ПРОФИЛЬ



 Портрет

...НА ТО И НАПОРОЛСЯ

Бунт министра труда и социальной защиты населения Али Нагиева в Милли меджлисе заставил призадуматься многих людей как в правительстве, так и в оппозиции. Возможно, сам Али Нагиев не до конца осознал последствия своего публичного выступления, поставившего под сомнение эффект официальной телепропаганды.

Публичное выступление руководителя главного социального ведомства выглядело бунтом не столько против министерства образования и его коррумпированного руководства, сколько против основ гейдаризма. Лично я, проработавший с Али Нагиевым несколько лет в одном ведомстве, узрел в его выступлении именно этот лейтмотив. Это был протест человека, возмущенного несправедливостью, деградацией и коррупцией. Как ни странно, но если еще несколько лет тому назад, А. Нагиев предрекал (исключительно в приватных беседах) деградацию власти, то сегодня он уже открыто говорит о деградации общества.

Действительно, кому, как не Али Нагиеву - соратнику патриарха, верному строителю гейдаризма и одному из столпов этой системы - признавать вслух все трагические последствия политики Гейдара Алиева? Так или иначе, но у этого человека, как у Рафаэля Аллахвердиева, Сируса Тебризли или Али Инсанова, гораздо больше моральных прав говорить о гейдаризме, чем у самого сына патриарха.

О РЕВОЛЮЦИИ, РОМАНТИКАХ И ПРОХОДИМЦАХ

Никто не станет спорить с непреложной истиной, что революцию задумывают гении, совершают романтики, а ее плодами пользуются проходимцы. Хотя назвать Али Нагиева романтиком довольно сложно, но именно этот нахичеванский математик, наряду со многими младшими и старшими научными сотрудниками Академии наук, воспитанными в лучших традициях теории "исключительного права нахичеванцев на власть в Азербайджане", годами прозябая на площадях Баку, расчищали для Г. Алиева путь к власти. Али Нагиев, Фарамаз Максудов, Агабек Аскеров, Асадулла Гурбанов, Рафаэль Аллахвердиев... Этот список верных гейдаровцев можно продолжать очень долго. Это те, кто в буквальном смысле слова принес себя в жертву во имя Гейдара Алиева и кто подвергся опале в период правления его сына. Ни один из них не допущен к стратегическим доходным сферам экономики страны. Ни один из них не имеет столь свободного доступа к президенту, как, скажем, Зия Мамедов или Алиага Гусейнов, которые пятнадцать лет тому назад имели большее отношение к Народному Фронту или Аязу Муталибову, чем к алиевскому движению.

Может, поэтому старогвардейцы-гейдаристы более оппозиционны к "молодой гвардии", чем самые непримиримые борцы с алиевским режимом? Произнесение одного имени Фархада Алиева или Джангира Аскерова приводит их в ярость, и каждый из них готов вновь, как пятнадцать лет назад, выйти на площадь и бросить вызов предавшей их власти.

С уверенностью могу сказать, что к числу "романтиков", возмущенных беспределом беспредельной власти, можно отнести и Али Нагиева. Кстати, именно он в буквальном смысле умолял Г. Алиева очистить окружение престолонаследника от "гагуликов". "Гейдар Алиевич, неужели вы не понимаете, что джаники и фазики не станут защищать нашу власть и Ильхама Алиева? А вот мы будем драться за него не на жизнь, а на смерть", - уверял патриарха А. Нагиев еще в далеком 1999 году. Да, патриарх вполне серьезно вынашивал планы прихода к власти своего сына еще с середины 90-х годов, и все вопросы, связанные с осуществлением престолонаследия, являлись предметом его обсуждений с ближайшими соратниками, в числе которых был и А. Нагиев.

Кстати, А. Нагиев убеждал президента неспроста, ибо, как показали события 16 октября, старогвардейцы, в отличие от "молодой гвардии", во время краткой эйфории мусаватистов не покинули свои кабинеты и готовились встретить грозную толпу на рабочем посту. Например, один из адептов гейдаризма Агабек Аскеров готовился к обороне своего кабинета с ножом в руках. Да и А. Нагиев готовился к перестрелке в своем кабинете.

Но "ильхамская реакция" не оценила заслуг старогвардейцев и объявила им самую настоящую войну. Престолонаследник объявил войну и Али Нагиеву. Он потерял практически все, что может потерять чиновник его ранга. А. Нагиева превратили в министра без портфеля, поскольку самые высокодоходные сферы его министерства стали объектом дележа прибыли молодых ненасытных олигархов.

Видимо, А. Нагиеву было тяжело вынести последние унижения. Значит, его бунт стал криком души человека, проигравшего и потерявшего остатки прежнего влияния и власти? Нет, как ни странно, крах бывшего алиевского партайгеноссе был предопределен еще в период правления отца Ильхама Алиева.

