АРХИВ

ПЕССИМИСТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ

"Весь мир - театр. Все люди в нем - актеры"

Вильям Шекспир

Общеизвестно, что в азербайджанском цивилизационном пространстве нет места трагедии. Этот жанр так и не получил должного развития у нас в стране. Многие поколения культурологов так и не смогли ответить на вопрос - почему наша культура не может рождать Гамлетов и Ромео.

Театр, как и искусство в целом, есть отражение реальности. Пусть искаженное, гротескное, но отражение. И поэтому отсутствие трагедии в нашей драматургии скорее всего связано с ее отсутствием в нашей жизни. Подмостками, на которых разыгрывается азербайджанская национальная пьеса, является территория страны, а актерами - все ее жители. Но там нет места слезам. Слезы - удел либо очень сильных, либо очень слабых людей. Слезы - это поток настоящих чувств и чувства настоящих людей.

То, что происходит с нами сегодня, это, увы, фарс. Комедия! Мы не вызываем жалости и сожаления у всего цивилизованного мира. Мы вызываем смех. Это гомерический хохот цивилизованного мира. Он сродни тому смеху, что вызывали герои Чарли Чаплина.

Народ, который даже на краю катастрофы, не может взять на себя ответственность за будущее страны, не может вызывать иных эмоций, кроме смеха. Люди, не осознающие судьбоносность момента, ими переживаемого, не вызывают слез, они вызывают лишь насмешки.

ЗАВТРА БУДЕТ ХУЖЕ, ЧЕМ ВЧЕРА

Одним из узловых моментов национального кризиса является наше негативное мышление. Жизнь приучила большинство из нас или не думать о будущем вообще, или думать о нем исключительно в негативных тонах. Вопрос идет не о нашем восприятии персонифицированного будущего. Речь идет об национальном самоощущении будущего. Вот оно как раз и отсутствует. Вместо него - разбитое на осколки, локализованное на части, гипертрофированное ощущение личного будущего. Будущего, сугубо индивидуального, не связанного с будущим страны, а зачастую идущего в ортогональном тренде к ней.

Для азербайджанца судьба страны не всегда туманна и неопределенна, но всегда - безразлична. В иерархии ценностей азербайджанца на первом месте всегда он сам, индивидуум, и только потом - общество и страна. Отсутствие общественных ценностей очевидно. Поэтому с такой быстротой разрушаются бастионы нравственности.

Социальный статут человека напрямую зависит от его успешности в жизни и потому не является общественным фундаментом. Так, на Западе проститутка или наркоделец могут, конечно, заработать большие деньги, но эти деньги не откроют им путь в высшее общество. А в Азербайджане деньги дают социальную индульгенцию.

В этих условиях каждый индивидуум считает своей основной задачей личное благосостояние, не понимая каким образом оно коррелируется с благосостоянием общественным. Общественное ощущение будущего отягощено патологической недееспособностью общества, его неэффективностью как социального института.

Трудно винить азербайджанцев в негативном мышлении, если вся наша история полна фактов, просто провоцирующих национал-пессимизм. Сегодняшнее состояние нашего общества напоминает старый еврейский анекдот. Немного его перефразировав, можно сказать, что азербайджанские оптимисты учат английский язык, пессимисты - армянский, а реалисты - русский.

Национал-пессимизм расцвел буйным цветом на руинах национального сознания. Страна не может иметь будущего, если не имеет настоящего. Много ли мы думаем о будущем страны? Вспомните, например, когда вы в последний раз думали о судьбе государства? О судьбе сына которого нужно не пустить в мясорубку (которая по чистому недоразумению называется азербайджанской армией), о судьбе дочери, которой при ее смазливой внешности и соответствующем поведении гарантирована безбедная жизнь, думают почти все. А вот о том, какое будущее ждет страну, никто и думать не хочет.

Недавно один заядлый читатель "Монитора" рассказал, как он в кругу своих друзей обсуждал тему будущего детей. Участвующие в разговоре были людьми весьма состоятельными, и поэтому в основном речь шла о том, в какую страну лучше послать детей для продолжения обучения. Лейтмотив беседы был таков: главное в этой жизни - дать детям нужное образование. И никто из присутствующих не подумал: на кой черт нужно хорошее образование, если страна останется в нынешнем состоянии? Когда мой знакомый озвучил эту мысль, она всех поразила, как электрошок.

