ТЕМА НОМЕРА

 Ситуация

КОНЕЦ СТРАХА

Несмотря на отчаянные попытки властей сохранить совершенную иллюзию неизменности общественно-политических реалий страны, многие стали замечать, что в Азербайджане что-то изменилось. Со дня официальной смерти патриарха прошел уже почти год - время слишком маленькое для того, чтобы ощутить изменения в ситуации, которая является итогом влияния негативных тенденций, длившихся десятилетиями.

Необходимо признать, что нынешнее - во многом безнадежное - состояние общества есть результат долгого пути, пройденного нашим народом по направлению к общенациональному рабству. Именно рабству, так как иным словом нынешнее общенациональное состояние не назовешь. Как сказал герой "Хижины дяди Тома": "Рабство не в кандалах на руках и ногах, рабство - это когда кандалы в душе..."

Но за последний год даже в нашей кандальной стране произошли серьезные перемены. Это только кажется, что все осталось по-прежнему, потому что с портретов на улицах городов и сел нам улыбается все тот же. Но подсознательно, а иногда и осознанно все чувствуют, что страна изменилась. Это пока еще неуловимое изменение затронуло саму суть государственного устройства страны. И это - главная причина для ренессанса национального оптимизма.

Менее года понадобилось Азербайджану, чтобы практически изжить главный реликт гейдаризма - СТРАХ.

СТРАХ FOREVER

Страх - это не просто чувство, знакомое любому нормальному человеку с детства. Это целая философия. Во все времена страх был основой, на которой диктаторы строили свое могущество. Не будь страха, разве смогли бы единицы удержать в своем подчинении миллионы? Не будь страха, разве могли бы эти миллионы послушно воспринимать свой тяжкий удел?

Без страха любая - даже самая жестокая - диктатура превращается в пародию. Без страха любой - даже самый жесткий - правитель становится всего лишь персонажем народной сатиры. И наоборот: самый ничтожный из людей, овладев секретом управления страхами, становится самым могущественным.

Cтрах азербайджанцев глубоко индивидуален. И в этом наше коренное отличие от многочисленных народов мира. Американец, англичанин, француз, немец и любой другой житель европеизированной страны боится закона. Араб, турок, пакистанец и любой другой житель мусульманских стран боится Аллаха. Азербайджанец не боится ни Бога, ни Закона. Он боится власти.

Страх является главной движущей силой на всех уровнях государственного устройства. Страной правят при помощи страха и во имя страха. Недавнее моральное состояние азербайджанского общества как нельзя лучше подходило для этого. Это тогда напоминало массовый гипноз.

Г.Алиев, как человек, прошедший становление в недрах сталинизма, не мог не осознавать абсолютного приоритета страха над всеми иными инструментами власти. Получив в руки неимоверно сконцентрированный властный ресурс, он начал формирование страны и общества по своему образу и подобию. Он прекрасно понимал, что единственной основой для его безграничной власти может быть человеческая слабость. В КГБ ему внушили, что держать общество под контролем может только страх. И этот урок, преподанный ему в молодости, он усвоил на всю оставшуюся жизнь.

Страх являлся главной движущей силой гейдаровского государственного устройства.

Старая гэбэшная мудрость гласит: для того, чтобы править, нужно знать КАК управлять, а чтобы властвовать - необходимо еще и знать КЕМ управляешь. Гейдар Алиев прекрасно знал, кем он управляет. Он лучше всех нас знал природу азербайджанцев. И не только знал, но и умел этим пользоваться. Он понимал, что наш народ издревле боится власти - боится беспричинно и бесхребетно - и этим пользовался. Азербайджаном правили при помощи страха и во имя страха.

Напомню, что тогда моральное состояние нашего общества прекрасно подходило для этого. Запуганное ужасами безвременья, комплексами национальной неполноценности и сдобренное кровью военного противостояния в Карабахе, азербайджанское общество было готово заплатить любую цену за возвращение к стабильному существованию. Даже если это было существованием рабов.

Все эти годы Гейдар Алиев не строил государства. Он строил пирамиду национального страха. Уникальность его модели в том, что она вечна, как перпетуум мобиле. Вот основные параметры этой системы: абсолютный страх у всех, кроме властелина, в то время как он не боится никого и ничего - ни Бога, ни черта.

В этом и заключалась работоспособность пирамиды страха. Взращенная на властобоязни граждан, она опиралась на беззаконие властей. "Любой представитель власти априори имеет больше прав, чем любой из прочих граждан" - эта мысль доминировала в национальном сознании. Поэтому все представители власти, начиная с самого президента и заканчивая пузатым полицейским сержантом, были особами неприкосновенными. В качестве доказательства достаточно привести только один пример: за всю историю современного Азербайджана только по одной статье УК ни разу не выносилось оправдательного приговора - по статье "Оказание сопротивления представителям власти".

