ТЕМА НОМЕРА

Ситуация

КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ

Бунт в колонии N 11 стал продолжением процесса, начавшегося месяц назад. Смена руководства пенитенциарной системы Азербайджана привела к разрушению стабильности всей системы. Проблемы, копившиеся долгие годы и не находившие своего решения, вдруг разом прорвали тюремный периметр и выплеснулись в общество.

Еще в прошлом номере "Монитора" мы предупреждали, что в азербайджанских тюрьмах сложилась взрывоопасная ситуация. Но даже мы не ожидали, что события будут развиваться с такой скоростью.

На прошедшей неделе более 100 заключенных колонии N 11 взбунтовались. Изгнав тюремную администрацию, они почти сутки вели акцию протеста. Акцию, которую, благодаря телевидению,имела возможность видеть вся страна.

Реакция властей была более чем прогнозируемой. Окружив колонию подразделениями внутренними войсками и полиции, в зону ввели спецназ, который, используя спецсредства, подавил бунт заключенных. Участники бунта были арестованы и вывезены с территории колонии в Баиловский следственный изолятор. Скорее всего, все они окажутся в Гобустанской крытой тюрьме.

Власть начала массовые репрессии против всех заключенных не только в мятежной колонии. В других тоже начались массовые репрессивные действия. И хотя бунт был подавлен с показательной жестокостью, вопросы все же остались.

БУНТУЮТ ВСЕ!

Бунт стал логическим итогом конфликта, длящегося уже много лет. В основе этого конфликта лежит вся азербайджанская система отбывания наказаний. То, что она не соответствует современным стандартам, общеизвестно, но до сих пор общество равнодушно относилось к тому, в каких условиях содержатся заключенные, полагая, что нарушившие закон обязаны испытывать не только моральные мучения, но материальные лишения. В итоге наши тюрьмы так и остались атавизмом совкового прошлого, фабриками по калечению человеческих душ.

Власти пытаются убедить общество в том, что причина начавшихся массовых недовольств кроется в желании криминальных структур взять ситуацию в зонах под свой контроль. В это же время некоторые наши коллеги вообще пытаются разглядеть в происходящем "руку иностранных государств", которые таким образом якобы пытаются лишить Азербайджан главного достижения алиевской эпохи - стабильности.

Ни для кого не секрет, что еще с советских времен тюрьмы, колонии и лагеря делятся на "красные" и "черные". "Красными" называют те места отбывания наказаний, где ситуацию контролирует администрация. "Черными" - те, где действуют воровские законы.

Безусловно, то, что бунт произошел в колонии N 11 - не случайность.

Во-первых, это "образцово-показательная" колония, условия содержания в которой максимально приближены к эталону "красной зоны". Здесь начальник колонии - царь и бог, а администрация полностью контролирует ситуацию. Что естественным образом приводит к страшному прессингу по отношению к заключенным, которые лишены всех прав. Любое нарушение режима или сопротивление сложившемуся порядку вещей наказывается карцером.

Содержание в карцере - темном, холодном и сыром каменном мешке, куда заключенного заталкивают в одной робе - может длиться до 100 дней. Этого времени вполне достаточно, чтобы заключенный заболел воспалением легких, которое переходит в туберкулез.

Очевидно, что в такой колонии всегда велико число тех, кто способен на все, лишь бы избавиться от такой жизни. Многих поразили телекадры, на которых заключенные резали себе вены. Суицид - это по сути единственный для заключенных способ избавиться от нечеловеческого существования.

Во-вторых, очевидно, что бунт в колонии N 11 носит превентивный характер. Конечно, бунт можно было спровоцировать и в других колониях - тем более, что в большинстве из них ситуация не лучше, а зачастую и хуже. Но 11-я колония - одна из немногих, что находится в черте столицы, и это позволяет тюремному бунту стать событием общественным. То есть изначально бунт планировался ради того, чтобы привлечь к нему внимание общества. То есть за ним стоит реальная организация, которую струей из водомета уничтожить невозможно.

Многие склонны считать события в зонах ответом криминального сообщества на незаконные аресты лиц, родственных "вору в законе" Гули лиц. Но так ли это?

Бунт действительно произошел после того, как власти - в лице прокуратуры и МВД - "наехали" на него "по полной программе". С чем связан этот наезд - тема отдельной статьи. Но насколько вероятна версия, что эта акция - ответ "вора в законе" на незаконные, на его взгляд, действия властей?

