АРХИВ

ПОЛКОВНИКУ НИКТО НЕ ПИШЕТ

Информация об освобождении мятежного полковника, одного из первых Национальных героев Азербайджана не просто удивила, а поразила всю азербайджанскую общественность. "Этого не может быть, потому что не может быть никогда!" - хором повторили мы вслед за чеховским героем. Никто из нас не мог поверить, что власть пошла на освобождение одного из самых непримиримых борцов с режимом.

Но буквально спустя несколько часов после освобождения азербайджанский Робин Гуд, чье имя вселяло ужас в сердца иноземных захватчиков и отечественных грабителей, заставил нас вновь вспомнить мудрое изречение царя Соломона - "Все проходит". Сегодня он уже призывает жить не прошлым, а стремится к построению завтрашнего дня. Он не требует возмездия, не жаждет справедливости. Он просит прощения. Сегодня перед нами новый образ СУРЕТА ГУСЕЙНОВА.

"Я ВЕРИЛ ГЕЙДАРУ АЛИЕВУ"

- После первого вашего публичного заявления, в котором вы выразили благодарность президенту страны за свое освобождение из заключения, многие сделали вывод, что вы пытаетесь начать свою жизнь с белого листа. Неужели вы полагаете, что можно перечеркнуть прошлое?

- Я бы не был столь категоричным. Надо жить с верой в будущее. Лучше смотреть в будущее, чем жить прошлым. Думаю, что и в целом наш народ должен жить будущим. Сколько можно оборачиваться назад? С точки зрения построения подлинно демократического государства - если мы будем жить прошлым, то не сможем построить будущее.

Можно поставить крест на истории межличностных взаимоотношений, но историю Родины и народа нельзя забывать.

- В свое время вы объединили свои усилия с Гейдаром Алиевым. Интересно, вы до конца верили этому человеку?

- Я верил Гейдару Алиеву.

- Однако, вспоминая весь переговорный процесс, проходивший между вами и Г.Алиевым в июне 1993 года, а также по наблюдениям некоторых участников и свидетелей тех событий, вы очень долго раздумывали над решением - стоит ли поверить Г.Алиеву и принять его предложение?

- Гейдар Алиев был президентом, а я занимал должность премьер-министра. И я не хочу затрагивать тему наших взаимоотношений. Есть определенный кодекс и протокол, по которому взаимоотношения и беседы между двумя государственными лицами не должны раскрываться.

- До июньских событий вы были знакомы с Гейдаром Алиевым?

- Нет. Хотя в тот период я оказывал большую помощь Комитету обороны Нахичевани и помогал им с вооружением. Однажды Г.Алиев направил мне записку с благодарность за оказываемую помощь. Никаких других контактов у нас не было.

- Даже через посредников?

- Не было никаких посредников.

- Тогда почему в преддверии июньского мятежа в вашем окружении стали появляться лица, работавшие на Г.Алиева? Ведь Неймат Панахлы и Шадман Гусейн принимали самое непосредственное участие в июньских событиях. Как вы это можете объяснить?

- Думаю, они по собственной инициативе приехали в Гянджу. Тогда скончался мой отец, и на траурную церемонию прибыло множество людей с различных регионов страны. Неймат Панахов тоже приехал на похороны, а затем во время событий вошел в переговорный процесс.

- Если анализировать причины возникновения июньского кризиса с позиций сегодняшнего дня, то не кажется ли вам, что определенные силы через своих людей в вашем окружении намеренно осложняли ситуацию и пытались взять процесс под свой контроль?

- У меня нет по этому поводу конкретных фактов. Думаю, что на этот вопрос могут ответить представители правительства НФА, которые в 1993 году задались целью уничтожить меня и отдали приказ о наступлении на Гянджу. Я не согласен с тем, что июньские события были мятежом. Я не поднимал никакого мятежа, а находился на траурной церемонии своего отца. Я трижды просил их начать переговоры и отказаться от плана уничтожения моих войск. Обращался к президенту Эльчибею и готов был начать диалог.

Мне до сих пор непонятно, какими соображениями руководствовались правительство и президент Эльчибей, принимая решение о наступлении на Гянджу? Кому была нужна эскалация ситуации?

- Незадолго до июньских событий между Эльчибеем и Г.Алиевым состоялись длительные переговоры. Как вы думаете, может быть, для того, чтобы вызвать политический кризис в стране, именно на этой встрече и был разработан план наступления на Гянджу?