Даже в структуре самой пирамиды существовала жесткая иерархия страха, и вся эта пирамида держалась исключительно на страхе перед одним-единственным человеком. Да собственно, вся внутренняя механика власти базировалась исключительно на страхе перед ним. Все остальные были лишь мишурой, в лучшем случае - механическими исполнителями его воли. Вертикаль власти по-азербайджански была диктатурой страха.

Подобные системы возможны, если существует цель. Такая цель безусловно была - создание максимально комфортных условия для грабежа национальных ресурсов. Очевидно, что уровень терпимости населения по отношению к действиям государства-рэкетира находится в прямой корреляции с уровнем внушаемого государством страха. Вся система была ориентирована на грабеж национальных богатств, и значит - прекрасно исполняла свою функцию.

В принципе, многие (и, видимо, сам патриарх) искренне поверили, что подобная система вечна, как перпетуум мобиле. Базируясь на эксплуатации низменных инстинктов, система должна была обеспечить политическую стабильность на долгие годы. Умирая, Г.Алиев завещал всю свою пирамиду страха своему сыну.

Суть главного постулата, завещанного патриархом своему наследнику, заключается в следующем: поставленный на грань уничтожения народ уже не мыслит, на смену мыслительным процессам приходят инстинкты; поставленная на грань самовыживания, нация не думает о справедливом государственном устройстве, мысль у нас одна - выжить. А чтобы выжить, необходимо терпеть.

Покойный Гейдар Алиев любил повторять: азербайджанцы - долготерпеливый народ. Видимо, он был единственным, кто полностью представлял себе, как низко расположена граница национального терпения.

В основе национального послушания всегда лежит страх, и нация, боящаяся принять вызов времени, руководствуется в своем развитии инстинктами. Мы, зачастую даже не осознавая этого, действуем рефлекторно. И в этом сила власти. Опущенные до скотского состояния, мы легко прогнозируемы и управляемы. Трусость стала неотъемлемым элементом национального сознания. Иначе как объяснить тот факт, что целая нация уверяет себя (вопреки логике развития событий и мировой практике) в том, что карабахский вопрос будет решен мирным путем? Логика подсказывает, что мирного пути здесь нет и быть не может, но мы с упертостью, достойной лучшего применения, все повторяем эту мысль.

Страх потерять жизнь (по большому счету, никчемную и ничего не значащую) - вот что движет нами. Культ страха - животного и всепоглощающего - владеет нашими душами. Кризис нации заключается не в том, что нация не осознает своего бедственного положения, и даже не в том, что она не может понять, почему все произошло именно так, а в том, что никто и не хочет искать ответа.

Безусловно, в мире есть народы с более тяжелой участью, нежели азербайджанцы, но вряд ли есть нация несчастней. Наше национальное несчастье заключается в том, что мы принимаем правила игры, навязанные властью, даже если отчетливо понимаем, что эта дорога ведет в ад.

События 15-16 октября 2003 года были в первую очередь необходимы власти. Это была прививка страха. Понимая, что правление И.Алиева будет благоприятным только в том случае, если удастся запугать общество, власть сознательно пошла на провокации и репрессии в отношении своих основных политических противников. Таким образом, обществу навязывалась мысль: Гейдар Алиев умер, но страшное его дело живет и побеждает.

Разгул репрессий власти был обусловлен именно желанием во что бы то ни стало сохранить главную составляющую (можно сказать - фундамент) феодализма в Азербайджане - страх народа перед властью. Демонстрация силы власти и бессилия общества - вот чем стали октябрьские события. Демонстрация удалась. Более того, власти удалось заморозить общественно-политическую ситуацию в стране, загнав в стагнацию оппозиционное движение, но...

Но ситуация стала развиваться не по сценарию. Каким бы огромным и всепоглощающим ни был страх, даже он не может длиться вечно. И потихоньку, постепенно страх стал исчезать. А началось это с коридоров власти.

Чиновники первыми поняли, что между двумя представителями алиевской династии есть гигантская разница. Чиновники буквально спинным хребтом всегда чувствуют изменение харизмы властелина. И поэтому они первыми отреагировали на происшедшие изменения.

Сегодня происходит развал системы государственного управления, потому что из нее уходит ее главный компонент - страх. Это пока еще не заметно для широкой общественности, но это так. Фактически, система управления уже не функционирует.

Суть государственного аппарата в прежней системе состояла в том, чтобы бояться верхов и внушать страх низам. Всю систему пронизывал страх перед одним человеком - Гейдаром Алиевым. Теперь страха перед президентом нет, поскольку Ильхам Алиев не воспринимается чиновниками, как беспрекословный авторитет. Ни его внешние и поведенческие параметры, ни методы управления не дают оснований для того, чтобы он являл собой внушающую страх фигуру. Ильхам Алиев может внушать множество чувств - от полного неприятия и даже до привязанности, но страха он не внушает.

