АРХИВ

ИНСТИНКТ САМОЗАХОРОНЕНИЯ

Психологи утверждают, что несмотря на века цивилизации, человек до сих пор во многом (иногда даже слишком во многом) в своей жизни руководствуется не разумом, а инстинктами. Чем ниже его личностная ценность, тем больше в его поведении мы находим действий, порожденных первобытными инстинктами. Причем человеческие инстинкты (главный из которых - инстинкт самосохранения) переплетаются с инстинктами животными. И чем ниже общество стоит в политической цивилизации, тем большую роль в его жизни тоже играют инстинкты.

СТРАНА ИСПУГАННЫХ ЛЮДЕЙ

Азербайджанское общество буквально погрязло в инстинктивизме. И это не только понятно, но и объяснимо. В основе самосознания азербайджанцев лежит животный страх народа перед властью.

Страх азербайджанцев глубоко индивидуален. В этом и есть наше коренное отличие от многочисленных народов мира. В Азербайджане процветает синдром властобоязни (это еще более 200 лет назад заметил историк Величко). В его основе - страх нации перед будущим.

Людям всегда свойственно больше бояться того, что неизвестно. Страх перед грядущим злом всегда неизмеримо сильнее самого этого зла. Наш страх - это основа их власти.

Поставленный на грань уничтожения народ уже не мыслит. На смену мыслительным процессам приходят инстинкты. Поставленная на грань выживания, нация не думает о справедливом государственном устройстве. Цель у нее одна - выжить.

Но человек, даже помещенный в самые безнадежные условия, должен иметь не только цель, но и надежду. А надежда неотделима от будущего, каким бы темным ни было настоящее.

Сама жизнь приучила азербайджанцев не думать о будущем вообще или думать о нем исключительно в негативных тонах. Трудно винить азербайджанцев в негативном мышлении, если вся наша история полна фактов, его провоцирующих. С низины нынешнего существования нация представляется как нечто серое и неопределенное, как некая субстанция, определить параметры которой не позволяет наука, а описание состояния противоречит этике.

Но несмотря на это, ожидание будущего есть неотъемлемая черта нашего характера, пусть даже это будущее будет не для всех, а только для каждого в отдельности. Именно эта надежда и дает обществу силы выжить в условиях господства инстинктов.

Ни человек, ни общество не могут жить без надежды. Даже в самых тяжелых условиях человеку свойственно надеяться, что худшее его не постигнет. Поэтому общество, обретшее цель (пусть даже физиологически инстинктивную), ищет надежду (пусть даже призрачную и существующую лишь в воображении). Видимо, именно поиском надежды вызван поток ожиданий азербайджанского населения по отношению к власти.

Самое странное, что эта надежда продолжает жить даже несмотря на то, что за более чем короткое свое правление новый президент ни тоном, ни намеком не показал свою приверженность хоть каким-то реформам. Но общество продолжает ожидать от него невозможного - перемен.

По сведениям из коридоров власти, кабинеты переполнены письмами с жалобами населения. Такой поток писем практически парализовал работу исполнительных структур. Этот факт лишь подтверждает, что что население преисполнено ожиданиями.

Каждая смена власти в стране, подобной Азербайджану, приводит к появлению надежды. Надежды на то, что новая власть будет лучше предыдущей. И это неудивительно - в стране, где власть сосредоточила в своих руках столько полномочий, только она пользуется монополией и на надежду. Но при этом почему-то мало кто задумывается над тем, что крайне наивно ожидать перемен от власти, взращенной в недрах предыдущего режима и вскормленной им же.

Как бы то ни было, но очевидно - общество ждет перемен. Перемен эволюционных и проводимых сверху. Но перемены сами по себе не происходят. Они либо результат действия миллионов людей в короткий период времени, либо действий малого количества людей, наделенных стратегическими ресурсами, в продолжительный период времени. У страны, к сожалению, нет ни времени, ни народа, ни правящей элиты, способных на осмысленные действия. Все вокруг заражено инстинктивизмом.

ИНСТИНКТ ВЛАСТИ

Парадокс в том, что не только общество, но и наша власть погрязла в тисках инстинктивности. Нынешняя азербайджанская власть глубоко инстинктивна. Она гораздо больше подвержена инстинктам, нежели даже ее предшественница. На первый взгляд кажется, что в ней мало что изменилось - подумаешь, вместо одного Алиева пришел другой.

