АРХИВ

ЧЕРНОЕ И БЛЕДНОЕ

И это наш президент! Именно это ироническое выражение пришло на ум, когда в прошедшее воскресенье по всем национальным телеканалам прошла грандиозная пиар-кампания. Именно "пиар-кампания", призванная явить обществу новый образ азербайджанского монарха.

Поверить в то, что Ильхам Алиев (вместо того, чтобы использовать выходной день для релаксации), самолично сев за руль "мерседеса", совершил поездку в славный поселок Маштаги, чтобы воочию понаблюдать, как строится маштагинская дорога, могут либо неисправимые оптимисты, либо пациенты заведения, которое по странному стечению обстоятельств расположено на пути прохождения новой трассы.

Ильхамофилы взревели от восторга, потому что теперь все аргументы ильхамофобов о том, что президент у нас совершенно бесталанное тело, были опровергнуты самим Ильхамом Алиевым. Выяснилось, что хотя бы одно он точно может делать - управлять собственным автомобилем.

ДУРАКИ И ДОРОГИ

Но начнем по порядку. В воскресенье Ильхам Алиев, которому сам Бог велел отдохнуть от тяжелой рабочей недели, появился на телеэкранах. Пикантная подробность сего появления заключалась в том, что президент, как простой смертный самолично сидел за рулем "мерседеса". Остановившись у железнодорожного переезда он наткнулся на группу местных активистов.

Вид у маштагинских активистов, увидевших, что президент страны в маечке вылезает из-за руля "мерса", был весьма озадаченный. Тут же начались беседы монарха с подданными. В ходе беседы маштагинцы, увидев, что президент наш - рубаха-парень, так обрадовались, что стали выражать недвусмысленные знаки внимания главе государства. Один из маштагинцев прямо так и заявил: "Отныне все жители Маштагов будут стоять за спиной у Ильхама Алиева".

Наш президент совершил поступок, на который не способен даже американский президент. Тем более, что трудно себе представить Джорджа Буша, посещающего Маштаги. И еще более трудно представить маштагинцев, поддерживающих Джорджа Буша.

Что же касается того, что маштагинцы пообещали всегда поддерживать Ильхама Алиева и стоять у него за спиной, то лично я бы посоветовал президенту быть поосторожнее. Зная реноме этого селения, поворачиваться к его жителям задом - верх неосторожности. И конечно, можно согласится с маштагинским аксакалом, что Джордж Буш так бы уж точно не поступил. По крайней мере, служба президентской безопасности не позволила бы ему оставить маштагинцев в арьергарде.

Как выяснилось в ходе исторической встречи, растиражированной электронными СМИ по всему миру, цель президентской поездки в Маштаги весьма банальна - осмотр строительства дороги, ведущей в этот поселок. В частности, по РТР прошел явно заказной сюжет о посещении И.Алиевым Маштагов. Комментарий сюжета был такой: "Молодому азербайджанскому президенту приходится самому проверять качество дорог". Прямо "Ленин и печник" какой-то!

Предыдущую дорогу в Маштаги построил еще первый президент страны Аяз Муталибов и называлась она "дорогой к теще", так как жена первого президента - уроженка этого бакинского селения. У жены Ильхама Алиева маштагинских корней вроде бы нет, но это не помешало ему осуществить строительство новой дороги. Если бы И.Алиев захотел пойти по стопам Муталибова, то ему пришлось бы строить дорогу в противоположном направлении.

Лично осмотрев качество укладываемого асфальта в свете юпитеров, президент взасос поцеловался с несколькими маштагинками и неожиданно удалился, сопровождаемый буйным градоначальником (активность которого, видимо, подогревалась близостью альма-матер), который призывал маштагинцев молить Бога, чтобы он не забрал у них такого заботливого главу государства. Маштагинцы и вся страна остались в полном недоумении.

Для большинства наблюдателей очевидно, что растиражированная версия о президентской заботе насчет качества дорог - не что иное, как просто дворцовая инсинуация. Безусловно, для Азербайджана (как и для любой страны на русском постколониальном пространстве) актуальны две извечные проблемы - дураки и дороги. И можно предположить, что не имея возможности справиться с дураками, президент решил расправиться со второй стратегической бедой.

