АРХИВ

ЛИНИИ СУДЬБЫ

В художественном творчестве Запада есть такая традиция - каждый раз под Новый год... Нет-нет, не ходить в баню, а выдавать на-гора так называемые святочные рассказы или фильмы. В них практически всегда обыгрывается один и тот же сюжет. Некто, долгое время испытывавший невзгоды и переносивший неприятности, вдруг под Рождество неожиданно получает исполнение своих желаний.

Невзгоды в этих произведениях описываются разные: кто-то страдает от несчастной любви, кто-то - от бедности, кто-то - от невозможности самовыражения. И так далее. Только одно бывает здесь неизменным - счастливый конец, хэппи-энд. Кто-то встречает любовь всей своей жизни, кто-то зарабатывает кучу денег, кто-то наконец получает работу, о которой давно мечтал. И так далее.

Этакие сказки для взрослых. Отношение к этим сказкам неоднозначное: с одной стороны понимаешь, что это ненаучная фантастика, современный вариант байки про Золушек и Золушков, а с другой - приятно почитать и посмотреть, и появляется слабая надежда, что, может быть, и у тебя когда-нибудь вот так же исполнится мечта.

ДРАНГ НАХ ВЕСТЕН!

Конечно, киностудия "Азербайджанфильм" - это вам не "Метро-Голдвин-Майер" или "Уорнер бразерс", поэтому у нас святочных фильмов не снимают. Да и рассказов со счастливым окончанием в нашей литературе тоже что-то не наблюдается. Но еще не все потеряно. Судя по нашему сильнейшему желанию непременно стать неотъемлемой частью западной цивилизации, у Азербайджана все еще впереди. Кое-какие наметки уже есть.

Во-первых, резкое деление на богатых и бедных. Деление это резкое как по имущественному, так и по количественному признакам. У нас кто богат - тот действительно богат, и этих богатеев - малюсенькая горстка по сравнению с миллионами бедных.

Во-вторых, у нас уже работает много иностранных компаний, что тоже является признаком принадлежности к западной цивилизации. Правда, признаком ненадежным. Лет через 15, когда они вычерпают всю нашу нефть и уйдут, этот самый признак исчезнет как призрак (извините за каламбур).

В-третьих, мы всеми силами пытаемся влиться в многочисленные западные структуры - и политические, и экономические, и военные. Проще говоря, стать членами Совета Европы, Евросоюза и НАТО. Почему-то некоторые коллеги-журналисты упорно путают две первые организации. На всякий случай напоминаем - это две "большие разницы". Членами Совета Европы мы уже стали (хотя подавляющему большинству сограждан от этого ни холодно и ни жарко), а вот членство в Евросоюзе в ближайшие лет 50 нам не светит - экономикой не вышли. Зато на днях министр нашей обороны сказал, что у нас будут базы НАТО. Счастье-то какое!

Все вышесказанное говорит о том, что наличие одних атрибутов принадлежности к западной цивилизации требует и появления других - в частности, хэппи-эндов. А вот с этим в стране большая напряженка. Все энды у нас по большей части плохие, а в отдельных случаях - даже ужасные.

К нашему огромному сожалению, даже статьи "Монитора" в данном случае никак не могут стать исключением (каковым является вся наша деятельность) из общего правила.

Общеизвестно, что граждане практически всегда пишут в редакцию письма. Получаем такие письма и мы. Но святочной статьи из них не получится. По большей части к нам обращаются те, кто потерял последнюю надежду, и думает, что мы можем хоть чем-то помочь. Помочь мы, конечно, не можем. Но можем кое-что другое.

Ниже мы публикуем (с незначительной правкой) выдержки из писем, присланных в редакцию. Эта подборка показалась нам срезом социального пласта (извините за умные слова). Имена авторов мы решили не указывать. Да это и не нужно. Они рядом с нами. Надо только внимательнее приглядеться к окружающим.

ИНТЕЛЛИГЕНТ

"Наверно, меня неправильно воспитали. То есть, правильно, но не так, как надо. Я знаю, что это непонятно звучит, но по-другому объяснить не могу.