Но так рассуждать могут лишь те, кто не понимает какое глубинное и несоразмерно огромное место в этой конструкции занимал Гейдар Алиев. Он был не только главой государства, он практически был и самим государством. Именно поэтому он почти всегда, говоря "государство", имел в виду самого себя.

Его функцией был не только тотальный контроль над своими подчиненными. Он был также еще и человеком, осуществляющим баланс сил и интересов в правящей элите. Он был истоком, средоточием и центром всей этой конструкции. И все конфликты во власти в итоге решались именно им. Он был громадным буфером между чиновниками.

Теперь этой грандиозной резиновой махины нет, чиновники предоставлены сами себе и, сообразуясь с законами политической кинематики, они с размаху налетают уже не на мягкую резиновую грудь патриарха, а друг на друга, сталкиваясь лбами и вызывая при этом (в силу пустоты голов) оглушительный звон.

Принципы управления, которыми пользовался Г.Алиев, базировались на тотальной эксплуатации его уникальных политических способностей. Он и только он имел право "разводить своих кроликов". А ведь все знают, к чему может привести бесконтрольное кроличье размножение.

Для большинства чиновников верховной власти уже нет. Со смертью властелина умер и их пиетет. Нынешний президент - всего лишь человек, один из них. Ильхам Алиев больше не сияющая вершина власти, ослепительная и недосягаемая. Он всего лишь точка опоры, кочка в болоте нашей жизни. И вся политическая конструкция власти вынуждена балансировать на этой кочке, стоя на одной ноге. А тут уже не до осмысленных действий. На смену разуму приходит инстинкт.

Главное отличие нынешнего режима от предыдущего в том, что он боится. Боится потерять власть. Это чувствуется в каждом их необдуманном действии, в каждом их нерациональном шаге. Власть боится потерять власть, и ее основным инстинктом является страх потери. Это накладывает отпечаток на все ее действия.

Таким образом, власть поставлена в идиотское положение. С одной стороны она слаба и нефункциональна. С другой - она гораздо больше, нежели предыдущая, вынуждена считаться с vox populi - гласом народным. При всей нелегитимности предыдущей власти на ее стороне было глубинное ощущение того, что никто, кроме Гейдара Алиева, адекватно управлять ею не сможет. Это ощущение, заботливо взращенное самим же патриархом, превратилось в священный канон в период реставрации. Хаос, порожденный неумением новой власти. привел к смещению причинно-следственных связей, и прародитель хаоса явился в одежде спасителя.

Новый представитель правящей династии подобной легитимностью не обладает, а плюс к этому в его сторону обращены взоры общества, полные несбывшихся надежд.

Но с переменами наша власть явно не торопится. Ее поведение напоминает старую поговорку - "И хочется, и колется, и папа не велел". Отсюда и попытки "скрестить ужа и ежа". Попытки безусловно противоречивые и обреченные на провал.

Страх потерять власть толкает Ильхама Алиева на имитацию реформ. На самом деле он твердо убежден, что секрет успешного управления государства таков - ровным счетом ничего не нужно делать. К этому его подталкивает и ситуация в правящей элите. Ему по большому счету не на кого опереться.

ИСААК НЬЮТОН ПРОТИВ ИЛЬХАМА АЛИЕВА

В принципе, отсутствие опор для власти - это результат проводимой Гейдаром Алиевым политики. Возможно, сам того не желая, патриарх на протяжении всего срока своего правления уничтожал даже зачатки общественного сопротивления. Любое противостояние его воле приравнивалось к государственной измене и наказывалось с показательной жестокостью.

Единственными, кого не удалось покорить Гейдару Алиеву, остались незначительная горстка оппозиционеров, правозащитников и журналистов, про которых можно сказать ленинским словами, посвященными декабристам: "...Узок их круг и страшно далеки они от народа".

Таким образом, в азербайджанском обществе не осталось сил, способных на сопротивление. А старая, как этот мир, аксиома гласит, что опираться можно лишь на то, что может оказывать сопротивление. Даже Третий закон Ньютона против нашей власти.

