АРХИВ

ИГРА В ИМПЕРИЮ

От визитов азербайджанского президента в Москву всегда ждут больше, чем от визитов в другие страны. Сегодня даже визит в столицу управления миром - Вашингтон - и то не воспринимается азербайджанским общественным мнением так нервозно и болезненно, как визит в Москву. Москва для большинства наших сограждан остается сакральным местом концентрации высшей власти. Несмотря на более десятка лет независимости, большая часть азербайджанцев до сих пор считает, что именно в Москве решатся извечные азербайджанские проблемы.

Это осознание за последние годы не только не уменьшилось, а наоборот - значительно усилилось. Как это ни парадоксально, Россия стала для азербайджанцев еще более важна, чем в годы "советской империи". Общественное мнение убеждено в том, что большинство ключей от наших многочисленных проблем находится именно в Москве. И именно по этой причине первый визит нового президента в Россию вызвал небывалый ажиотаж.

"РУССКИЕ ИДУТ!"

Сам визит, носивший рутинно-будничный характер, не принес каких-либо прорывов в наших отношениях с великим северным соседом. Все те же бессмысленные соглашения, все те же дежурные заявления Путина о том, что "в Азербайджане не сокращается количество русских школ, а количество газет на русском языке за годы независимости увеличилось". Первое утверждение - вранье, второе - правда. Но стоит ли благодарить за это достижение правящий режим? К примеру, то, что наш журнал выходит на русском языке, причислить к заслугам нынешней власти язык не поворачивается. Но Путину видней.

В любом случае поездка Ильхама Алиева в Москву, и тот восторженный прием, который ему оказала проправительственная российская пресса, говорят о многом. Если к этому добавить активизацию России в карабахском вопросе и ее активные действия в экономической сфере, то становится понятно - Россия начинает новую попытку возвращения на южнокавказские просторы.

В принципе ничего нового в этом нет. РФ неоднократно пыталась возродить свое влияние в этом, стратегически важном для нее, регионе. Но нынешняя попытка происходит на фоне определенных политических процессов, происходящих в самой России. Приходится признать, что России в ее истории не часто везло с обстоятельствами так, как это происходит последние четыре года. Стабильно высокие мировые цены на нефть, внешнеполитическое спокойствие, построенный за годы правления президента Ельцина каркас рыночной экономики - все это позволяло власти РФ безо всяких усилий обеспечить экономический рост и социальную стабильность.

Но надо признать со всей моментальной смелостью, что русский либеральный проект 90-х годов XX века потерпел крах. Здесь я сделал бы акцент на сочетании слов "русский - либеральный - 90-е годы", ибо говорить о всемирном крахе либерализма, конечно же, не приходится.

Вместо того, чтобы использовать предоставившийся исторический шанс для превращения страны в нормальное цивилизованное государство, российская политическая элита предпочла начать новую внешнеполитическую экспансию. В стране построен колосс на глиняных ногах - авторитарный режим личной власти Путина и его приспешников по бывшему КГБ, основанный на видимости социально-экономического благополучия. Эта видимость, принятая российским обществом за подлинное улучшение, держится всего на двух факторах - высоких ценах на нефть и цензуре. Сочетание нефтяного фактора и виртуальной телекартинки и является основой режима.

Созданная в России социально-экономическая система, нестабильная по своей сути, ставит жизнь и благополучие десятков миллионов российских граждан в зависимость от непредсказуемых движений на мировых топливных рынках. А авторитарная политическая система - в зависимость от настроения одного-единственного человека.

РУССКИЙ БОНАПАРТ

Как и любая революция, Ельцинская Демократическая тоже неизбежно должна была завершится реставрацией. В любой революции есть свой Робеспьер и свой Бонапарт. История возложила роль русского Бонапарта на плечи худого невзрачного чекиста с рыбьим взглядом.

Но есть неоспоримая логика в том, что именно КГБ стал основой русской реставрации. КГБ - организация мистическая. Вся их мистика - в культе силы, в секретности - ключ к любой власти. В их остановившемся взоре - знание таинств, в их душе - лед и мрак посвящения. Чекистская гордыня беспредельна. Люди для чекиста - презренный расходный материал. И мыслящие только так люди могли начать воссоздание новой русской империи. Именно гэбисты с их умением профессионально лгать, создавать заговорщицкие сети и тайно управлять, могли совершить реставрацию. Поскольку ни запятнавшая себя в пороках и излишествах партийная элита, ни обанкротившиеся красные директора не могли составить им конкуренции.