- Я ничего не могу сказать по этому поводу и не имею достаточной информации о деталях этих переговоров.

- Почему Г.Алиев в июне 1993 года пытался показать себя больным и немощным стариком, которому осталось жить всего считанные дни? Правда ли, что в те дни он для демонстрации очень часто принимал лекарства, и только потом вы поняли, что это обыкновенные витамины?

- Если честно, то не помню.

- Вы как-то заявили, что Г.Алиев даже встал на колени перед танком ваших солдат...

- Гейдар Алиев уже ушел в мир иной.

- Но он остался в истории. И как часто повторял сам покойный президент - народ должен постичь истину, не так ли?

- Да, это история, вы правы. Но Г.Алиев скончался. И по отношению к Гейдару Алиеву я могу сказать только одно - Аллах рахмят элясин.

- Но вы хотя бы смогли прояснить убийство двух вам близких людей - Мешади Вагифа и Зобика? Ведь именно Мешади Вагиф всячески убеждал вас не доверять Г.Алиеву и не принимать его предложения.

- Нет, это не соответствует действительности. Они были моими друзьями и братьями. Их позиция заключалась в том, что надо быть осторожным при встрече с незнакомым человеком и особенно на переговорах с ним. Они не настраивали меня против Г.Алиева.

- А каковы были мотивы их убийства?

- Состоялся суд над убийцами этих людей. Вина убийцы была доказана, и он получил пожизненное заключение.

"ПЕРЕМИРИЕ НАЧАЛОСЬ С ИЮЛЯ 1993 ГОДА"

- Когда Г.Алиев предложил вам пост премьер-министра, почему вы приняли его предложение? Почему приняли участие в новом переделе власти? Ведь восстановив справедливость, вы могли бы вновь вернуться на поля сражения в Карабахе.

- Во время нашей беседы с Г.Алиевым, я принял его предложение занять пост премьер-министра. В своем решении я руководствовался желанием скорейшего урегулирования карабахской проблемы. И новые полномочия позволяли мне это сделать.

- Но ведь вы и так занимались урегулированием карабахской проблемы, поскольку были одним из главных военачальников страны?

- Да, это так. Но Г.Алиев предложил мне этот пост, и я подумал, что вместе с человеком, обладающим таким большим политическим опытом, сообща, рука об руку мы сможем поскорее решить эту проблему. Как известно, потом в рамках ОБСЕ было принято решение о претворении в жизнь режима прекращения огня. - Но ведь режим перемирия был установлен только в мае 1994 года, то есть почти спустя год после вашей договоренности с Г.Алиевым.

- Нет, решение о прекращении огня было принято, если мне память не изменяет, во второй декаде июля 1993 года.

- Позвольте не согласиться. Режим прекращения огня был введен после подписания Бишкекского протокола в мае 1994 года. А еще в июле 1993 года шли боевые действия в низменном Карабахе.

- Просто армяне нарушали договоренность и продолжали боевые действия.

- Значит, получается, что в течение 10 (!) месяцев азербайджанские военные формирования сдавали один район за другим именно потому, что соблюдали какую-то неизвестную договоренность о режиме перемирия?

- В июле 1993 года в Баку прибыл председатель ОБСЕ М.Рафаэлло, и при его посредничестве было подписано соглашение о прекращении огня в зоне боевых действий в течение десяти дней. Но армяне не соблюдали эту договоренность, переходили в наступление и нарушали режим перемирия. Однако я считаю, что перемирие наступило уже в конце июля.

- Сразу же после прихода к власти Г.Алиев издал указ о роспуске около 50 самых боеспособных батальонов азербайджанской армии, и тем самым вся линия фронта была открыта для наступавшей армянской армии. Почему вы не возразили против этого решения?

- После визита в Баку М.Рафаэлло и достижения режима прекращения огня, я полностью занялся экономикой страны. Вопрос урегулирования карабахской проблемы полностью перешел в сферу влияния Минской группы ОБСЕ.

- По информации членов тогдашнего правительства, первые трения между вами и Г.Алиевым возникли после того, как вы настояли на том, чтобы контроль над правоохранительными и силовыми ведомствами осуществлялся именно вами. Насколько эта информация соответствует действительности?

- Вы опять возвращаетесь к прошлому. Что было, то было. Я не хочу отвечать на такие вопросы.

- Но вы можете хотя бы пояснить причину вашего недовольства условиями "Контракта века"? Ведь вы выступили против заключения этого соглашения?