Это маловероятно, поскольку бунт (тем более - в нескольких пенитенциарных учреждениях) не может быть инициирован только одним из авторитетов и только по личным причинам. В его основе всегда лежит всеобщее недовольство заключенных сложившейся ситуацией. Никто не будет рисковать жизнью по личным причинам. Бунт - это социальный протест, и чтобы понять его причину, необходимо понять и истоки возникшего кризиса.

Также маловероятно и то, что заключенные начали массовые акции протеста, потому что "желают создания общаков" и других элементов "черной зоны". Это маловероятно потому, что все понимают - в сложившихся условиях это приведет к ухудшению социального положения заключенных, так как им придется нести двойную нагрузку - и финансирование пенитенциарной системы, и социальную защиту неимущей части заключенных.

Создание "черной зоны" невозможно по экономическим причинам. Большая часть заключенных - это самая бедная часть общества, поскольку те, у кого есть деньги, практически никогда не попадают в тюрьму. Национальные особенности азербайджанского правосудия заключаются в том, что оно позволяет откупиться в суде практически за любое преступление, включая убийство при отягчающих обстоятельствах.

Исключение составляют лишь две категории. Первая - политические заключенные, но и они, как правило, еле сводят концы с концами. Вторая - "робин гуды", то есть воры, ограбившие представителей правящей касты, - к ним наш закон особо суров и несправедлив, к ним применяются самые суровые меры наказания. В Азербайджане настоящим преступлением считается не покушение на жизнь или имущество гражданина, а на имущество чиновника.

Таким образом, можно сказать, что в зонах практически нет контингента, необходимого для формирования "черной кассы". К тому же и само формирование "общака" встречается с серьезными проблемами, поскольку почти все криминальные сферы в стране контролирует государство, а оно с "общаком" не делится. Оно вообще ни с кем не делится. То есть, криминальная элита прекрасно понимает, что в сложившихся условиях создание "черных зон" ни к чему не приведет.

Еще более смехотворной кажется и версия о политической подоплеке происходящего. Дело в том, что во время проведения акции заключенные не выставили ни одного политического лозунга. Все их требования носили исключительно характер требований улучшить социально-бытовые условия и отношения с администрацией колонии.

Причины возникшего конфликта необходимо искать в происходящей кадровой перетряске в пенитенциарной системе. Долгое время спокойствие в этой системе обманывало общество, которое считало, что молчание - это знак согласия заключенных. На самом деле спокойствие в зонах основывалось на консенсусе, достигнутом между администрацией и криминальной элитой.

Как это ни странно, все зэки мечтают о "черной" тюрьме. Почему? Да потому, что "воровские законы" (по крайней мере - та их часть, что регламентирует положение в тюрьме) обеспечивают зэку нормальные условия содержания и необходимый минимум товаров критического потребления (хлеб, сахар, сигареты) и гарантирует отсутствие проявлений беспредела - как со стороны администрации, так и со стороны заключенных.

В отличие от повсеместно распространенного убеждения, "воровской закон" существует вовсе не для того, чтобы гарантировать безбедное существование криминальной элите. "Воровской закон" - это форма внутритюремного самоуправления, основанная на вполне социалистических принципах. Поэтому те зоны и тюрьмы, где действует "воровской закон", считаются хорошими, в то время как "зоны красные" - это по сути ад, в котором царит административный беспредел.

В Азербайджане практически нет чисто "черных" или чисто "красных" зон. Цветовая палитра здесь колеблется от умеренно красного до бордового цвета крови. Кстати, колония N 11 - одна из наиболее "красных зон" в стране.

"Красная зона" - зона тотального беспредела администрации. Опираясь на положения, почти полностью переписанные из советских аналогов тюремного устава, они превращают жизнь заключенных в ад. Никакие мониторинги правозащитников и миссии Красного Креста и Полумесяца не в состоянии показать реальное положение дел в колониях.

Азербайджанская пенитенциарная система - полностью хозрасчетное, самофинансирующееся и весьма прибыльное предприятие, построенное на эксплуатации заключенных их условиями существования. Власти построили всю эту систему таким образом: чтобы не умереть, заключенный обязан сам финансировать не только свое пребывание в тюрьме, но оплату услуг администрации.