Признаемся, что сегодня многие из нас рассуждают таким же образом, оплачивая репетиров, экономя на последнем, лишь бы обеспечить своих детей достойным образованием. Но мало кто задумывается, что проблему нужно решать в корне. В стране, где нет работы, где умные люди не в чести, и где успех и интеллект находятся на разных полюсах, хорошее образование никого не спасает.

И до тех пор, пока наше общее будущее будет состоять из суммы локализованных личностно-футурологических прогнозов, мы, провожая один черный день, обречены ждать наступления еще более тяжелого.

Беспросветность нашего общего будущего во всем. Она витает в воздухе. Видимо, не случайно в азербайджанском языке нет устойчивого словосочетания "что нас ждет?". Азербайджанец может задаться вопросом "что ждет меня?", но этот вопрос сугубо личностный. А говоря об общем будущем, он задает вопрос "Каким же будет наш конец?".

То есть, азербайджанское общество априори убеждено в конечности происходящего с ним, видимо, на невербальном, подсознательном уровне ощущая неизбежность своего конца. Очевидно, это ощущение порождено структурой момента, переживаемого нами.

СТРУКТУРА МОМЕНТА

Судьбоносность сегодняшнего положения очевидна. Страна переживает системный кризис, размеры и очертания которого позволяют нам утверждать о том, что он носит параметры общенационального. Существуют два серьезных системных фактора, обуславливающих столь апокалиптическое видение ситуации.

ВО-ПЕРВЫХ, страны - как полноценного субъекта политики, носителя суверенной воли - пока что не существует. На протяжении минувших 12 лет территория, обозначаемая на политической карте мира как "Азербайджанская Республика", находилась под управлением одного человека. Произошла подмена понятий почти по Маяковскому. Говоря "Азербайджан", все подразумевали "Гейдар Алиев". И наоборот. И он отвечал на все вопросы и отвечал за все происходящее.

Практически все были убеждены, что во всех наших бедах (или почти во всех) виноват лично Гейдар Алиев. А кто же еще мог быть виноват? Ведь именно он нес прямую ответственность за состоянии государства. Именно он заложил большинство "мин", на которых подорвалась хрупкая конструкция национального развития, именно он уничтожил базовые устои азербайджанского государства.

Но стоило ему почить в бозе, как под давлением пропаганды властей и национального менталитета страшный миф о "великом и ужасном" сломался, разбился вдребезги. А вместе с ним разбилась и наша непоколебимая уверенность в том, что во всем, что происходит со страной, виноват именно он. Уже девять месяцев, как его нет на властном олимпе, а значит - и в нашей жизни. На его месте откровенно слабый политик и неспособный человек. Но кризис все продолжается.

Значит, дело не только в фигуре третьего президента и неких субъективных факторах. Дело в факторах объективных по своей природе, в кризисных явлениях, происходящих в самом азербайджанском народе.

Гейдара Алиева можно было обвинить лишь в том, что он, прекрасно изучив эти явления, использовал их для укрепления режима личной власти. Вместо попыток решить эти проблемы, он наоборот делал все, чтобы они продолжали свое разрушительное действие на национальное сознание, ибо только в их существовании и в паразитировании на них он видел возможность сохранения собственной власти.

Но сегодня эти разрушительные по своей природе факторы продолжают свое детерминирующее действие. И задача ближайших лет заключается в том, чтобы если и не прекратить это разрушительное влияние, то хотя бы свести его к минимуму.

ВО-ВТОРЫХ, до сих пор не сформирована азербайджанская нация как народ, связуемый воедино исторической судьбой и общим кругом врагов (определение Теодора Герцля). Осколок постсоветского народа, населяющий территорию Азербайджана, - это еще не нация.

Недавно, наблюдая процедуру инаугурации нового президента Грузии, я испытал шоковое чувство. Одним из ключевых моментов инаугурации явилась клятва, данная Михаилом Саакашвили на могиле царя Давида Строителя. Я вдруг задался вопросом - а на чьей могиле мог бы поклясться президент Азербайджана? И перебирая в уме наши исторические личности, не смог обнаружить ни одной.