БЛЕСК И НИЩЕТА ВЕРНОГО СОРАТНИКА

Али Нагиев являлся одним из немногих соратников Г. Алиева, который не был представлен во власти в период первого шахствования патриарха. Тогда он был всего лишь аспирантом-математиком. И Г. Алиев вполне естественно объяснял его появление в первых рядах сторонников реставрации, поскольку, по словам патриарха "вся его деятельность и борьба в период советского Азербайджана была посвящена заботе и усилению нахичеванцев, к которым принадлежит и Али Нагиев".

Нахичеванский кибернетик был, возможно, самым искренним и активным гейдаристом в начале 90-х годов. Его можно было встретить и в руководстве трайбовой организации "Алинджа", и в ЙАПе, и даже... в алиевском крыле НФА. И Г. Алиев по заслугам оценил искренность своего соратника, назначив его фактически своим первым заместителем по партии. Но в силу своей молодости, неопытности в вопросах аппаратных интриг и излишней эмоциональности, буквально с первого дня второго правления Г. Алиева, А. Нагиев стал нарушать принципы алиевской политической конъюнктуры. Человек он крайне амбициозный. И его роковой ошибкой стало то, что он слишком рано проявил свою амбициозность, неприкрытую претензию на широкую власть и полномочия.

А. Нагиев - типичный эгоцентрист, видящий себя в центре власти. В 1993 году, еще в первые месяцы правления Г. Алиева, А. Нагиев покусился на табу - вступил в резкую конфронтацию с Лалой Шовкет, что означало тогда неминуемый разрыв с самим патриархом.

Неопытность не позволила А. Нагиеву ощутить все хитросплетения интриг в алиевском аппарате, и он стал открыто претендовать на пост госсекретаря. Устами своего ближайшего окружения А. Нагиев в буквальном смысле потребовал от президента назначить его на место Лалы Шовкет. Это был вызов Г. Алиеву. Никому не дозволено говорить с диктатором языком ультиматумов.

Тем самым А. Нагиев обрек себя на долгую изоляцию. Алиевская кара обрушилась не только на партайгеноссе, но и на его аппарат, лоббировавший проект вознесения своего босса на пост второго человека в государстве. Как искренне признавался Сиявуш Новрузов, исполнявший в тот период функции руководителя хозяйственного отдела (вся хозслужба состояла из одного С. Новрузова с молотком в одной руке и чемоданчиком с гвоздями - в другой): "Мы поняли, что это - конец. Все запили от горя. А ведь несколько месяцев назад мы пили от счастья - из-за прихода к власти Г. Алиева". Большинство сотрудников аппарата правящей партии были загнаны тогда в одно из подвальных помещений в Ясамальском районе. С тех пор большинство партактивистов страдает ревматизмом.

Именно в этот сложный для себя период А. Нагиев впервые проявил политические амбиции и принялся за формирование собственной команды. Странно, что сегодня он видит именно в Мисире Марданове главного виновника общенационального бедствия и общественного регресса. А. Нагиев обвиняет многих членов правительства в безграмотности и бескультурии, хотя сам имеет прямое отношение к формированию нынешней правительственной команды. Именно он в буквальном смысле слова "дал путевку в жизнь" поколению шариковых, которые размножились в общественной жизни страны. Его гнев обрушился на это поколение только потому, что многие "шариковы" отвернулись от опального министра, который подошел к концу своей карьеры.

Возможно, господин Нагиев позабыл членов своей команды, которых он выдвигал на самые ответственные посты в партии и правительстве? Тогда напомним, что именно он открыл путь к вершинам политики для Сиявуша Новрузова - учителя физкультуры и по совместительству "гвоздобея", которого он назначил заведующим орготделом аппарата ЙАПа; для Али Гасанова - провинциального спекулянта, который стал во главе идеологии правящей партии; для Саяда Арана - сельского преподавателя, сменившего А. Гасанова на посту главного идеолога партии; для Эльмара Гасымова - недоучившегося географа-аспиранта, рекомендованного А. Нагиевым на пост заместителя министра образования (!!!).

Неужели А. Нагиев снимает с себя ответственность и за Абдина Фарзалиева, который всем нам запомнился во время атаки на лидеров оппозиции после референдума 2002 года? Так вот, именно благодаря А. Нагиеву этот малообразованный, но мускулистый йапун сегодня руководит одним из самых крупных районов столицы - Низаминским. И именно Али Нагиев рекомендовал президенту Г. Алиеву кандидатуру Низами Худиева на пост руководителя АзТВ - главного буревестника национального невежества, о котором теперь так душевно изливается министр труда.