Понимал ли Ельцин неизбежность подобного поворота? Безусловно. Ведь именно он неоднократно реорганизовывал и делил КГБ на мелкие части. Не помогло. Его преемником стал гэбист. Поверить в такое в 1991-м, когда сносили памятник Дзержинскому на Лубянке, было невозможно. Но это все же произошло. И это - результат волеизъявления россиян.

Приходится констатировать, что Россия проголосовала (грядущие президентские выборы - не более, чем формальность) за авторитарное правление. Россия не приняла Ельцина по той простой причине, что он так и не стал авторитарным правителем. Поэтому ему на смену пришел Путин, который явился основоположником нового явления в российской политической жизни.

Основываясь на опыте последних четырех лет, можно констатировать факт появления и укрепления новой общественно-политической формации - путинизма. Его формула такова: однопартийная система, цензура, марионеточный парламент, прекращение независимого правосудия, жесткая централизация власти и финансов, гипертрофированная роль спецслужб и бюрократии, в том числе в отношении бизнеса.

Российские эксперты и оппозиционные политики уже сравнили путинизм с родственными ему историческими примерами диктатур третьего мира, в которых политический авторитаризм также сочетался с удручающими социальными тенденциями. Достаточно вспомнить Латинскую Америку, Филиппины и Индонезию времен Маркоса и Сухарто, чтобы понять всю обоснованность этих ассоциаций.

Но для нас путинизм выглядит особенно, потому что он очень напоминает нам до боли знакомые политические черты. Все это мы уже давно проходили. Одним словом, путинизм - это русский гейдаризм. И может, оттого так и тянется Ильхам Алиев к русской политической титьке, что неосознанно видит в ней черты столь любимого и почившего в бозе родителя.

Путинизм - это наивысшая и заключительная стадия чиновнического капитализма в России, естественная и логичная мутация типично русской модели. Это жандармско-бюрократический капитализм с отцом нации во главе. Это замена ельцинского поколения олигархов на новых так называемых "патриотически ориентированных" выходцев из спецслужб и главным образом на громадного коллективного олигарха - бюрократию и ее вооруженные отряды - силовые структуры.

Мало того, что эта идеологема и порожденная ею модель поражают своим эстетическим и интеллектуальным убожеством. С этим можно было бы и примириться. Беда в том, что она абсолютно неэффективна, и не снимает, а только усугубляет все родовые пороки российского капитализма - слияние Денег и Власти, их криминализацию, институциализацию коррупции. Такая модель не способна обеспечить ни устойчивые темпы роста, ни преодоление громадного социального расслоения, ни прорыв в постиндустриальное общество.

Неэффективное и неадекватное самодержавное правление, затем революционный террор, потом репрессии и потери в Великой отечественной войне привели страну к гуманитарной катастрофе. Для стратегического рывка у России слишком мало людей. Огромная страна не в состоянии развиваться с 150-миллионным населением. Пытаясь стать супердержавой без должного социального развития, страна надорвалась.

Нынешняя модель убога изначально, так это - модель периферийного капитализма, она обрекает Россию на экономическую деградацию, маргинализацию и в конечном счете - распад. Она не сможет просуществовать десятилетия, как сталинская или брежневская модели. Хотя, может быть, именно в этом путинском закоулке России и суждено будет потерять свой последний ресурс исторического Времени.

ИМПЕРСКИЙ РЕВАНШ

Путинизм имеет характерный реваншистский оттенок, он питается из ущемленной психологии русского народа. Путинизм - новая трансформация русизма; это идеология гэбистского реванша, почти ницшеанская - по мистификации насилия над личностью, почти нацистская - по чтению родных портянок. Российский народ истосковался по новому мифотворчеству отсюда Путин и пик ненависти к всему нерусскому.

Российская государственность, взращенная на византийском православии, с ее стремлениям к гиперпространственному и дуалистичному государству, в итоге привела к возникновению империи. Прошло более четырех веков, но идея русского мессианства жива. Ничто не смогло ее поколебать - ни политические катаклизмы, ни ход времени. В конце концов, даже Октябрьский переворот можно расценивать как реанимацию империи. И даже поражение в третьей мировой (холодной) войне и ельцинская революция не привели к ее падению. Империя рухнула видимо для того, чтобы на ее остатках миру явилось нечто новое, абсолютно непривычное.
Но нынешняя РФ - это уже не супердержава мирового уровня. Проигрыш в третьей мировой привел к демонтажу социально-экономической системы и экономическому коллапсу. В результате мир получил в наследство страну с африканской экономикой, американскими амбициями и мощнейшим стратегическим ядерным потенциалом. Долгое время мир так и не мог понять - каким образом относиться к России. Несовпадение политических амбиций и экономического потенциала ставило в тупик.