Зарплата сотрудников пенитенциарных учреждений низка - она колеблется от 50 до 80 долларов, при этом почти половину этих средств взыскивают с них на уплату взносов в различные фонды. Таким образом власти сами подталкивают работников администрации колоний к коррупции, поскольку если те не буду обирать заключенных, то и сами и их семьи просто умрут с голода. Как известно, своя рубашка ближе к телу.

К тому же существует высокий уровень поборов и со стороны вышестоящих органов, что приводит к вообще фантастическому росту коррупции в пенитенциарной системе.

Азербайджанской власти удалось построить еще один парадокс - тюрьмы, находящиеся на самофинансировании и приносящие прибыль чиновникам. Заключенные вынуждены платить зарплату тем, кто их охраняет. К этому необходимо добавить и полный хозрасчет всех колоний - все работы по благоустройству территории и улучшению быта заключенных финансируются ими же. Чтобы обеспечить все эти расходы, работники пенитенциарной системы просто вынуждены применять самые инквизиторские методы выбивания денег из заключенных.

Быт заключенных в любой из колоний - это постоянная борьба за выживание. Еды хронически не хватает, и поэтому большинству приходится довольствоваться тюремной баландой и пайкой хлеба. Хлеба здесь дают много, хотя он сомнительного качества, а баланда представляет собой мешанину из воды, крупы и "у.е." (условная единица "мяса"), потому что присутствующее там "мясо" ни по количеству, ни по качеству таковым называться не может. О качестве еды говорит хотя бы тот факт, что после того, как заключенный поест, тарелку мыть не требуется - она девственна чиста.

Впрочем, само изначальное качество выделяемых для колоний продуктов столь низко, что нельзя винить только администрацию в отвратительном качестве пищи. Невозможно понять происхождение используемых в еде продуктов. В хлебе используется мука столь низкого сорта, что он не пропекается и есть его можно только в горячем виде - остыв, он становится камнеподобным, а к вечеру уже плесневеет.

Государство просто не в состоянии обеспечить заключенных физиологическим минимумом. Заключенные выживают исключительно за счет продуктовых посылок с воли. Конечно, нормальные продукты можно купить и в самой колонии, но по очень высокой цене.

О нормальном медицинском обслуживании в колониях не может быть и речи. Среди заключенных зачастую встречаются формы запущенного туберкулеза. Смертность в азербайджанских тюрьмах - самая высокая в Европе. Антисанитарные условия - в особенности в жаркое время года - вызывают хронические вспышки дизентерии. Лекарств нет, а попасть в центральную тюремную больницу бесплатно - практически невозможно.

Жизнь заключенного в колонии - постоянный поиск компромисса. Предметом торга здесь выступают нормальные условия содержания. Каждый шаг заключенного сопровождается взятками. Его просто вынуждают к этому. Причем всегда действует принцип "кнута и пряника". Избиения заключенных - это просто метод получения денег. То есть, если заключенный платит, то отношение к нему более чем благожелательное. А те, кто не платит, вынуждены на каждом шагу сталкиваться с прессингом администрации.

Но даже в этих крайне сложных условиях между криминальной элитой и администрацией существовал некий консенсус, негласные договоренности. Руководство пенитенциарной системы не мешало этому консенсусу, поскольку реально знало, что без этого управление тюрьмами и колониями превратится в сплошной кошмар. Количество заключенных намного превышает количество тех, кто их охраняет, и поэтому управление колонией требует особого мастерства и специфического подхода.

Со сменой руководства пенитенциарной системы Азербайджана в зонах началась волна репрессий. В первую очередь она затронула те зоны, в которых заключенным удалось добиться ощутимых поблажек. Но новое руководство решило установить во всех зонах строго уставную жизнь. В результате в зоны перестали поступать продукты питания, быт заключенных сильно ухудшился, а их повседневную жизнь попытались полностью подчинить уставным требованиям. При этом не изменилось ничего - ни уровень обеспечения колоний приемлемыми продуктами питания, ни уровень коррупции.

Таким образом, выявляется главная причина недовольства заключенных - их тяжелое социальное положение.

Возникает и другой вопрос - почему именно сейчас заключенные решились на массовую акцию? Ответ тоже очевиден - потому что власти пошли на изменение сложившегося статус-кво.

Пока власти - в лице УИТИ - не нарушали "джентльменского соглашения", заключенные выражали полную лояльность. Более того - во время гобустанских событий криминальная часть заключенных не поддержало восстания группы политических: по приказу криминального авторитета все "черные зэки" вернулись в камеры, что сильно облегчило властям возможность подавления восстания. Во время политических кризисов заключенные тоже выражали полное понимание "линии партии и правительства".

