АРХИВ

ДРУГИЕ

Наша жизнь полна парадоксов. То, что испокон веку является залогом бессмертия человеческого рода, тогда же стало и основой для самого старого конфликта на планете. Он длится уже тысячелетия и, судя по всему, закончится только тогда, когда род людской прекратит свое существование. Я говорю о конфликте между поколениями, о том, что Тургенев обозначил кратко - "отцы и дети".

Существует даже исторический анекдот, основанный, впрочем, на вполне реальном документе. На древнегреческом пергаменте, датируемом 2 тысячелетием до нашей эры, написано примерно следующее: "Куда катится этот мир? Молодежь совершенно перестала слушать старших, грубит им, не внимает их советам. Если так пойдет и дальше, то скоро наступит конец света". В наше время эту хохму переделали на свой лад: "Раньше все было лучше - и солнце ярче, и небо голубее, и вода мокрее".

С тех пор прошло около четырех тысяч лет. Конец света пока не наступил, но уверяю вас, что при внимательном рассмотрении происходящего вокруг, а также при изучении информации со всего света нам впору воскликнуть вслед за древним греком: "Куда катится этот мир?".

У вас не возникает ощущения близости конца света? Думаю, что возникает. Очевидно, это ощущение стало постоянным. И радует здесь только одно - если этому чувству уже несколько тысяч лет, то и у нас в запасе еще есть время.

Некоторое время назад наш журнал рассматривал проблему конфликта поколений с точки зрения старшего поколения - "отцов". Эти мысли безусловно имеют право на существование. Но поскольку мы неукоснительно придерживаемся принципов демократии во всем - в том числе, и в праве на собственное мнение - то решили, что этот извечный конфликт следует рассмотреть и с точки зрения молодого поколения - "детей". Один из представителей младшего поколения представил нам свое видение происходящего.

Получилась очень интересная картина. В чем-то правдивая, в чем-то - искаженная, но во всем - бесконечно горькая. Хотя, быть может, только для нас.

* * *

Любой человек почему-то непременно желает прожить жизнь не только за себя, но и за своих детей. Но дети считают такую постановку вещей неправильной в корне.

Мы - другие. Хотите вы того или нет, но мы никогда не будем такими, как вы. Во-первых, потому что это - закон природы и жизни. А, во-вторых, потому что мы и сами не хотим быть похожими на вас.

Старшие постоянно укоряют нас в том, что мы грубы, невежественны, аморальны, инфантильны и безответственны. А мы уверены, что все эти определения с равным успехом можно отнести и к ним. Любой разговор со старшими - это разговор слепого с глухим. Иногда кажется, что мы настолько разные, словно пришли на Землю с разных планет. Возможно, что так оно и было задумано: до определенного возраста мы должны были жить на этой планете, а затем переселяться на другую. Но что-то не заладилось в небесной механике, и нам всем пришлось остаться здесь.

Все претензии в наш адрес, как нам кажется, старшие могут с равным успехом и с гораздо большим основанием адресовать самим себе. Чтобы не быть голословными, думаем, надо отвечать по пунктам, означенным выше. Итак,

ГРУБОСТЬ

Да, мы довольно часто (или практически всегда) бываем жесткими. Но это потому, что слишком часто мы видели, к чему приводит позиция "интеллигентской амебы". Это только в прекраснодушных романах XIX века кроткие и никому не перечащие люди в конце концов добиваются признания своих достоинств. В жизни и тогда и сейчас все по-другому.

XX век называли веком-волкодавом. Если продолжить эту тенденцию, то XXI век следует назвать веком-крокодилом. Он будет значительно более жестоким, чем прошлый век, даже если учесть две мировые войны и неисчислимое множество локальных конфликтов. Он проглотит больше жизней, чем все предыдущие века, даже если мировой войны удастся избежать.

Мы должны, мы просто обязаны выжить. А поскольку принцип "выживает сильнейший" еще никому и никогда не удалось (и не удастся) отменить, мы должны быть сильными. А значит - должны уметь вовремя показать зубы, дать достойный отпор тем, кто будет посягать на все наше - место, имущество. И пусть те, кому мы ответим, вопят о "превышении необходимого предела самообороны". Главное - второй раз они и пытаться не будут.

