МЕРИДИАН



 Ситуация

СМЕРТЬ РАИСА

Ясир Арафат все-таки умер. Утром 11 ноября во французском военном госпитале Перси у 75-летнего главы Палестинской автономии остановилось сердце. 14 дней лидер палестинцев находился между жизнью и смертью.

4 ноября 2004 года появилось первое сообщение о смерти палестинского лидера, позже не подтвердившееся. И целую неделю после этого новые известия о смерти Арафата сменялись все новыми опровержениями. Наконец утром в четверг факт его ухода в мир иной был подтвержден официально. Почти неделю весь мир гадал, умер он на самом деле или нет? И если умер, то когда? Журналисты круглосуточно дежурили у ворот госпиталя под Парижем, ловя малейшие крохи информации. "Из авторитетных источников, пожелавших остаться неизвестными", постоянно появлялась "абсолютно достоверная информация", опровергающая предыдущую. Наконец, когда тянуть далее стало практически невозможно, поскольку слова "необратимая кома четвертой степени" понятны даже несведущему в медицине человека, палестинские власти решились признать скорбный факт. Смерть Арафата уже вызвала многочисленные отклики. Арабский мир предается скорби, западные лидеры выражают сдержанные соболезнования.

Ясир Арафат — уникальный человек. Он сумел сделать так, что его имя стало неотделимым от судьбы современных палестинских арабов. Перефразируя Маяковского: "Мы говорим Палестина — подразумеваем Арафат". Ни один палестинский деятель не добился такой известности во всем мире, и вряд ли когда уже добьется. Но известность — это еще не все. Он сумел пройти путь от обычного полевого командира арабских боевиков до политика международного класса, которого принимали в Кремле и Белом доме и с которым были вынуждены считаться все, кто имел хоть какое-то отношение к ближневосточному конфликту. Арафат сумел даже стать лауреатом Нобелевской премии мира. Но самое главное — он сумел стать символом Палестинской автономии, что куда важнее, если вспомнить, какую роль играет это место на политической карте мира. Без палестинской проблемы не было бы Арафата. Но и без Арафата палестинская проблема была бы, наверное, совсем другой.

Арафат был, вероятно, последним арабским политиком, кому удавалось совмещать две роли. Он был действительно политиком, то есть (чтобы там ни говорили его враги) опирался на массовую поддержку и массовую политическую организацию классического типа. Он был политиком и в том смысле, что его деятельность немыслима вне рамок ясного политического проекта, проекта строительства национального государства: и сам проект, и методы его реализации были вполне обычными для 1950-х — 1960-х гг., эпоху становления современных ближневосточных государств. Одновременно он был революционером-боевиком — также вполне обычным для той эпохи, когда недопустимость терроризма как метода национально-освободительной борьбы была не совсем очевидна, а насильственное изменение границ являлось совершенно обычным делом.

Сам Арафат до конца своих дней так и не сумел сделать выбор между этими двумя своими ипостасями — более того, он, пожалуй, так и не осознал их несовместимость в условиях нового миропорядка. В последние годы Арафат был явно неудобен всем — и западным державам (но даже США до последнего противились попыткам Израиля совсем уж безоговорочно записать престарелого палестинца в террористы), и палестинским умеренным, и палестинским радикалам (но ни те, ни другие, ни третьи так и не бросили ему открытого вызова). Даже растеряв в последние годы все козыри, Арафат умудрялся оставаться наименьшим злом для всех заинтересованных сторон — хотя бы потому, что альтернативой ему была неизвестность.

В жизни Арафата при желании можно усмотреть параллели с художественными фильмами о сильных людях, оказавшихся по ту сторону закона. Как и герой сериала, он двигался к вершинам власти постепенно. Далеко не сразу заявив о себе как о сильном лидере, он не пренебрегал "грязной" полит — и прочей работой, оставаясь в тени более могущественных на тот момент деятелей. Став же формальным лидером Палестины, Арафат сосредоточил основные нити влияния в своих руках, создав вокруг себя преданный клан соратников из политических и экстремистских группировок, действовавших на территории автономии. А когда к нему пришло признание со стороны дружественных зарубежных политиков, он стал по-настоящему видной фигурой в мировых и ближневосточных политических кругах. При этом правил он тоже, подобно герою сериала — кого-то он наказывал, кого-то приближал или отлучал, кому-то подкидывал лакомые кусочки, параллельно раздумывая над тем, как решать проблемы с другой стороной и общественным мнением.