Те, чья могила потенциально могла бы взять на себя эту символическую миссию, все как один захоронены на чужбине. Азербайджанскому президенту ничего не остается как клясться на могиле Гейдара Разрушителя. И сами понимаете, что ничего путного новый президент после подобной процедуры не совершит.

Но сам факт отсутствия в нашей истории личности, которая безоговорочно воспринималась бы всеми слоями общества в качестве общенационального эталона служения стране, весьма огорчает. Представьте себе Турцию без Ататюрка, Францию без де Голля или Америку без Линкольна, и вы поймете всю глубину нашей трагедии. И видимо не случайно гейдарофилы пытаются сейчас запихнуть в эту нишу своего идола, создавая культ, смешивающий воедино поклонение Молоху с элементами социал-дарвинизма. Но тщетны их попытки, История всех расставит по местам, оставив это место вакантным.

Азербайджан - это страна, где не действуют никакие тенденции, у нас свято место всегда пусто. Очевидно, что нация, ближайшее прошлое которой опирается в основном на нарративные источники, настоящее состоит из тьмы коллапса, а будущее туманно и неопределенно, не могла за 12 лет стать полноценным членом европейской семьи народов. Но вполне могла начать выход из постигшего ее национального кризиса.

К сожалению, за эти годы проблемы национального развития только усугубились. Азербайджанцы превратились в яркий пример газообразной нации. Нации, в которой каждый индивидуум движется хаотично. Броуновское движение азербайджанцев ограничено границами страны, но тем не менее каждый из них пытается вырваться за ее пределы. По своим базовым характеристикам азербайджанское общество беспрецедентно.

В ближайшие несколько лет нам предстоит решить воистину историческую задачу - найти очертания национального существования. Очертания нации либо проявятся, либо навсегда исчезнут в глобальном тумане - ибо запас отведенного нам исторического времени уже исчерпывается. А пока азербайджанское общество, запуганное собственными страхами и задавленное комплексом национальной неполноценности, с ужасом ждет ответа на главный гамлетовский вопрос.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Это было бы похоже на дурной сон, если бы не было правдой. Но это правда. Азербайджанское общество ждет чуда.

Существуют ДВА ВАРИАНТА РАЗВИТИЯ СИТУАЦИИ.

ПЕРВЫЙ - ЖИТЬ СТАНЕТ ЛУЧШЕ. Но все прекрасно понимают, что лучше не станет. По той простой причине, что если в вашей жизни что-то меняется к лучшему без жертв и труда, то это настоящее чудо. А жизнь уже давно приучила нас к тому, что чудес не бывает.

Жить не станет лучше по той простой причине, что факторы, сдерживающее наше движение к лучшей жизни, сами по себе не исчезнут. В мгновение ока армяне не отдадут Карабах, коррупционеры не перестанут брать взятки, а Семья не перестанет эксплуатировать страну.

Чтобы жить стало лучше, необходимо идти непопулярным и тернистым путем реформ. А это невозможно по четырем причинам: 1) нет лидера национального масштаба, способного осуществить реформы и понимающего суть необходимых стране преобразований; 2) нет идеи, способной показать обессилевшему азербайджанскому обществу дорогу надежды, дорогу национального спасения; 3) нет общественного слоя, способного на себя взять тяготы национального лидерства в сложном процессе реформирования страны и нации; и, наконец, 4) у самого азербайджанского народа нет ни сил, ни желания что-либо менять.

Жизнь приучила нас к тому, что все перемены только к худшему. Поэтому ожидание счастья в стиле героя повести Стругацких "Пикник на обочине" - "Счастье для всех, каждому, и пусть никто не уйдет обиженным!" - контрпродуктивно, поскольку построено на зыбком песке ожидания чуда.

Мы напоминаем маленьких детей, которым все время кажется, что в жизни вот-вот должно произойти нечто важное: в один момент нищий станет богачом, несчастный - счастливым, а урод - красавцем. Это возможно только в индийском фильме, но никак не в азербайджанской реальности. Страна и ее народ должны осознать - мы не заслужили лучшей доли.