Рассмотрим, на что в принципе должна опираться действующая власть. В идеальном варианте - на волю и доверие народа. Но, как вы сами понимаете, с этим у нас большие проблемы. Сама процедура наследования власти и то насилие над общественным мнением, которым оно сопровождалось, не дают оснований для того, чтобы опереться на народную поддержку. Если общество индифферентно относится к собственной плачевной участи, то было бы наивно от него ожидать активной поддержки властей. Тем более, что эту власть никто не выбирал.

Власть, которая правит, не считаясь с общенародным мнением, должна быть готова к тому, что за внешним спокойствием и инфантильностью населения скрывается одновременно как покорность решениям властей, так и отсутствие желания противостоять агрессии на власть. И тут все логично: если власть может править, не опираясь на народ, то и защищать саму себя она тоже должна без учета поддержки народа.

Но самое парадоксальное в том, что Гейдар Алиев правил, именно опираясь на народ. Его отношения с народом носили какой-то мистический оттенок. При всей его независимости от народных масс, он, как и всякая историческая личность, имел возможность черпать из него силы для политической борьбы. Не случайно, что в самые тяжелые свои минуты он всегда апеллировал к народу.

А вот его сын это делать не в состоянии, поскольку отец до дна исчерпал лимит народного доверия. Поэтому эта власть должна опираться на иные общественные институты.

Долгое время казалось, что подобным общественным институтом, обеспечивающим опору власти, будет правящий клан. Но и это ожидание провалилось. И дело не только в том, что Ильхам Алиев - абсолютно чуждый клану человек. Ни его социальное происхождение, ни воспитание, ни образование, ни ментальность не позволяют утверждать, что он - плоть от плоти и кровь от крови правящего клана.

Но не это главное. Самое парадоксальное заключается в том, что никакого клана, тем более правящего, в Азербайджане нет. Это плод больной фантазии доморощенных политологов и журналистов.

Сравнивая наш клан с аналогичными общественными образованиями в других странах, приходишь к неутешительному выводу о том, что клана как такового, как носителя собственной воли, не существует.

Клан - это структурированное и бюрократизированное общественное образование, опирающееся на многовековые традиции, имеющее пирамидальную структуру и состоящее из выходцев из одного региона. Руководство клана должно состоять из представителей наиболее знатных семей региона.

У нашего "клана" нет клановой инфраструктуры. Клан не опирается на мощь и авторитет семей, входящих в него. Клан обязан опираться на авторитет и традиции, складывающиеся веками, а наш правящий клан существует всего треть века. К тому же тот факт, что основную роль в его зарождении и функционировании играют не представители традиционной знати этого региона, а выскочки, обязанные своим возвышением капризу судьбы, делает его крайне неустойчивым.

Если присмотреться, то станет заметно, что на высоких постах практически нет ни одного представителя трайбовой знати - Кенгерлинских, Шахтахтинских и пр. Даже среднее звено трайба - в лице ереванской и нахичеванской интеллигенции - во власти ныне не представлено.

Приверженность Г.Алиева к плебсу трайба, порожденная его собственным "железнодорожным" происхождением, более чем очевидна. Клан в классическом его понимании опирается на такие вечные традиции, как ведущая роль знатных семей, ибо Маркс с Энгельсом были правы: семья - это ячейка общества.

Нельзя построить клан и зародить клановые традиции на пустом месте. Все то, что мы помпезно называем "кланом" - ни что иное, как элементарное местничество. Это отдание приоритета в кадровой политике уроженцам одного региона, вне зависимости от их общественного веса.

В отличие от клана, местничество - это всего лишь негативное явление, и само по себе оно, безусловно, не может оказать поддержку власти в сохранении статус-кво.

И наконец, третья опора - это правящий класс. Но в нашем случае правящий класс - это бюрократия. Класс-паразит, получивший невиданные преференции и желающий их сохранения в будущем.

Наш правящий класс не способен оказать поддержку реформам. Старые кадры не собираются сдавать власть. А новых кадров, способных заменить старую администрацию, нет. Еще до прихода во власть Ильхама Алиева большинство экспертов сходилось во мнении, что его ахиллесовой пятой является отсутствие собственной команды. Его личное окружение, погрязшее в коррупции и пороках, оказалось не способно стать командой.