- Я не выступал против "Контракта века", а лишь требовал, чтобы в этом соглашении интересы азербайджанского народа превалировали над всеми другими интересами.

"БАБА НАЗАРЛИ УМЕР С ГОЛОДУ"

- А почему власть обвинила именно вас в организации побега Рагима Газиева, Аликрама Гумбатова, Арифа Пашаева и Баба Назарли из следственного изолятора МНБ?

- Да, меня попытались обвинить в организации побега этих лиц. Но на суде им не удалось это доказать. Я вообще не имел информацию об этом побеге. Кстати, и сам бывший министр национальной безопасности Нариман Имранов на суде опроверг мою причастность к этому побегу. Об этом заявил и Фаик Мирзоев - офицер МНБ, организовавший побег заключенных. Он сам на суде признал, что в ходе следствия его заставили дать ложные показания и обвинить меня в организации побега. И несмотря на показания на суде Наримана Имранова и Фаика Мирзоева, все равно суд признал меня виновным по этому факту.

- А при каких обстоятельствах был впоследствии убит Баба Назарли? Вам что-нибудь известно по этому вопросу?

- Насколько я знаю, Баба Назарли в Москве обморозился на улице и умер с голоду. Во всяком случае, у меня такая информация.

- После побега заключенных из МНБ, стало ясно, что вы уже взяты в плотное кольцо, и круг вокруг вас начинает сжиматься. Кстати, по информации компетентных источников, уже в этот период вы были полностью обложены агентами Г.Алиева, и ваша судьба была предрешена. Неужели вы сами не чувствовали о готовящейся операции - "телеперевороте"?

- Нет, я так не считаю. Я принимал самостоятельные решения и никогда никому не позволил бы окружить себя агентами влияния.

- Кстати, летом 1993 года по вашему распоряжению был подготовлен проект указа о назначении близких вам покойного Айпары Алиева и Садая Назарова, находящегося ныне в изгнании в Словакии, советниками премьер-министра. Но Г.Алиев возразил против этого решения. С чем был связан протест президента?

- Г.Алиев был президентом. Не знаю по какой-то причине президент возразил против их назначения. Хотя проект их указа уже был готов. Я принял решение президента.

- Но по имеющейся информации, покойный Айпара Алиева на совещании, посвященном "Талыш-Муганской республике", обвинил Г.Алиева в инсценировке сепаратизма в Ленкорани и организации этих событий. Вам было известно об этом?

- Знаете, проблема "Талыш-Муганской республики" приходится на период правления НФА и, соответственно, досталась нам в наследство от прежнего правительства. Нам пришлось всерьез заняться решением этой проблемы. Айпара Алиев был посредником на переговорах между Г.Алиевым и А.Гумбатовым. Тогда я предложил его кандидатуру президенту, и он согласился с моим предложением. Но я не думаю, чтобы между ними произошел какой-то инцидент.

- Тогда почему Г.Алиев выступил против утверждения его в должности вашего советника?

- Не знаю.

- В тот период и Анар Мамедханов - ныне депутат и друг президента - входил в ваше ближайшее окружение?

- Я просто помогал КВН и даже принимал у себя всю команду.

"Я НЕ ПЕРЕДАВАЛ ОРУЖИЕ Р.ДЖАВАДОВУ"

- Насколько частыми были ваши контакты с Ровшаном Джавадовым в период вашей деятельности на посту премьер-министра?

- У нас не было частых контактов. Он только принимал участие в совещаниях Кабинета министров в качестве заместителя министра внутренних дел. У нас с ним была всего одна встреча. Однажды на совещании у президента Ровшан Джавадов пожаловался на то, что Кабмин должен оказывать МВД финансовую поддержку и увеличить субсидии. После этого я пригласил к себе Р.Джавадова и поинтересовался - чем мы можем помочь МВД?

- Но накануне октябрьских событий вы передали часть своей боевой техники Ровшану Джавадову...

- Нет, у меня на тот период уже не было никакой боевой техники. Министерство обороны направило свою технику в сторону ОПОНа. И там со стороны гражданского населения стали раздаваться призывы не допустить братоубийственную войну. После этих призывов солдаты оставили эту технику перед базой ОПОНа и покинули район дислокации.

Я с самого начала выступал за мирное урегулирование этой проблемы, за переговоры.

- Известно, что 2 октября вы встречались в своем кабинете с Ровшаном Джавадовым и обсуждали с ним ситуацию в стране.

- Это не соответствует действительности.

- Почему же 4 октября, когда Г.Алиев упорно пытался дозвониться до вас, вы не поднимали трубку телефона?