ВТОРОЙ - ЖИТЬ СТАНЕТ ХУЖЕ. Несмотря на вопли национал-пессимистов, утверждающих, что наша жизнь и так хуже некуда, мы вооружены учением классика мирового пессимизма Мэрфи, утверждавшего: "Если вам кажется, что ваша жизнь настолько плоха, что хуже быть не может, не обольщайтесь - она всегда может стать еще хуже". Мы точно знаем, что наша очень плохая жизнь в любой момент может вообще превратиться в ад.

В принципе есть все предпосылки для столь негативного прогноза. Если вы не решаете стоящих перед вами проблем, то сами загоняете себя в безвыходное положение. Ситуация будет ухудшаться, а вместе с ней будет расти социальный изоляционизм азербайджанцев. Тенденция десоциализации достигнет апогея, а это - прямой путь к утрате национального Я. И другие народы, лучше нас видящие историческую перспективу и более организованные, займут наше место.

При таком раскладе в наилучшем случае наш горький удел - это судьба территории, управляемой внешними силами. Но тогда необходимо быть готовыми к тому, что управляться страна будет исключительно в интересах этих самих сил, которые не всегда (а скорее почти всегда) совпадают с нашими интересами.

Все понимают, что для того, чтобы предотвратить катастрофу, необходимо что-то предпринять, но никто ничего не делает. Получается безвыходная ситуация: все убеждены в том, что нынешний политический режим обречен, что он тянет страну в пропасть хаоса, но в то же время общество застыло в столбняке ожидания. Все знают что надо делать, но никто не знает, кто это будет сделает. И в этом вся драматическая комичность ситуации.

Воистину, нет в мире нации, более несчастной, нежели мы. Ибо есть нации, влачащие худшее существование, но не понимающие всей глубины национальной трагедии. Но только азербайджанцы - осознающие все и знающие что надо делать - не предпринимают никаких действий, руководствуясь в этом своем ожидании не разумом, как то полагается хомо сапиенсу, а исключительно инстинктами - что более приличествует братьям нашим меньшим.

ДОЛГАЯ ДОРОГА В ДЮНАХ

Впереди нас ждут долгие годы блужданий. Это период определения участи бездомного куска суши. Отталкиваясь от Фридриха Ницше, можно сказать, что для обозначения повестки дня потребно не теоретическое, но трагическое миросозерцание. Ничто банальное, ничто мелкобуржуазное не может доминировать в этой повестке. Сегодня момент истины ибо "на пороге стоит - Судьба".

Страна вошла в особый период, который мы назовем постновейшей историей. Период ответа на главный гамлетовский вопрос.

Превозносимая гражданами-алиевофилами стабильность абсолютно иллюзорна. Нет никаких устоев стабильности, кроме замороженной общественно-политической ситуации, ледник которой кажется непоколебимой пирамидой. Но это иллюзорная стабильность, построенная на пассивности общества и монополии власти на электронные СМИ, что позволяет зомбировать население с телеэкранов гипнозом "стабильности". Но мираж растает, как только взойдет солнце.

В нашей ситуации по-настоящему стабильно государство - в реализуемой им воле к гибели. Изношена национальная инфраструктура, которая не модернизировалась последние полвека. Интерференция на максимум локальных инфраструктурных кризисов в любой момент может привести к самым тяжким последствиям в масштабах страны.

Наконец, главное - Азербайджан переживает период тяжелой национальной депрессии, вызванной, не в последнюю очередь, кризисом самоидентификации и ощущением тотальной безнадежности всего того, что мы делали все последнее время. Романтическая идея о том, что азербайджанский народ достоин участи европейской нации, идея равенства и свобод, идеи, которыми жили несколько поколений прогрессивной азербайджанской общественности, разбились в прах о реалии азиопского бытия, породив невиданный всплеск общенациональной депрессии. А депрессия и стабильное развитие - вещи несовместные по своей природе.

Отсюда - и повестка дня, которую, быть может, уместнее назвать повесткой бессонной ночи, которую мучительно проживает страна. Обессилевшая, она стоит на коленях, на разгромленном муравейнике. Она нервно курит, под глазами у нее пухнут сине-черные мешки, но когда и откуда придет рассвет, страна не знает - потому что нет у нее ни компаса, ни часов. Что делать - подчиниться страху перед демонами ночи и умереть или найти в себе силы и двинуться к рассвету на ощупь?..

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

"Монитор", еженедельное аналитическое ревю, № 46, 31.01.2004