Нашу семью всегда называли странной. Отец работал врачом, но домой приносил только зарплату, да еще и всех соседей лечил. Помню, он спас родственника нашего соседа. И тот пришел к нему и принес в качестве подарка литровую банку дошаба. Отец так на него кричал, что все соседи собрались, приказал забрать и банку и уйти, потому что он дал клятву помогать всем больным бесплатно и от нее не отступит. Это были еще советские времена, но даже тогда все соседи смотрели на него, как на ненормального. Но это был его жизненный принцип, и до самой смерти он от него не отступил ни на йоту.

А мама моя работала инженером в НИИ, писала какие-то никому не нужные бумажки и воспитывала меня, единственного ребенка, на том, что главное в этой жизни - незапятнанная репутация и честь. Она говорила, что это дороже всех богатств мира. С тем я и вырос.

Но затем мои жизненные установки вступили в резкий конфликт с окружающей действительностью. Наступили времена, когда умение ловчить, хитрить, обманывать, подставлять, наушничать стало самым востребованным. А мои принципы все окружающие считали либо глупостью, либо слабостью, либо неумением жить.

Я не умел и не умею пресмыкаться перед начальством. И особенно, если в каких-то вопросах я более компетентен. Некоторые называют меня негибким. Но если гибкость - это умение вовремя встать в нужную позу, то такой гибкости у меня, конечно, нет, хотя я вполне сговорчивый человек и в определенных случаях могу пойти на компромиссы. Но только не с собственной совестью. Наверное, поэтому мне и не удалось достичь карьерных вершин. А ведь преподаватели института считали меня очень перспективным и прочили большое будущее.

Я не могу стучать на коллег, делать гадости. Я не могу продаваться. Знаю, что из-за этого многие считают меня твердолобым и идиотом. А я не могу понять - почему люди принимают верность моральным принципам за глупость?!

От такого положения дел меня иногда просто ужас охватывает. Ведь если все то, чему меня учили в детстве, - неправда, значит детей надо учить по-другому. Надо с малых лет повторять им, что ложь лучше правды, что подлость дороже чести, что глупость выше ума. И только тогда они вырастут счастливыми - в полном соответствии с ожидающей их жизнью".

ЭМИГРАНТ

"В Россию я уехал давно, еще в конце 80-х годов. Более или менее там устроился, приспособился, стал зарабатывать неплохие деньги. Прошло года четыре. И тут я услышал, что Гейдар Алиев, наш президент, призывает всех азербайджанцев, проживающих за границей, вернуться на родину и помочь ей всем, чем они могут.

И я не выдержал, бросил все дела и вернулся. Хотя у меня к тому времени уже была жена и маленький ребенок. Жена очень не хотела ехать (она русская), боялась не вписаться в местную жизнь, говорила, что всегда будет здесь чужой. Но я ее успокаивал, рассказывал о том, какой прекрасный и интернациональный город Баку, какие там приветливые и открытые люди. Уговорил.

Приехав, я сначала попробовал открыть здесь бизнес. Но вы же знаете, что такое - открыть свое дело в Азербайджане. Сразу начались ходоки: то полиция, то санинспекция, то налоговики. И все требуют денег. А еще мне для бизнеса понадобилось ввозить оборудование из России. На таможне меня постоянно обдирали до нитки.

Мы с семьей еле-еле сводили концы с концами. Не голодали, конечно, но ничего лишнего позволить себе не могли. Жена меня не попрекала, но я сам понимал, что между моими рассказами о прошлом Баку и окружающей нас действительностью - огромная разница.

Короче, помыкался я здесь года два, плюнул на все и снова уехал в Россию, забрав семью. Пришлось нелегко. Компаньон в мое отсутствие забрал наш бизнес в единоличное правление, и вернуть его мне уже не удалось. Пришлось снова все начинать буквально с нуля.

Конечно, и в России жизнь не сахар. Здесь на нас, инородцев, наезжают все, кому не день - и милиция, и рэкетиры. Но даже при всем этом порядка здесь больше. Я точно знаю, сколько мне надо платить милиции и сколько - рэкету. И уверяю - это вполне терпимая сумма. Во всяком случае, это в 20 раз меньше, чем с меня требовали на родине.

Года два назад я приезжал к двоюродному брату в район - решил отдохнуть в родных краях. Когда тамошний участковый узнал, что я приехал из России, он стал всяческими путями выманивать у меня деньги. В один день приходит и говорит: "Есть информация, что ты привез наркотики". И устроил обыск в доме брата. За прекращение обыска взял 50 долларов. На следующий день он вообще арестовал брата, заявив, что есть показания, что он что-то у кого-то украл. За его освобождение потребовал 100 долларов. И тогда я понял - если не уеду, то ни мне, ни брату жизни не будет.