Так уж случилось, что еще с советских времен отношения между "красными" и "черными" зонами складывались исключительно путем негласных договоров, позволяющим и тем и другим решать поставленные задачи. Но как только одна сторона перестала соблюдать договоренности и пошла на нарушения статус-кво, как последовал четкий симметричный ответ. Этот ответ был рассчитан на то, что власть поймет всю губительность осуществляемых ею действий.

Власть ответила так, как все и ожидали, - резко, решительно, жестоко, беспощадно. И бессмысленно. Власть ни с кем не хочет договариваться, даже если это противоречит здравому смыслу. И тем самым она провоцирует новые выступления.

Общеизвестно, что азербайджанская власть не любит отвечать на вопросы - для этого ей катастрофически не хватает интеллекта. Она предпочитает простые решения, базирующиеся на превентивном подавлении любого очага сопротивления - будь то на воле или в тюрьме. Но это не решение проблемы, а только заталкивание ее вглубь. Тлеющий конфликт все равно возгорится при первой же возникшей возможности.

Editorial

ВОССТАВШИЕ ИЗ АДА

Восстание заключенных - общепринятый в мировой практике способ борьбы заключенных за свои права. Способ крайний, потому и использующийся в самом крайнем случае.

Азербайджанская тюрьма - отнюдь не курорт. Она кардинально отличается от тюрьмы американской и даже от тюрьмы российской. Она такая же, как и вся наша жизнь.

Азербайджанские тюрьмы являются репрессивным звеном в механизме подавления личности государством. В них человек не только лишается свободы, он лишается элементарных человеческих прав, приобретает хронические болезни и ведет образ жизни, мало совместимый с человеческим. Наша пенитенциарная система превращена в механизм, который наши чиновники приспособили под себя и используют, как бизнес, зарабатывая гигантские деньги на страданиях тысяч людей.

Азербайджанская тюрьма - это ад для нормального человека. Но не побывав в ней, нельзя понять что это такое. Только когда съешь пуд тюремного хлеба, когда в каждую клеточку твоего тела въестся особый тюремный запах, когда тюремные инквизиторы - клопы и вши - будут пить твою кровь, когда ты разделишь с сокамерниками последний кусок и ляжешь спать полуголодным, только тогда сможешь ответить на вопрос - что такое азербайджанская тюрьма.

Азербайджанские заключенные, пусть и лишенные всех человеческих прав, все равно остаются азербайджанцами - со всеми присущими нам достоинствами и недостатками. И если больше сотни наших соотечественников объединились в своем стремлении не к свободе, а к нормальным условиям содержания - это значит, что их до этого довели.

Не надо искать ничьей "руки" в том, что произошло. Тот, кто хочет понять реальную подоплеку происходящего, пусть сам посидит в тюрьме хотя бы неделю, и тогда все станет для него очевидно.

В том, что произошло, не нужно искать правых и виноватых, поскольку виноваты все. В первую очередь - само общество, отгородившееся от заключенных тюремными стенами.

Страна разложена, поскольку в ней нет правосудия. В чем виноваты десятки тысяч наших сограждан находящиеся в тюрьмах? В том, что они совершали насилие над личностью. Но может ли общество быть справедливым, наказывая одного и не наказывая другого за преступление, неизмеримо большее, чем у первого?

Почему тот, кто ограбил одного гражданина, должен влачить нищенское существование в тюрьме, а тот, кто ограбил миллионы сограждан, должен ездить на "хаммере"? Почему заключенные вынуждены жить в нечеловеческих условиях, умирать от болезней, практически побежденных в современном мире, и содержать всю пенитенциарную систему страны?

Никто не может ответить на эти вопросы, но все готовы судить тех, кто попал в тюрьму.

Бунт в колонии N 11 - это восстание граждан. Таких же, как и все мы, и так же, как и все мы, лишенных своих гражданских прав. Просто, в отличие от тех, кто на воле, у заключенных нет иного способа решить свои проблемы.

Восставшие заключенные не требовали ничего экстраординарного. Они не требовали ни отставки президента, ни - упаси, Господи - ликвидации Рамиза Энверовича. Они не требовали даже смены министра юстиции. Они всего-навсего хотели отставки руководства колонии, которое, по их мнению, неадекватно наказывает заключенных. Все их лозунги были весьма примитивны - уберите раиса и проблемы закончатся.