Сам процесс формирования правящего класса в Азербайджане был глубоко порочен. В качестве сырьевого материала подбирались наименее подходящие личности. Политические таланты Гейдара Алиева позволяли ему окружать себя только винтиками и шпунтиками. Это давало ему возможность не особенно заботиться о качестве материала, из которого формировалась команда. Точнее говоря, не команда, а окружение. Потому что в своем окружении Гейдар Алиев был единственным Солнцем, а всем остальным было позволено лишь отражать его венценосный свет.

Он мог себе позволить не бояться своих подчиненных, потому что они были подобраны с таким расчетом, что сами боялись остаться без него один на один с народом. Никчемность подчиненных было прямо пропорциональна их близости к покойному главе государства. Каждый из них был запятнан настолько, что, только беззаветно служа, мог избежать кары за содеянное.

Но сейчас нет той пирамиды власти, в которой президент - недосягаемая вершина, в то время как подчиненные - крепкое основание в самом подножии пирамиды. У чиновников больше нет страха перед Солнцем, который умерев, унес этот страх с собой. Со всей очевидностью становится ясным, что ныне светить уже некому, а светил, способных озарить безличие нового президента, в его окружении нет.

Вообще в стране наблюдается хроническая нехватка ярких талантливых личностей во всех сферах жизни. Ни в политике, ни в экономике, ни в науке или искусстве мы не находим лиц, способных на прорыв. Но в первую очередь это наиболее наглядно проявляется в политике, вся конструкция которой заполнена безысходностью.

Отсутствие ярких личностей в администрации не позволяет надеяться на то, что она способна на решение стратегических проблем страны. Сегодня некому принимать решения, и жизнь, вчера управлявшаяся из единого центра, сегодня распалась на множество осколков, в каждом из которых свои правила.

Сама система, построенная Гейдаром Алиевым, требует харизматичного лидера. В наших условиях задача осложняется еще и тем, что он должен быть предельно работоспособным и уметь принимать решения во всех областях, потому что изменился базовый принцип функционирования чиновников. В прежние времена функция чиновника алиевского правительства состояла в том, чтобы, во-первых, грабить вверенное ему ведомство, отправляя в закрома Семьи львиную долю награбленного, и, во-вторых, неукоснительно выполнять распоряжения президента.

Страной управлял один человек. Вся тяжесть принятия решений и ответственности за это ложилась только на его плечи. И при всей порочности этого метода он был весьма эффективен. Во всяком случае, до тех пор, пока такой человек был. Но он умер, и сегодня решения принимать некому. Ильхам Алиев этого делать не может да и не хочет.

У чиновников исчез страх перед вышестоящими, но осталась алчность. Это - единственное чувство, спаявшее ныне этот паразитический класс. Но управляемость практически потеряна. Никто ничем и никем не управляет.

Сложилась парадоксальная ситуация: президент страной не управляет, потому что не может, его подчиненные также этого не могут. В результате процессы в стране не управляются. Ильхам Алиев полностью отошел от управления страной. Ею сейчас управляет кто угодно, но только не он.

ХОЖДЕНИЕ ПО КАНАТУ

Страна несется в пучину хаоса. Сегодня очевидно только то, что режим работы главы государства более чем скоротечен. Можно ли управлять страной таким образом? Очевидно, что нет. Да, страной никто не управляет. Большинство процессов пока идут "на автопилоте", но стратегические решения практически не принимаются.

За время своего президентства И.Алиев не провел ни одного масштабного мероприятия. Более того, он не принимает решений - все вопросы решают сами чиновники. Возникающие проблемы президент спихивает на своих советников. В итоге получается полный беспредел, поскольку никто из чиновников не способен ни принимать решения, ни добиваться их исполнения. Бюрократическая машина остановилась.

Если призадуматься, то ничего удивительного в этом нет. За всю свою жизнь нынешний президент никогда не занимался аппаратной работой. Не имеющий ни талантов, ни способностей, достаточных для того, чтобы править страной, не прошедший сквозь сито аппаратных баталий и посему не имеющий эффективных управленческих навыков, страной он управлять не может. Отсюда логически вытекает поставленная им перед самим собой политическая задача - любым способом законсервировать гейдаризм.