Можно привести несколько сотен и даже тысяч примеров, когда по рекомендации А. Нагиева невежества и ничтожества находили путь во власть.

Возможно, нам следует напомнить А. Нагиеву, как он просил Муртуза Алескерова (который отключил министру микрофон во время его пламенного выступления) помочь Сиявушу Новрузову доучиться на заочном отделении юрфака БГУ? И знал ли он, что Сиявуш Новрузов защитит диссертацию и станет доктором права? Сегодня он отвергает это невежество только потому, что оно нашло пристанище в тени более влиятельных олигархов, чем А. Нагиев.

Но тогда, десять лет назад, А. Нагиев не мог даже предположить, что пройдут годы, и все его выдвиженцы - один за другим - станут предавать его и закроют глаза на поругание своего бывшего покровителя.

В 1996 году - на третий год своего правления - президент, наконец, решил наделить А. Нагиева государственными полномочиями. Однако назначение второго человека в партии на столь малозначительный пост - "левого" министра - ошеломило в государственной иерархии очень многих, и в первую очередь - самого А. Нагиева, которого призвали в кабинет президента со свадебного торжества и объявили о назначении. Никто, в том числе и А. Нагиев, не посмел бы отказаться от предложения Г. Алиева. "Есть мнение. Мнение принято", - гласит одна из первых заповедей алиевского аппарата.

Это назначение стало своего рода предупреждением для партайгеноссе, которому фактически предложили "отдать ключи" от управления партией. Но А. Нагиев решил сыграть в свою игру: в течение двух лет слил партию "Ени Азербайджан" и министерство социальной защиты в одном ведомстве, попытался создать "суперминистерство" и выбить под новый госпроект статус вице- премьера. Может быть, Ильхама Алиева и можно было бы переиграть с помощью подобной комбинации, но предложение таких правил игры самому патриарху приравнивалось к политическому суициду.

Такой суицид и был предложен Г. Алиевым А. Нагиеву. Но министр решил принять бой. Он не осознал того, что вызов на бой патриарха плавно переходит в разгромную войну. Разгром А. Нагиева был предрешен.

На министра труда в буквальном смысле посыпались удары со всех сторон. Рафаэль Аллахвердиев, Рамиз Мехтиев, Низами Худиев, Али Гасанов, Али Инсанов - это только небольшой перечень лиц, которые публично стали обвинять А. Нагиева в попытке дворцового переворота. Наконец, кампания обструкции против министра достигла таких масштабов, что президент стал реализовывать весь арсенал своих грязных технологий. На страницах СМИ устами руководителя Бинагадинской организации ЙАП Аббаса Мустафаева обществу был представлен образ коррумпированного, низкого, грязного алиевского чиновника - Али Нагиева.

После атаки А. Мустафаева, точнее, после его последней публикации, А. Нагиев не выдержал и обратился к президенту с возмущением. Но откровение Г. Алиева нанесло ему окончательный удар: "Нагиев, не смей трогать Мустафаева. Он сейчас у меня в кабинете. Мы беседуем с ним". Патриарх недвусмысленно заявил о своей причастности к этой обструкции.

А. Нагиев был унижен и оскорблен. Единственным выходом из этой ситуации должна была стать его громкая отставка со всех постов. Любой нормальный человек в такой ситуации обязан был уйти, громко хлопнув дверью. Но А. Нагиев отказался. Как он признавал потом: "А что будет тогда с Назимом и Мухтаром?" (его братья).

Руководствуясь личными интересами, он решил остаться и служить. Служить режиму, который его унизил и обезличил. Отныне он стал более спокойно и по-философски относится ко всем ударам и преследованиям. А его брат Назим Нагиев - один из главных палачей режима - избивал в кровь мятежников, требовавших справедливости и возмездия. И вот теперь возмездия потребовал сам А. Нагиев. Неужели, чтобы осознать трагедию уничтожения национальной культуры, было необходимо почувствовать нищету своей философии?

ПОКАЯНИЕ

Господин Нагиев, бросив вызов "политике партии и правительства", выступил за необходимость социокультурной реформации нации и возрождение системы народного просвещения. Так что же мешает господину министру стать пионером этого процесса и спасти своих детей от деградации? Ему всего лишь нужно подать пример остальным - уйти в отставку, сменить депутатскую трибуну на лекторскую, вернуться в студенческую аудиторию и, наконец, вернуть в государственный бюджет "накопленные" им средства из бюджета.

Древние римляне говорили, что возрождение начинается с покаяния. Может быть, если Али Нагиев покается, то получит общественную индульгенцию, и его дети отпустят ему его грехи?

ЭЙНУЛЛА ФАТУЛЛАЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 76, 27 ноября 2004