В любой другой стране власть попыталась бы решить проблему миром. В принципе, ничего страшного не произошло, если бы власти пошли навстречу требованиям своих же граждан. В конце концов, судя по протоколам Избиркома, наши заключенные, все как один, проголосовали за Ильхама Алиева. Следовательно, речь идет о гражданах, поддерживающих эту власть. Но вместо того, чтобы прислушаться к своим избирателям, власть направила на них спецназ с собаками и водометы.

Интересно, а почему власти не захотели пойти на диалог с заключенными? Да по очень простой причине - чтобы не создавать прецедента "сегодня им не нравится раис, а завтра кому-то не понравится президент". Логика у властей железная, за ней стоит нечеловеческий инстинкт самосохранения, желание не допустить, чтобы хоть какая-то часть общества, потребовав изменения положения вещей, добилась этого. Потому что эта власть держится исключительно на регулярном силовом подавлении всякого инакомыслия, любого сопротивления сложившимся порядкам. Любое отклонение наказывается предельно жестоко - чтобы стало показательным уроком для остальных. В общем, как в сталинском ГУЛАГе: "шаг влево, шаг вправо - расстрел".

Бунт и вообще проблемы в пенитенциарной системе показали всю хрупкость и иллюзорность стабильности, декларируемой властью. Поскольку для того, чтобы вывести из равновесия пенитенциарную систему, оказалось достаточно убрать всего одного человека, и все сразу пошло вкривь и вкось.

Теперь понятно, почему Ильхам Алиев так смертельно боится серьезной реформы - потому что в этом случае взбунтуется вся страна. За годы правления Алиева-старшего сложилась система внутриобщественных консенсусов, на которых и покоится вся стабильность. Но как только кто-то (по незнанию или по умыслу) пытается ее изменить, возникает протест. Протест тем более неожиданный, что он неадекватен. Но в этом протесте аккумулирована вся сила выпрямляющейся после долгого сжатия пружины.

Государство отнеслось к бунту заключенных так же, как и к бунту граждан, недовольных фальсификацией выборов. Это показывает, что у государства остался единственный аргумент на все случаи жизни. И аргумент этот - нелимитированное применение силы. Власть всерьез уповает на то, что самая лучшая тактика - это строгое следование пословице "Против лома нет приема". Тактика срабатывает, поскольку пока нет другого лома.

Власть проводит все свои действия по одному и тому же сценарию - акции устрашения. Она все еще рассчитывает на то, что лучший способ заставить граждан и в тюрьме, и на воле (хотя в условиях современного Азербайджана трудно определить, где кончается первая и начинается вторая) забыть о своих данных Богом правах - это испугать их применением силы.

Акции устрашения призваны показать всем нам, что правящая каста все еще сильна, и что всякий, кто бросит ей вызов, будет уничтожен. Азербайджан сегодня - это полицейское государство, в котором власть признает только один аргумент - силу. У сильного всегда бессильный виноват.

Но подавление инакомыслия и общественного сопротивления силовым путем - весьма опасный способ решения государственных проблем. Демонстрируя нелимитированную жестокость и бравируя силой, власти тем самым дают повод своим оппонентам перевести борьбу в силовую плоскость. Провоцируя силовое решение проблем, власти могут спровоцировать и обратный эффект. Если силовой метод решения проблем укоренится в головах граждан, то они неизбежно придут в ряды тех, кто будет сопротивляться власти привычным для нее способом. Это весьма опасный путь, провоцирующий внутренний террор. В конце концов, поиск решения проблем для всех недовольных сведется к поиску "другого лома".

Восставшие заключенные - это первая ласточка народного недовольства. Народ недоволен, и уже проявились первые признаки этого. И хотя бунт был подавлен, но недовольство существующим положением сохраняется. Властям необходимо научиться находить консенсус, поскольку политика - это искусство возможного. Консенсус не только с криминальным миром, но и со всем обществом, все более выражающим недовольство сложившимся положением дел, когда 1 процент населения обладает 99 процентами национальных богатств.

В свое время президент Кеннеди заявил, что "страна, которая не может накормить бедных, не сможет защитить богатых". И чем скорее азербайджанские власти поймут это и сделают выводы, тем будет лучше. Иначе недалек тот день, когда волна недовольства выплеснется за пределы тюремных стен...

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 86, 19 февраля 2005