Очевидно, что нынешняя власть слаба, безнадежна и не способна на трансформацию. К тому же ее от этого удерживает и группа могущественных консерваторов, которые уверены в том, что ничего менять не надо, и что гейдаризм - это вечное учение победившего трайба, которое нуждается лишь в небольшой корректировке с учетом новых политических реалий. В эту группировку входят как олигархи, которым выгодно сохранение статус-кво, так и многочисленные политические индивидуумы, чье нецензурное выражение лица и отсутствие зачатков мысли безусловно не позволит им сохранить высокое положение в водовороте перемен.

Все эти многочисленные и могущественные люди, спаянные убеждением собственной никчемности без занимаемого ими кресла, будут драться до конца за сохранение ситуации в неизменном виде. Отсюда тактика и стратегия властей - НИЧЕГО НЕ МЕНЯТЬ. Оставить все, как было при Г.Алиеве.

Главная задача, которую должна решить администрация И.Алиева - это сохранение статус-кво. Заранее было известно, что только облигатное сохранение общественно-политической ситуации без изменений может позволить продлить жизнь этому строю. В условиях отсутствия общественного сопротивления и засилья бюрократии только сохранение всего созданного механизма управления в неизменности позволит решить поставленные задачи.

Очевидно, что любые - даже самые незначительные - перемены губительны для сложившийся системы сдержек и противовесов, и потому основная задача нынешней власти перманентно добиваться равновесия. Хотя следует признать, что у наследника это плохо получается.

Но попытки сохранения статус-кво наталкиваются на очень серьезные проблемы, разбившись о которые может потонуть весь титаник алиевской власти. Уже в ближайшее время власть начнет активно разлагаться, в ней начнут происходить активные столкновения интересов различных группировок.

В условиях отсутствия жесткой централизованной власти олигархи уже начали передел собственности. Полный разгром политической оппозиции разрушил последний консолидирующий власть ресурс. Сегодня начался открытый передел сфер влияния. При этом жесткая монопольная регламентация сфер влияния уничтожена. В условиях ослабления верховной власти сила семейных олигархов многократно возросла. За годы правления Алиева-отца олигархи стали настолько богатыми, что сейчас уже невозможно их убрать, не нарушив при этом политической стабильности.

Семья сама загнала себя в угол. Алиев-отец сам дал этим ничтожествам понять, что его окружают деньги и власть, надеясь на то, что они ничтожны настолько, что никогда его не предадут. Его они не предали. Но теперь Алиев-сын не может избавиться от них. Для слабого и обделенного политическими талантами правителя основная доминанта сохранения политической стабильности заключается в сведении угроз к минимуму. А олигархи, даже отстраненные от власти, - это серьезная угроза правящему режиму. У них есть главное - финансовые ресурсы, которые, будучи примененными в нужное время и в нужном месте, спровоцируют политический кризис.

Поэтому главная задача режима на нынешнем этапе - это сохранение не только внешних параметров гейдаризма, но и его внутренней сущности. Все это и толкает Ильхама Алиева на политику "нелюбви к резким телодвижениям". В конце концов понятно, что он, не имея реальной поддержки, может упасть с каната, на котором оказался волею судеб. Это не осмысленная политика, а политический инстинктивизм человека, не способного к самостоятельным действиям.

Некоторые эксперты, анализируя "сто дней" Ильхама Алиева, сделали вывод, что "за время своего правления он не сделал серьезных ошибок". Действительно, серьезных ошибок он не сделал, потому что на самом деле не сделал ничего, а ошибается только тот, кто что-то делает.

Ильхам Алиев смертельно боится осмысленных политических действий. Он считает, что лучшая стратегия - это политика ничегонеделания. На самом деле эта политика глубоко порочна и ошибочна, поскольку проблемы, не решаемые своевременно, особенно на нынешнем историческом этапе, грозят завтра превратиться в катастрофические.

Таким образом инстинкт самосохранения, под воздействием которого власть избегает кардинальных изменений, трансформировался в инстинкт самозахоронения. Потому что, желая того или нет, инстинктивные действия власти имеют один строго очерченный и осязаемый результат. И тогда под воздействием инстинкта самозахоронения власть добьется того, что рухнет и она сама, и все это аморфное общество.

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 49, 21 февpаля 2004 г.