Отсутствие финансов сдерживало экспансионистские устремления РФ, но как только появились ресурсы, реваншизм расцвел буйным цветом.

Второй срок Путина станет сроком внешнеполитической экспансии. Снижение цен на нефть подорвет внутренние устои стабильности, и у российского руководства просто не останется другого пути, кроме имперской экспансии. Тем более, что русское общество исторически готово прощать все власти, проводящей экспансионистскую политику.

Таким образом, для России политическая экспансия - это не вопрос выбора стратегии поведения. Это вопрос политического выживания.

К тому же и геополитическая ситуация, складывающаяся на азиопских просторах, как никогда способствует этому. Большинство стран СНГ так и не смогли за отпущенный срок построить контуры дееспособной государственности. Неэффективная экономика, антисоциальная политика, слабые государственные устои - этот набор негативных тенденций можно было бы продолжить. Но эти явления присущи не только нам, а практически всем странам, переживающим постколониальное правление.

Страны СНГ практически последними на Земле добились независимости, и к их услугам был богатейший опыт постколониального развития стран Африки и Азии. И именно анализ постколониальных процессов в странах Африки и Азии дает невероятно четкую картину грядущего развития стран СНГ.

Если проанализировать идущие на постколониальном пространстве процессы и проблемы, то четко можно выделить несколько этапов развития. Каждая из стран со странной предопределенностью шаг за шагом шла по этим проторенным дорогам.

Условно все постколониальные страны можно разделить на две большие группы.

ПЕРВАЯ - это страны, развивающиеся по замкнутому циклу. Этапы развития этих стран таковы: нарастание антиколониальной волны, переход борьбы в вооруженное противостояние с метрополией, независимость и полный хаос, или наоборот - диктатура. Вот здесь пути колониальных стран расходятся.

Большинство из них после нескольких сменяющихся циклов "хаос-диктатура" вернулись в лоно бывших метрополий. Так возник неоколониализм - постколониальное устройство, при котором метрополии сохраняют экономический и военный контроль над страной, при этом не неся ответственности за внутреннее положение страны.

Это очень удобный для метрополий вид эксплуатации. Если будучи метрополией официально, она обязана нести ответственность за жизнь и благополучие проживающих там граждан, то при новом устройстве эта ответственность ложится на плечи местной администрации, которая обеспечивает стратегические интересы метрополий взамен их военной поддержки режима.

Наиболее яркий пример подобной метаморфозы - Алжир. Страна, которая более 160 лет воевала за свою независимость, сегодня представляет собой военного и экономического сателлита Франции. Франция избавлена от поддержания там порядка, но в то же время эксплуатирует богатые нефтеуглеводородами недра Алжира. Режим, установившийся в Алжире, держится исключительно за счет французской помощи. Подобная ситуация сложилась и во многих других странах французской зоны ответственности. То же самое происходит и с большинством бывших британских колоний.

ВТОРАЯ группа - те немногие страны, что не попали в орбиту влияния экс-метрополии. Они переживают ситуацию перманентных кризисов. Их жизнь превратилась в ад. Исходя из теории социальной энтропии, они от хаоса постоянно движутся к диктатуре, а в диктатуре - постоянно приближаются к хаосу.

Интересно, что те страны, которые оказались без метрополии не в результате освободительной борьбы, а в результате утраты метрополией ее имперского статуса, влачат такое же жалкое существование. Пример - Ангола и другие страны португальской колониальной зоны. Оказавшись невостребованными, они являют собой весьма скорбный вид.

Почему происходит подобная трансформация отношений? Причин несколько. Подверженные эйфории, многие страны в первый период своей независимости допускают множество ошибок, которые приводят к тому, что и прежние, и потенциальные инвесторы покидают страну. Но главная причина в том, что колониальное существование лишает страну главного - формирования национальной элиты.

Национальной элитой обычно называют силу, способную адекватно отреагировать на возникшую угрозу национальному укладу жизни. Элита может быть разной. В некоторых странах в этой роли выступают силовые институты (Латинская Америка, Турция), в некоторых - национальная буржуазия, а в некоторых - религия (Польша). Но везде это - влиятельная сила, с мнением которой считается управленческая олигархия и внешние силы, и решения которой поддерживаются большинством населения страны.

В колониальных странах элит, как правило, не бывает. Все более или менее выдающееся экспортируется в метрополию. В результате, когда страна оказывается в независимом плавании, нет силы, способной поддержать нужный курс. Если страна получает независимость в результате вооруженной борьбы за свои права, то независимость приводит к диктатуре. Сформировавшаяся во время войны верхушка, состоящая из полевых командиров, олигархизируется, выдвигая из своей среды диктатора. Но после его смерти путь страны предопределен: либо назад - под надежное крыло метрополии, либо вперед - к хаосу и развалу.