НЕВЕЖЕСТВО

Нас много ругают за то, что мы не хотим читать, не желаем приобщаться к тем сокровищам культуры, которые накопило человечество. А зачем нам это нужно? В те времена, когда книга была единственным источником информации, это было актуально. Но в наш век, когда телевидение и Интернет вхожи практически в каждый дом, чтение книг для общего развития уже не столь необходимо.

Ну вот старшее поколение читало много книг. И что? Чего они добились в этой жизни? И насколько их достижения зависели от количества прочитанного?

Одни из них добились многого, потому что не придерживались принципов, которые проповедовала великая литература, другие не добились ничего - именно потому, что они этих принципов придерживались.

Да и кому сейчас интересны Толстой или Шекспир, Низами или Руставели? Разве что кучке узколобых неудачников, которые, извините за выражение, сидят в дерьме, оправдываясь тем, что "зато у нас высокий интеллектуальный уровень, широкий кругозор и богатый духовный мир". Чушь все это! Интеллектуальный уровень не определяется количеством прочитанной литературы, не говоря уже о кругозоре. А что касается духовности, то тут еще можно поспорить - так ли уж необходима она в нашем насквозь бездуховном обществе.

Конечно, мы не изучаем классическую литературу по комиксам, как в США, но нам вполне достаточно просмотра экранизаций. Кроме того, существует крайне мало произведений литературы, которые действительно были бы "на все времена". Нам неинтересно читать о душевных терзаниях интеллигента 200-летней давности. Сейчас совсем другие времена и абсолютно иные проблемы. Ничто не вечно, в том числе и великая литература.

Нам вполне достаточно знать лишь несколько по-настоящему больших имен писателей, художников и композиторов. Все остальное - чрезмерная роскошь, которую могут себе позволить бездельники. Нам некогда читать, нам надо заниматься делом.

АМОРАЛЬНОСТЬ

До сих пор никто так толком и не определил - что есть мораль. Понятно, что мораль зависит от времени и общества. Общечеловеческой морали нет. Есть устоявшиеся традиции, которые в том или ином обществе принято считать этическими нормами и правилами.

На эту тему есть классический пример. В европейском обществе каннибализм, то есть людоедство, считается не просто аморальным, но уголовно наказуемым деянием. А где-нибудь на островах Зеленого мыса это - не только не наказуемое, но и поощряемое действие. Да что там говорить, если сейчас на Гаити войска оппозиции, противостоящей президенту Аристиду, так и называют себя - "Армия каннибалов". И ничуть этого не стесняются.

После падения железного занавеса и усиленного приобщения нашей страны "к мировой цивилизации" говорить об аморальности в старом понимании бессмысленно. То, что еще лет сорок назад считалось аморальным даже в Баку, теперь в порядке вещей даже в самой глухой деревне. И криминальные хроники - лучшее тому подтверждение.

Мы смотрим, как турецкие певицы и танцовщицы щеголяют в платьях с огромными декольте и разрезом до бедра, и понимаем - грудь и ноги наших девушек в таком же платье будут выглядеть не хуже, если не лучше. Мы смотрим зарубежные сериалы, где молодежь несколько лет живет вместе, не находясь в браке, и понимаем, что ничего страшного в этом нет. Более того, мы смотрим, как немецкие проститутки говорят о необходимости создания своего профсоюза, и невольно начинаем жалеть соседскую девушку, которая занимается этим же делом, но уже - без защиты своей организации.

Конечно, у нас сейчас появилось очень много проституток обоих полов. Но это вовсе не потому, что произошло массовое падение нравов, а потому, что молодежь, не имеющая возможность заработать иным способом, предпочитает зарабатывать так. Но они ли в этом виноваты? А может быть, в этом виновато старшее поколение, которое не смогло создать государство, где любой молодой человек мог бы заработать себе на одежду и развлечения честным путем?

Да, у нас люди с нестандартной сексуальной ориентацией перестали ее скрывать. Ну и что? Мы считаем, что если два совершеннолетних человека, вне зависимости от их пола, по обоюдному согласию закрывают за собой дверь в спальню, общество не вправе подглядывать в замочную скважину. Кто с кем спит - личное дело каждого, если это не сопровождается насилием. А при чем здесь мораль?

Конечно, старшее поколение, воспитанное на фильмах сталинских времен, когда даже показ поцелуя считался чем-то из ряда вон выходящим, шокировано всем, что происходит вокруг. Но они должны понимать - жизнь не стоит на месте. Даже если все они разом потянут назад колесо истории, оно все равно продолжит свой ход. Им следует либо смириться, либо уйти.

