АРХИВ

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ АНЕМИЯ

Правительство в лице своих ответственных сотрудников декларирует начало полномасштабных реформ. Получатся они или нет - в первую очередь зависит от того, правильно ли был поставлен диагноз экономике. В конце концов цель любых реформ - излечить больные места экономики, а не "улучшить", "углубить" и "освоить". Времена социалистического реформирования остались позади, а вот методы демонстрируют удивительную живучесть.

Одной из причин, которые привели в кризисное состояние всю экономику, является отсутствие цивилизованного и доступного рынка заемных капиталов. В чем ключевая причина коллапса реального сектора?

Она очевидна, потому что лежит на поверхности. Промышленное производство, как и сельское хозяйство, не может функционировать в условиях хронической нехватки финансов. Проводимая и до сих пользующаяся доверием правительства политика дорогого маната и искусственного дефицита денежной массы автоматически провоцируют гибель любого из производств.

Причин, ведущих реальный сектор к коллапсу, несколько. Среди них есть объективные причины макроэкономического характера.

Любому экономисту ясно, что, сужая совокупный спрос путем резкого обмеления финансовых потоков, правительство снижает уровень доходности промышленного производства. Потому что промышленное производство, работающее на экспорт, попадает в жесткие тиски, оно вынуждено приобретать комплектующие за непропорционально дорогую инвалюту, а продавать продукцию за дешевые манаты. Ориентированные на местный рынок промышленные производства не могли состязаться с дешевой импортной продукцией.

Но основная причина хронической недееспособности реального сектора экономики лежит в отсутствии системных посылок для развития. Бездумные монетаристские реформы привели к появлению на рынке неадекватно дорогого финансового инструмента - маната. Дорогая и дефицитная национальная валюта буквально съела зарождавшийся внутренний рынок, при этом затормозив гиперинфляцию.

Отсутствие развитого и сегментированного финансового рынка заставило власти для решения этой задачи пожертвовать внутренним производством - в надежде, что возрожденная финансовая стабильность окупит понесенные жертвы. С этой целью были сокращены субсидии промышленным предприятиям, резко сужен уровень предоставляемых кредитов. Государственные инвестиции в промышленность сведены на ноль.

Только полностью обмелив внутренние финансовые потоки и лишив экономику свободных денег, удалось решить поставленную задачу.

Отсутствие дешевых и доступных кредитов и огромные проценты по кредитам не позволяют нормально функционировать рынку заемного капитала. А это означает, что предприятия лишены возможности работать при помощи заемных средств. Сегодня в Азербайджане практически отсутствует возможность финансирования бизнеса при помощи банковского кредита.

Мировая практика доказывает, что практически все промышленные предприятия работают исключительно при помощи постоянных кредитных инъекций. Без этого невозможно себе представить работу ни одной промышленной организации, потому что собственных средств, необходимых для финансирования и производства и для покрытия кассового разрыва, который является неотъемлемым спутником любого производства, не хватает.

Сегодня в Азербайджане эта проблема решается крайне нецивилизованно. Основной источник погашения кассового разрыва - это комплектующие, взятые под консигнацию. Процесс происходит следующим образом: приобретая продукцию на консигнацию, промышленник нарушает договоренные сроки оплаты и за счет этого выпускает продукцию на рынок, успевая продать ее, чтобы покрыть уже давно съеденную прибыли и обязательства перед консигнером. Понятно, что во второй раз ему уже никто ничего не дает.

Таким образом весь промышленный сектор сегодня - это сплошная консигнационная пирамида. Чтобы разорвать порочный круг и сделать промышленное производство привлекательным для потенциальных инвесторов, необходимы дешевые и долгосрочные кредиты. А их нет.

Западные экономисты уподобляют банковскую систему в экономике - кровеносной системе в организме человека. Продолжая эту аналогию, приходишь к выводу, что деньги - это кровь, и для того, чтобы процесс пошел, необходимо обеспечить все сегменты экономики достаточно обильным кровопотоком. А для этого необходимо, чтобы банки заняли стратегическую нишу в финансировании промышленности. И, как бы банально это ни звучало, нужно, чтобы кредиты были доступными, а ставки по ним - низкими.

Несмотря на то, что НБА снизил ставку рефинансирования до 12 процентов, банки упорно стоят на кредитной ставке в 20-24 процента. При этом один из самых передовых банкиров заявляет, что его банк испытывает проблемы с выдачей кредитов. То есть, налицо избыток кредитных средств, их недостаточно эффективное использование. Но откуда появятся эффективные потребители кредитов, если ставка кредита подразумевает отказ от прибыли?

Промышленное производство, в силу своей специфики, не может конкурировать с другими сферами по ликвидности кредитов и по доходности, но зато может дать им фору в надежности. Оптимальной для производственников (при нынешнем уровне инфляции) была бы ставка в 6-8 процентов. Но в таком случае банки, и так испытывающие патологические проблемы с привлечением финансовых средств населения, вообще могут оказаться без вкладчиков.

К сожалению, пока что основными вкладчиками банков являются стратегические вкладчики. Это крупные, разбогатевшие на торговле олигархи, привлеченные в банки высоким уровнем доходности вкладов. Снижение доходности с нынешних - по сути спекулятивных - ставок до реальных приведет к отзыву средств с банковских счетов.

С другой стороны население в своем большинстве банкам не доверяет, упорно храня деньги в кубышках. И даже девальвация, постигшая их финансового кумира - доллар, не заставила их перейти к пока еще стабильному платежному средству, которым является манат. А это означает, что доверие населения к манату так и не восстановилось, точнее (памятуя о событиях новейшей финансовой истории) - не установилось.

Единственным способом вовлечь эти деньги в оборот и дать экономике новый импульс можно, лишь начав новую финансовую политику. То есть, - отказ от удержания курса маната, постепенная его девальвация параллельно с медленным увеличением денежной массы в стране. Наиболее оптимальный для этого способ - возвращение украденных вкладов.

В результате инфляции граждане Азербайджана потеряли практически все свои сбережения. Так, по состоянию на 1 января 1991 года граждане Азербайджана располагали в учреждениях Сбербанка СССР вкладами на сумму 3 млрд. 725 млн. рублей. Исходя из паритета покупательской способности, сегодня эта сумма адекватна 5 миллиардам 560 миллионам долларов. Понятно, что у правительства пока нет возможности выдать сразу более 25 триллионов манатов, поскольку долги государства по вкладам населению составляют почти 6 годовых бюджетов.

Но Сбербанк полностью принадлежал государству, а это значит, что по его долгам государство обязано платить в первую очередь. Деньги Сбербанка не исчезли в кармане финансового афериста, построившего очередную финансовую пирамиду, а были экспроприированы государством для общенациональных задач.

Азербайджан испытывает хронический дефицит частных инвестиций. И возврат населению долгов мог бы резко улучшить инвестиционный процесс в стране. И почему бы государству не разработать и не принять закон, согласно которому уже на данном этапе начать поэтапно выдавать вклад в сбербанке? До тех пор, пока государство не выплатит собственные долги населению, уровень доверия финансовым институтам у населения будет крайне низким, что не позволит начать формировать новую финансовую систему. А без эффективно работающей финансовой системы обречены на провал все экономические реформы. Проще говоря, без денежной крови экономика обречена на анемию.

ТЕЙМУР БАГИРОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 51, 13 mart 2004 г.