Складывающаяся ситуация делает практически все страны СНГ виктимными к неоколониальной волне. А Азербайджан в их числе наиболее виктимен.

BACK IN USSR

Причина проста и понятна - наша политическая модель и культура намного ближе к тому, что делает Путин, нежели к тому, что происходит в Европе. Это неосознанная попытка вернуться в СССР. И ведь знаем мы, что это бесполезно. И даже поговорку про то, что в одну реку нельзя войти дважды, наизусть помним. А все равно зловредная мыслишка копошится: ах, вот бы вернуться на день (год, десятилетие, век - нужное подчеркнуть) назад! Ах, какая тогда жизнь была счастливая!..

В общем, как ни печально, но приходится констатировать - свыше десяти лет мы все больше и больше узнаем о большевистском людоедстве - и все-таки продолжаем грезить о счастливом житье-бытье при советской власти. Парадокс да и только! И ведь не объяснишь его ни несовершенством статистики, ни счастливым неведением. Какое уж тут неведение! А все равно о советской эпохе вспоминаем с умилением необычайным.

Азербайджанцы в своем большинстве тоскуют по СССР. Но тоскуют-то они не по очередям и парткомам, а по тому светлому будущему, которое им обещали, но (разумеется, по чистой случайности) не смогли превратить в не менее светлое настоящее. То есть по той самой машине времени, которая могла бы помочь вернуться в прошлое и исправить неприятные гримасы социализма, оставив в неприкосновенности "светлую мечту человечества".

И вновь мечтается: ах, если бы!.. Вот если бы Ленин не умер так рано! Вот если бы Сталин не захватил власть! Если бы Брежнев не впал в маразм!.. Если бы Андропов не скоропостижно скончался!.. И даже те, кто помнит еще обязательные курсы истории КПСС в вузах, вместе с прочим содержанием этих курсов готовы забыть про то, что роль личности в истории гораздо меньше, чем это представляют себе даже самые правоверные коммунисты. Так что, если бы исторический казус и позволил повернуть судьбы коммунизма в иное русло, то оно отличалось бы от нынешнего минимально.

В свое время советский народ устремился к демократии не потому, что понял ее преимущества как метода формирования властных институтов или спинным мозгом ощутил привлекательность издревле чуждых ему либеральных ценностей. На рубеже 80-х-90-х годов XX века демократия воспринималась и как чудо, и как мессия: вот грядет она, в сиянии тысячелетней славы своей, и обретем мы последнюю, истинную посюстороннюю свободу, доселе представимую лишь за гранью материального мира. Свободу, подкрепленную выдаваемым по первому требованию свежим и жирным куском любительской колбасы. Но оказалось, что бесплатная колбаса бывает только в мышеловке.

ПЯТАЯ КОЛОННА

Во все времена успех экспансии зависел не столько от действий агрессора, сколько от внутреннего состояния экспансируемой страны. Возможная российская экспансия опирается не только на объективные исторические предпосылки, у него есть и своя (точнее, наша) внутриполитическая подоплека.

У нас сформировался целый слой людей, не видящих смысл в дальнейшем существовании азербайджанского государства. Упрекать их в непатриотичности банально и малопродуктивно, поскольку к такому неутешительному выводу их подтолкнула сама ситуация. За прошедшие годы независимости власть так и не решила стоящих перед страной стратегических проблем. Ни Карабах, ни экономические проблемы, ни социальное положение населения - ни одна из этих проблем застойного периода так и не нашла своего решения.

В то же время на ниве независимости буйным цветом взросла коррупция и административный беспредел. В результате чего миллионы соотечественников покинули страну. И именно они и их родственники, сами того не ведая, являются грядущей опорой для имперских игр.

И хотя Россия не обладает необходимыми финансовыми ресурсами для полномасштабной имперской экспансии, на отдельных направлениях она вполне способна на прорыв. Ее союзником является нахлынувшая на Азербайджан после выборов волна нелюбви как к западным странам, так и к декларируемым им ценностям. Лицемерная позиция западных стран, пошедших на поддержку существующего политического режима, вызвала резкое отторжение у тех групп населения, кто исповедовал евроцентристские ценности.

С другой стороны - Азербайджан стал полигоном для российских политтехнологий и входит в пространство, контролируемое российскими пиартехнологами. Так что активные имперские флюиды, источаемые российскими телеканалами, не могут не оставлять свой след в сердцах азербайджанцев. К тому же постепенный дрейф России в сторону столь понятных внутриполитических реалий при значительно более высоком жизненном уровне россиян делает эту страну понятной и приемлемой для азербайджанского общественного сознания.