ИНФАНТИЛЬНОСТЬ

Ох, не вам бы нам говорить об инфантильности! Когда мы "вошли в возраст", страна, которая заботилась о каждом с рождения и до смерти (хорошо это или плохо - другое дело), была разрушена. Мы входили в жизнь по руинам всего, что до тех пор казалось незыблемым. Поэтому уж чего-чего, а инфантильности мы лишены напрочь.

Это вы были инфантильными "от и до". Вся ваша жизнь в советском царстве-государстве была распланирована партией и правительством буквально по годам: ясли, детсад, школа (октябрята, пионеры, комсомольцы), институт (если поступишь), а также ПТУ и техникумы, затем гарантированная работа и гарантированное (если есть работа) получение квартиры. Профсоюзы оплачивал путевки в санатории и дома отдыха, давал возможность по дешевке съездить за границу (пусть даже в Восточную Европу), не говоря уже о прочих льготах - для матерей-одиночек, многодетных матерей, ветеранов.

У нас ничего подобного нет, а если это когда-нибудь и будет в нашей стране, то мы до этого не доживем. Поэтому мы становимся взрослыми очень рано. Сначала, когда понимаем, что нельзя спорить со школьной учительницей, если она говорит, что Европу обогревает не Гольфстрим, а муссоны и пассаты, и что слово "коричневый" пишется как "каричневый", потому что у него проверочное слово "карий". И позже, когда видим, что однокашник в институте, заплатив декану 700 долларов, получает право не посещать школу, но при этом получает оценки. И дальше, когда видим, как отец унижается перед начальством, потому что понимает: пока тот - начальник, он сам - дурак.

Пожалуй, мы уже рождаемся взрослыми. Не знаю, хорошо это или плохо, но так уж случилось.

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Мы очень ответственные. Мы самые ответственные в этой стране, потому что отвечать за все придется именно нам. К тому времени, когда страну призовет к ответу либо геополитика, либо Господь Бог, именно на наши плечи свалится вся ответственность за нее. А вот за что отвечали вы?

Сначала старшие поколения молчали, когда страна потеряла независимость. Потом они молчали, когда их сажали в лагеря или просто уничтожали. Потом они молчали, когда тащили на себе тяжкий крест полуголодной послевоенной жизни. Молчали при Сталине, Хрущеве, Брежневе. При Алиеве-первом. Теперь они молчат при Алиеве-втором. Они сделали все, от них зависящее, чтобы навсегда отбить у нас охоту интересоваться политикой.

Да, мы аполитичны. Потому что всю свою недолгую жизнь нам твердили: "Не вмешивайся! Тебе это надо? Промолчи, так спокойнее будет". Вот мы и молчим, но при этом несем на себе всю ответственность не только за себя, но за старших. Это мы работаем в инофирмах, унижаясь перед иностранцами, это мы глотаем оскорбления тупого начальника. Потому что знаем - наши родители зависят от нас.

Вы дали нам жизнь не потому, что хотели исполнить свой отцовско-материнский или гражданский долг. Вы сделали это, чтобы под конец жизни получить для себя "персональный собес" - взрослых детей.

Недавно знакомый, побывавший в США, очень удивлялся тому, что американцы вообще решаются иметь детей. "Представляешь, - говорил он, - они растят ребенка до 18 лет, затем, если могут, дают ему образование и больше в его жизнь не вмешиваются. Они ни в какую не желают жить вместе с детьми, даже выйдя на пенсию. Они предпочитают либо путешествовать, либо купить себе домик и жить в одиночестве. Не понимаю, зачем им тогда дети?".

Это - типичный подход нашего человека старшего поколения. Он воспитывает детей только для того, чтобы они содержали его под старость лет. Безусловно, сыновний или дочерний долг - дело хорошее, но стоит ли им злоупотреблять?

* * *

Мы идем другим путем. Хороший он или плохой, но это наш и только наш путь. Мы выбрали свою дорогу в жизни и не советуем никому стоять у нас на пути. Вы не сделали, что могли, поэтому не мешайте нам жить так, как мы хотим. Это наша жизнь, и ее у нас осталось не так уж много - каких-нибудь 40-50 лет. Но пусть эти годы будут нашими.

САМИР ЗЕЙНАЛОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 49, 21 февpаля 2004 г.