То ли дело его отец, который внушал неосознанный страх подчиненным даже одним только внешним видом. Его глаза рептилии, манера поведения и тот неприкрытый цинизм, с которым он грабил собственных соплеменников, внушали непонятный ужас даже приближенным. Да что там приближенным! Очевидцы рассказывают, как после встречи с ним один из зарубежных гостей, думая, что его никто не слышит, пробормотал: "Анаконда".

Он действительно был нашим общенациональным удавом, который одним только взглядом загонял в пятки кроличьи азербайджанские души. Он был страшен, поскольку так и не был понят. Но вовсе не потому, что его мысли были слишком глубоки и философичны, а потому, что никто не мог даже допустить, что в основе его действий лежат гиперцинизм и тотальное презрение к соплеменникам.

В отличие от него, сын не внушает страха. Но, к его сожалению, он не внушает и любви. Его действия глубоко понятны, и в их основе лежит элементарное - оставить все, как есть. Его мучает сама мысль о принятии активного участия в государственном управление, и уж тем более он вряд ли будет заниматься тем, чтобы целенаправленно пытаться запугать людей. Да он и сам прекрасно понимает, что никак не может заменить отца в качестве главного жупела Азербайджана, и поэтому пытается подкупить население.

Ильхам Алиев считает, что, начав тратить награбленные отцом и олигархами средства, он обеспечит себе любовь населения. Ему кажется также, что, прекратив собирать дань с олигархов, он тем самым завоюет их любовь.

Но он не понимает, что нет ничего безразмернее, чем аппетиты людей, и что нет ничего опаснее, чем попытка завоевать любовь рабов. При этом он все же пытается сохранить внешние параметры системы страха - опору на силовые структуры, как источник стабильности. Он не понимает что любое расхождение между идеологией и формой неизбежно приводит к системному кризису.

Видимо, Ильхам Алиев не знает, что еще 200 лет назад Талейран сказал, что монарх со штыками может делать все, что угодно, кроме одного, - он не сможет на них усидеть.

Очевидно, что страх постепенно уходит из жизни азербайджанцев. Он перестал быть стержнем, сверху донизу пронизывающим всю пирамиду власти. А это значит, что недалек тот день, когда она перестанет работать.

Общеизвестно, что существуют две модели государственного управления. Первая - авторитарная. В этом случае вся система решает возникающие задачи и проблемы исключительно за счет личных параметров главы системы. Вторая - автономная, когда возникающие задачи и проблемы автоматически классифицируются самой системой и в решение их включается необходимая часть государственного механизма.

Очевидно, что вторая система госуправления значительно эффективнее, так как она ближе к естественному положению вещей. В конце концов, наш организм сам борется с вирусами, не подключая к этой борьбе наше сознание. Большинство моделей управления цивилизованных стран построено по второму принципу. Это позволяет более эффективно решать стоящие задачи. Кеннеди как-то заметил, что поверил в то, что США победят СССР после полета американцев в космос. По его мнению, в СССР для решения этой задачи работала вся страна, тогда как в Америке - всего одна отрасль.

Проблема авторитарных систем управления - в критической зависимости от личных качеств возглавляющего из индивидуума. В наших условиях приходится говорить об полном системном кризисе, поскольку глава системы с одной стороны не может и не хочет отказываться от порочной практики своего предшественника, а с другой - не в состоянии управлять системой с эффективностью предшественника.

Существуют несколько вариантов поведения человека в условиях, если он оказался не на своем месте. Первый: он хочет, но не может исполнять обязанности, второй - он может, но не хочет этого делать. Проблема в том, что Ильхам Алиев избрал третий вариант - он не может и не хочет заниматься управлением страны. Поэтому он практически свел к минимуму свое участие в госуправлении, ограничившись решением (причем без всякой подготовки) неотложных вопросов. То есть, президент сам себя превратил в скорую помощь.

Поняв это, подчиненные решили вообще не обращаться к нему и решать возникающие вопросы в меру своих собственных сил и способностей. Но, к нашему общему сожалению, и тем и другим Всевышний их явно обделил. В результате налицо совершенно парадоксальная модель управления: авторитарная по внешним параметрам власть с автономно функционирующими подчиненными структурами.

Такое несоответствие в системе ведет и неизбежно приведет к возникновению хаоса. Чиновники и олигархи все больше отбиваются от рук президента, поскольку: а) Ильхам Алиев не воспринимается ими как главным страходержец; и б) они уже понимают, что его сила базируется исключительно на остатках отцовского гипноза.

Но гипноз постепенно развеивается, и сквозь дурманящий сон пробивается истинное лицо новой азербайджанской власти. Оно не внушает ни страха, ни уважения. Оно вызывает исключительно жалость. Жалость к народу, позволившему самого себя так беззастенчиво околпачить.

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 74, 13 ноября 2004