Поэтому на бытовом уровне, в особенности в регионах Азербайджана, превалирует мнение о исторической миссии русских на азиопских просторах. Сколько раз приходилось слышать это мистическое "только русские могут нам помочь". И ничто не может убедить этих людей в обратном - ни многомиллиардные поставки вооружения армянам, ни трагедии Ходжалы и Баку.

Еще одна причина роста влияния России - в росте позиций русскоязычных. Не благодаря, а во многом вопреки нынешней власти, русскоязычие не просто выжило, но превратилось в самостоятельный социальный фактор. Сегодня контуры азербайджанского русскоязычия практически совпадают с границами среднего класса. В силу собственного более высокого образовательного уровня русскоязычные заняли ведущие позиции в обществе. Но аполитичность и общественная аморфность делает их заложниками нынешней власти. Большинство из них убеждено в том, что их сохранение, как общественного сегмента, - это заслуга нынешних властей. Сами власти тоже пытаются утвердить их в этом мнении, всячески запугивая фетишами, порожденными беспределом революционной волны.

Само того не желая, азербайджанское русскоязычие, проявив невиданную жизнестойкость, оказалось одним из политических столпов, на которые опирается этот режим. Ильхам Алиев воспринимается этой категорией, как свой, так как идентификационная линия, разделяющая на "своих" и "чужих" проходит по лингвистическому коридору. То есть, не общее мировоззрение и не общие идеалы, а общий (чуждый национальному) язык.

Азербайджанское русскоязычие в своем большинстве находится под сильным российским влиянием. Воспитанное на русской культуре и интегрированное в российское общество единым медиа-пространством, оно часто путает любовь к родной культуре (каковой для нее безусловно является русская культура) с любовью ко всему российскому. Что приводит к навязыванию российских приоритетов во всем - начиная с попсы и заканчивая геополитическими ориентирами.

Опыт других стран показывает, что подобная культурная зависимость весьма опасна. К примеру, добившись победы после долгой и изнурительной борьбы, алжирский народ оказался в весьма интересном положении. Основная сила сопротивления колонизаторам - берберийские племена - оказалась оттеснена на второй план. Франкоязычная элита, захватив руководящие посты, установила барьер перед остальным населением. И сложилась парадоксальная ситуация. Все делопроизводство страны велось на французском языке, лучшие вузы обучали на французском. Тираж франкоязычных газет в 10 раз превышал тираж арабоязычных. Все это породило эффект отторжения.

Говорящая на французском языке алжирская элита, всячески оберегая свои права, устанавливала языковый ценз. Лишенные перспективы роста арабоязычные племена и берберы в качестве цементирующей идеи выбрали ислам. Ислам стал средством, которое было под рукой. К тому же, для противостояния массированной европеизации нужна была какая-то реальная по отношению к имперской экспансии альтернатива. Ничего более подходящего, чем исламские ценности, помноженные на террористическую тактику, найти было нельзя. В итоге страну обуял хаос, и поддержание стабильности легло на плечи метрополии, которая взамен получила доступ к богатейшим алжирским недрам.

ПРОКЛЯТИЕ АЗИОПЫ

Долгое время казалось, что Азербайджану, как и ряду других стран СНГ, удастся избежать печальной участи стран, над которыми, как дамоклов меч, тяготело проклятье постколониализма. Залог этого мы видели в прекрасном геополитическом положении нашей страны, в богатствах наших недр. Мы рассчитывали, что Азербайджан в силу геополитического change сможет вырваться из этого заколдованного круга и попадет в зону ответственности западных стран.

Но этого, увы, не произошло. И в первую очередь - из-за нашей власти. Ради сохранения собственных политических преференций они добились отторжения Азербайджана от общеевропейских процессов. Вместо последовательной интеграции в Европу, чего требовала от нас историческая необходимость, последовал примитивный торг: ресурсы в обмен на власть, нелегитимную и политически азиатскую.

В итоге трансформация Азербайджана - как плата за утерю национального богатства - не произошла. Шанс был потерян. Шанс только для Азербайджана, но и для всего мусульманского и тюркского мира. Ибо Азербайджан мог стать адаптирующим компонентом по интеграции всех многочисленных народов этого мира в европейское цивилизационное пространство.

Но Азербайджан предпочел евроизоляцию и болото застоя, не понимая, а точнее - неосознанно желая, возвращения на задворки азиопской цивилизации.

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 48, 14 февpаля 2004 г.