АРХИВ

РУБИКОН ПЕРЕЙДЕН

В Европе пробил час истины. В ночь на 19 июня главы государств и правительств 25 стран отпраздновали звоном бокалов шампанского подписание конституционного договора, который после ратификации станет конституцией Евросоюза.

Процесс ратификации европейской конституции должен отделить зерно от плевел, независимо от того, каков будет исход референдумов в отдельных странах. Кто ратифицирует этот договор, будет и дальше принимать участие в важных политических фазах европейской интеграции. Кто не ратифицирует, останется в зоне свободной торговли - не больше и не меньше.

С чисто юридической точки зрения, только что принятая конституция вступит в силу тогда, когда ее ратифицирует каждая страна. Если в Великобритании или Польше результаты референдумов будут отрицательными, тогда нельзя будет просто так вернуться к status quo ante. Тогда начнется процесс, который оторвет авангард интеграции от остальных членов ЕС. И, в конечном счете, не имеет значения, как это произойдет - то ли путем разработки нового проекта конституции, выходом из Союза тех, кто не ратифицировал или путем каких-то конституционных уловок. Если все 12 членов зоны евро ратифицируют конституцию, это будет означать мощный импульс. Но это будет означать также, что ЕС, каким мы знаем его сегодня, окажется на пороге своей гибели. Не как внутренний рынок, но как сила политической интеграции Европы. Великобритания и Польша и, может быть, Швеция или Дания, хотя и останутся членами ЕС, но при этом уже речь будет идти о членстве в не очень интересном клубе.

Основная проблема заключалась в обеспечении баланса интересов. Маленькие и средние страны пытались выторговать себе гораздо более выгодные позиции при принятии решений. И только Польше в лице своего премьера до конца отстаивала право Европы быть исключительно христианской. Но Франция и Германия, используя свой авторитет, "продавили" приемлемое для них решение, заявив, что не намерены обсуждать иные предложения. Согласно предложенной Дублином компромиссной формулировке, решения будут считаться принятыми, если за них проголосует 55% стран-участниц, причем их население должно достигать 65% от общей численности населения Евросоюза.

Между тем ряд политологов выступили с утверждением, что предложенная Ирландией система голосования в Совете министров выгодна "большим" и "малым" странам ЕС. Эксперты подсчитали, что переход на новую схему увеличит при принятии решений политический вес Германии, Великобритании, Франции и Италии, а также Мальты, Люксембурга, Латвии и других малонаселенных государств. Напротив, от этого решения проигрывают "средние" страны, включая Польшу, Испанию, Португалию, Венгрию, Бельгию и Грецию. В соответствии с новой формулой, для блокирования решения, принимаемого квалифицированным большинством, необходимо, чтобы за это высказались четыре государства, представляющие, по меньшей мере, 15% всего населения ЕС.

Что касается упоминания христианских ценностей в преамбуле проекта европейской конституции, вокруг чего также было сломано немало копий, то было решено вообще отказаться от упоминания как Бога, так и христианской религии.

Принятие Конституции не решило всех разногласий, а лишь перенесло их в иную плоскость. Противостояние Франции и ее союзников и так называемого "атлантического" блока под предводительством Великобритании опять раскололо Европу на два лагеря. Ответом на скептическое отношение некоторых стран к интеграции станет оживление дебатов о европейском авангарде. Речь идет не о ядре Европы вокруг Германии, Франции и небольшой группы стран, которых можно пересчитать по пальцам, а именно о той группе, которая составляет срез ключевых сфер европейской политики: валютный союз и Шенгенская зона, свободное перемещение граждан. Эта группа и без того представляет из себя авангард в том смысле, что в прошлом она всегда была готова к большей интеграции, чем прочие государства.

Действительно, принятие евроконституции - важный шаг, но он пока не ставит точку в сложном и длительном процессе интеграции. Новому тексту европейского законодательства еще предстоит пройти ратификацию в национальных парламентах (большинство в которых теперь принадлежит оппозиционным силам). Особенно непросто обстоят дела в Соединенном Королевстве, где в последнее время наблюдается серьезный рост антиевропейских настроений. Достаточно вспомнить то количество голосов, которое завоевали на последних парламентских выборах британские консерваторы (традиционные евроскептики) и близкая к ним Партия независимости, получившая 12 мест в новом Европарламенте.

В качестве главной причины, по которой после принятия Конституции так и не была утверждена кандидатура нового председателя Европейской комиссии, эксперты называют именно непримиримость позиций Франции (традиционного локомотива европейской интеграции) и Великобритании. Проблема по-прежнему кроется в принципиальных разногласиях по поводу того, каким именно образом должен развиваться Европейский союз.

Лондон придерживается жесткой проамериканской позиции и видит новую Европу прежде всего в качестве свободного, открытого рынка, не обращая при этом существенного внимания на сам процесс интеграции и его сроки.

Позиция Франции диаметрально противоположна. Французское правительство выступает за более консервативную экономическую политику и за сильную и единую Европу - достойного конкурента Соединенным Штатам.

Согласие глав государств и правительств расширенного ЕС по поводу будущей конституции - это еще не исторический успех, как его преподносят. Если правительствам не удастся донести до людей свое видение Европы, то конституция провалится.

Можно ли сказать, что у ЕС теперь есть конституция? Нет. После многолетней тяжелой борьбы появился лишь проект. Но спор о том, сделает ли принятый текст Европейский союз более демократичным, прозрачным или, по крайней мере, работоспособным, уже разгорелся. Не рассматривая его содержание, представленный текст конституции уже как проект имеет исторический изъян: он по форме и содержанию принят на конференции глав государств и правительств, а не на специально созванном для этого законодательном форуме.

Европейский Союз - если, конечно, все 25 государств ратифицируют конституцию - будет менее демократичным, менее социально ориентированным и менее дееспособным по сравнению с тем, на что надеются европтимисты.

Речь идет о неразрешенном конфликте: следует ли интерпретировать конституцию как инструмент форсированной европейской интеграции или как рычаг для ее содержательного и территориального ограничения. Участники саммита, которые упорно называют свое решение историческим успехом, не лгут. Впервые Европейский союз как целое становится субъектом международного права. Впервые европейская хартия основных прав - включая основные социальные права - становится обязательной для всех государств союза. Несмотря на все компромиссы, авторитет Европарламента повышается. А принцип "двойного большинства" - по количеству государств и численности населения - защищает небольшие государства от безраздельного господства крупных государств, так же как и возможность блокировать решения большинства в случае, если с ними не согласны более трех государств, вне зависимости от размеров.

С одной стороны, Европа получила первую в своей истории единую конституцию, с другой стороны, ясно определилось деление единой Европы на два лагеря: тех, кто хочет быстрее идти по пути превращения ЕС в "федерацию государств и народов" (Франция, Германия, Бельгия, Люксембург:), и тех, кто за сохранение ЕС как "клуба суверенных наций" (Великобритания, Италия, Дания, Польша и большинство новых членов ЕС из бывшего соцлагеря).

Совершенно очевидно формируется "Европа двух скоростей". Но не это важно, важно другое - будет ли ЕС союзом отдельных государств или наднациональным парагосударством? Если ЕС не будет союзом народов, то ему не устоять на ногах.

РУСЛАН ТАГИЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 62, 26 iyun 2004