- Я два дня не спал и был очень уставшим. Поэтому в этот день я решил отдохнуть в комнате для отдыха, а своему помощнику строго поручил не нарушать мой покой, чтобы я мог выспаться и прийти в себя. У меня голова раскалывалась. Я должен был поспать хотя бы час. Возможно, Г.Алиев звонил именно в это время, не знаю.

- Но у президента существует отдельная линия связи с премьер-министром. Неужели ваш помощник не мог вам сообщить о том, что звонит именно Г.Алиев?

- Но ведь они знали, что я нахожусь на своем рабочем месте. В те дни президентская гвардия охраняла как президентский дворец, так и Кабмин. Мои автомобили и шоферы находились во дворе, и, наконец, чуть позже я в собственном кабинете дал интервью телекомпании ANS. Видимо, Г.Алиева неправильно проинформировали, и он подумал, что я покинул пределы своего кабинета.

"ДО КОНЦА ОКТЯБРЯ 1994 ГОДА Я НАХОДИЛСЯ В БАКУ"

- После октябрьских событий вы встречались с Г.Алиевым?

- Да, мы встретились наедине и наша беседа продолжалась примерно полтора часа. К сожалению, президенту передали неправильную информацию о каком-то мятеже в Гяндже. На суде был доказано, что в тот день в Гяндже не было никакой попытки переворота и сам командир гянджинского ОПОНа признал, что посты перед зданием исполнительной власти были выставлены им. Опоновцы также признали, что мои родственники просили их разойтись, поскольку любые беспорядки в городе будут связаны с моим именем. Все эти показания прозвучали в суде. Просто Г.Алиева неправильно проинформировали и связали это с моим именем. Но я не ушел добровольно в отставку. Эта была воля президента.

- После вашей отставки Расул Гулиев провел с вами встречу, где обсуждался вопрос о вашем назначении послом в одну из зарубежных стран. Что помешало этому назначению? И когда вы покинули пределы Азербайджана?

- Да, мне предложили должность посла в одной из среднеазиатских стран. Я сказал, что подумаю над этим предложением. Но уже через два-три дня я получил информацию о том, что генпрокуратура готовится к моему аресту. До конца октября я находился в Азербайджане.

- В Гяндже?

- Нет, я находился в Баку, следил за событиями в стране. И когда понял, что власть намерена арестовать меня, то покинул Азербайджан. Я переехал в Россию, оставался в окрестностях Москвы, а затем мне приходилось очень часто меня место жительства.

- Вы обратились к официальным властям России?

- Нет. В России я жил по другим документам - по паспорту гражданина Грузии.

- Но спустя некоторое время вы занялись в России официальной политической деятельностью?

- Нет.

- Но ведь вы вместе с Аязом Муталибовым основали движение "Гражданский союз" и заняли пост генерального секретаря организации. И после этого на страницах газеты "Аргументы и факты" появилось ваше интервью, разоблачающее Г.Алиева...

- Да, мы встречались с Аязом Муталибовым за городом. Но журналисты переврали мои слова, и чуть позже я даже направил опровержение в редакцию газеты "АиФ". Дело в том, что в интервью я говорил на азербайджанском, а один из гянджинцев, проживающих в России, перевел мою речь на русский язык. Может быть, это он допустил некоторые погрешности. Что касается "Гражданского союза", то эта организация существовала лишь на бумаге.

- А каковы были ваши дальнейшие планы в России?

- Я не собирался оставаться там и уже готовился к переезду в одну из западных стран, где должен был получить политическое убежище. Все мои родственники были рассеяны по необъятным просторам России. Я хотел собрать их и вместе уехать за рубеж. Но не успел.

- А насколько соответствует действительности информация о том, что в 1996 году вы вступили в переговоры с представителями российского генералитета с целью подготовки вторжения в Азербайджан через территорию Дагестана? И что на эту операцию вы якобы передали одному из азербайджанских эмигрантов 5 миллионов долларов, но ваш представитель предал вас и, встретившись с тогдашним генпрокурором Эльдаром Гасановым, поведал ему весь план готовящейся операции?

- Действительно, эти события имели в России место. Но не со мной. Российские генералы вели переговоры и договаривались совершенно с другими политэмигрантами. Представители именно этих людей присвоили деньги и рассказали обо всем азербайджанским властям.

Беседовал ЭЙНУЛЛА ФАТУЛЛАЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 53, 3 aprel 2004 г.