Менялись режимы, исчезали и создавались государства, арабо-израильские войны сотрясали мир, менялись лидеры ведущих мировых держав, но Арафат десятилетиями находился в гуще событий, порой отступая в тень, порой выходя на авансцену. Это был по-настоящему харизматичный лидер, заменить которого сегодня некому — именно поэтому его близкая смерть вызывает у всех политических деятелей, имеющих дело с Ближним Востоком, как минимум, растерянность.

Палестинская автономия — целиком и полностью творение Арафата. Он шел к идее независимой Палестины всю жизнь и создавал государство в соответствии со своим видением. И вольно или невольно, замкнул все на себя. Арафат был не только главой администрации Палестинской автономии, но еще и главой ООП, главой ФАТХ и держал в своих руках финансы и силовые структуры ПА. Поэтому после его смерти образовался громадный вакуум, который необходимо срочно чем-то и кем-то заполнять. Это прекрасно понимают как в Израиле и ПА, так и в остальном мире.

Сразу же после официального объявления о смерти палестинского лидера Ясира Арафата стало ясно, что руководству Палестинской автономии удалось за дни нахождения "Раиса" в парижской больнице решить проблему преемника.

О том, что главой ООП станет бывший премьер автономии Махмуд Аббас, было объявлено практически сразу же после начала траура по Арафату. Собственно, сенсационности в этом сообщении нет — еще до кончины Арафата предполагалось, что именно Аббас возглавит автономию и станет ее новым президентом после всеобщих выборов. В отличие от "Раиса", который великолепно себя ощущал в обстановке нестабильности, буквально генерировал конфликты и благодаря этому удерживал власть и авторитет не только в палестинской среде, но и в арабском мире в целом, Аббасу необходимо Палестинское государство. При этом он не может не учитывать опыта Арафата, который, хотя и сохранил власть, но в политическом отношении остался у разбитого корыта: никакого государства Палестина покойный "Раис" так и не увидел.

На Аббаса изначально делали ставку и в Соединенных Штатах, и в Израиле, требовали от Арафата поделиться с ним властными полномочиями. Но для того, чтобы реальные полномочия действительно оказались в руках экс-премьера, пришлось ожидать кончины Арафата. А руководить движением "Фатх" будет Фарук Каддуми, что тоже было ожидаемым. Эти кандидатуры назывались чуть ли не с первых сообщений о серьезном заболевании Арафата.

Стоит, впрочем, обратить внимание на одну деталь — преемника бывшему палестинскому лидеру найти так и не удалось. И если раньше Арафат занимал все три главных палестинских поста (за что, кстати, оппоненты его неоднократно критиковали), то теперь на них назначены три разных человека. Это говорит о том, что среди нынешних палестинских руководителей нет ни одного политика, кто хоть отдаленно сравнился бы с влиянием Арафата.

Нынешние события со всей наглядностью продемонстрировали, как много зависело от Арафата. Пожалуй, уже никто не рискнет утверждать, что бывший палестинский лидер не контролировал ситуацию в автономии, даже несмотря на блокаду в Рамаллахе. С началом болезни Арафата стало очевидно, что этот политик не создал нормального государственного механизма на территории Палестинской автономии, который мог бы успешно функционировать в случае его смерти. Зато он сам стал этим государством в глазах всего мирового сообщества. И с его уходом всем, кроме, разумеется, израильтян и самих палестинцев, придется писать историю ближневосточного урегулирования с чистого листа.

Уход Арафата будет, скорее всего, способствовать разрешению палестинской проблемы в ее нынешнем виде, а вернее, превращению Палестины из аномалии Ближнего Востока в еще одно из бедных и слабых государств, где идет непрекращающаяся террористическая война.

РУСЛАН ТАГИЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 74, 13 ноября 2004