Каждый раз, читая вас, я удивляюсь - как в этой стране еще могут жить нормальные люди? У вас же полный беспредел. В последние годы я вообще свел свои поездки в Азербайджан к минимуму. Больше недели я здесь не выдерживаю - нервы сдают. Хотя у меня здесь еще остались родители. Я регулярно посылаю им деньги, но мечтаю забрать их к себе - они уже очень пожилые. Но они уперлись и говорят, что хотят умереть на родине. Да уж, действительно, на этой родине можно только умирать. Поскольку жить на ней нельзя".

МАТЬ-ОДИНОЧКА

"До начала 90-х годов у нас была просто образцово-показательная советская семья. Муж работал на заводе, у нас было уже два мальчика - 7 лет и 4 года. И он все настаивал, чтобы я родила еще, потому что шутил, что план по сыновьям мы уже выполнили, а теперь он очень хочет дочку.

Я ходила беременная, когда распался Советский Союз. Муж тогда радовался, говорил, что теперь наступит полная свобода, их завод сделают акционерным обществом, все работники будут пайщиками и станут получать прибыль от продажи своей продукции.

Дочку я родила через два месяца после того, как их завод закрыли. Муж ходил мрачный, но потом однажды пришел веселый и сказал, что они с друзьями придумали как заработать деньги. Есть у него один товарищ - я его всегда не любила - который постоянно придумывает всякие аферы. Самое интересное, что он из этих афер выходит чистым, а другие за него страдают. Я предупредила мужа, но он только отмахнулся, сказав, что у нас теперь трое детей, и он, как кормилец семьи, должен пытаться заработать.

Но все кончилось так, как я и сказала. Их афера, про которую я даже говорить не хочу, кончилась крахом. Товарищ представил так, будто организатором аферы был мой муж, поэтому ему дали три года, а муж получил 7 лет. А я осталась одна с тремя детьми на руках.

Помогать мне было некому - у меня тогда была только больная мама. Она умерла через год. А родственники мужа сразу будто пропали. Когда я к ним звонила, они вечно были заняты. Мне стало страшно, я себе не представляла на что буду растить детей.

Спасибо подруге - она посоветовала заняться перепродажей. Я стала ездить в Дагестан и Ставропольский край, покупать там колбасу, сало, сыр, и торговать всем этим на рынке. Было очень тяжело. Девочка моя была совсем маленькая, но мне приходилось оставлять ее на сыновей. Иногда подруга помогала, но у нее самой двое, так что приходила она редко.

Когда муж вернулся из колонии, у него оказался туберкулез. Из-за болезни я старалась не особенно подпускать к нему детей, а он злился и кричал. Работать он не мог, да и негде было. Стал пить, продал из дома последнее серебро (золото я сама продала, еще когда он в тюрьму сел). А однажды расплакался, сказал, что во всем виноват и что ему нет прощения. Тут я и сама разрыдалась и стала говорить, что это не он виноват, а так жизнь сложилась. Поплакали мы с ним, а потом он меня поцеловал так, будто прощался. Я тогда внимания не обратила, а утром проснулась - нет его.

Неделю я всех обзванивала - его искала. И в полицию заявила. А потом мне из полиции позвонили, сказали, что нашли труп, похожий по описанию, и зовут меня на опознание.

Он повесился в роще на окраине города. В кармане была для меня записка. Он просил простить его и говорил, что нам будет без него легче.

И я снова осталась одна. Занимаюсь привозом и продажей продуктов, дети растут, старший уже в армию пошел. А я постоянно вспоминаю давний весенний день. Он тогда вбежал в комнату, рассмеялся, обнял меня и сказал: "Радость моя, жизнь наша только начинается. План по сыновьям мы уже выполнили, теперь родишь мне дочку и мы будем самыми счастливыми на свете".

* * *

Три совершенно разных человека, три разных судьбы, три песчинки на весах Истории. Но что-то неуловимо общее в них все-таки есть. Что-то, от чего щиплет в глазах и наворачиваются слезы - злости, обиды, жалости. Но нечего ответить, и нечем помочь. Да и добавить тоже нечего.

БЭЛА ЗАКИРОВА

"Монитор", еженедельное аналитическое ревю, № 41, 13.12.2003