Но трасса Баку-Маштаги вовсе не имеет стратегического значения, и посему ее посещение действующим главой государства, мягко говоря, сомнительно. К тому же сам визит в доныне опальные селения (а Маштаги именно опальное селение, которое показательно подверг опале отец нынешнего президента за устойчивую поддержку первого президента Аяза Муталибова) несет в себе гораздо больший смысл, чем хотят представить апологеты власти. Ну не искать же политической поддержки он приезжал у маштагинцев. Может, после подобного акта любви маштагинцы и полюбят Ильхама Алиева, но вряд ли смогут оказать ему поддержку. Судьба Аяза Муталибова, который был их прежним политическим кумиром, в этом смысле характерна и поучительна. Горький опыт первого президента показывает, какой бывает участь власти, опирающейся на подобную поддержку.

Так что, очевидно, что это была пиар-акция, потому что были мобилизованы все пиар-ресурсы властей. Но подобная пиар-акция была бы оправдана и понятна в период предвыборной кампании, а ведь до очередных выборов еще много времени. Зачем же президент в открытую занимается популизмом?

Происшедшее можно расценивать как запрограммированный акт властей, который преследует какие-то не совсем понятные цели. Это мессаж - вполне конкретный и осязаемый. Мессаж всем доныне отверженным, гласящий, что наступили новые времена.

ИЛЬХАМОВСКИЙ ОППОРТУНИЗМ

В чем цель подобных изменений? Исключительно в том, чтобы показать доныне отверженным регионам, что грядут перемены. Почему Ильхам Алиев, который по крайней мере до следующих выборов мог спокойно сидеть на троне, предпринял пропагандистскую акцию, цель которой очевидна - добиться поддержки у значительной части населения? И зачем ему нужна эта поддержка?

Заметьте, что блиц-визит в Маштаги произошел почти сразу же после посещения еще одного опального региона - Гянджи. В отместку за Сурета Гусейнова патриарх практически уничтожил этот город, но его наследник полностью реабилитировал Гянджу своим посещением.

Если присмотреться к действиям Ильхама Алиева в последнее время, то все ярче проявляется тенденция к опровержению им базисных положений гейдаризма. Практически в большинстве сфер наблюдается откат от устоев гейдаровского учения. Поездка в регионы, и тем более - визит в Маштаги, стали подтверждением того, что отношение ко всем регионам претерпевает изменения. Если раньше регионам была уготована роль экстенсивного и депрессивного придатка к бакинскому промышленному региону, то отныне власть делает все от нее зависящее, чтобы регионы оживить.

Новая региональная политика властей направлена на создание в регионах предпосылок для изменений. И это неспроста, потому что именно регионы дают львиную часть протестного электората.

Меняется вся пирамида ценностей. Взять хотя бы взаимоотношения во власти. Практически наблюдается децентрализация власти, ее раздробление на несколько олигархических и перманентно конфликтующих друг с другом группировок. Меняется суть отношений между президентом и подчиненными, на смену принципу, который проповедовал Гейдар Алиев: "Я президент, а вы дураки", приходит подход взаимных интересов. Вместо постоянного нагнетания административного прессинга - полная административная вольница. При кадровых назначениях больше не взимаются взятки, и регион не отдается на откуп по принципу "кормления". Отныне региональный назначенец обязан соблюдать общие правила игры и делится прибылью. А часть своей прибыли он обязан тратить на нужды региона.

По сути, у нас на глазах власть из военизированного трайбового подразделения, возглавляемого авторитарным командиром, превращается в кооператив олигархов. Меняются не только отношения во власти, но и отношение власти к бизнесменам.

Практически произошел отказ от большевистско-экспроприационной политики военного капитализма в пользу более либеральной модели взаимоотношений бизнеса и власти. И хотя сделано это по объективным причинам (все независимые бизнесмены практически уничтожены, а сохранившиеся влачат жалкую участь), акценты значительно сместились.

Изменения затронули и взаимоотношения между правящим трайбом и монархом. Все более наглядной становится тенденция к отторжению власти от трайба и попытка опереться на другие силы.

И наконец, полностью изменился статус членов президентской семьи. Братья покойного президента лишены большинства полученных от патриарха монополий. У них отобраны даже крупные объекты собственности. Все это происходит на фоне невиданного обогащения олигархов из личного окружения Ильхама Алиева, а это значит, что наступает конец построенной патриархом системы семейного контроля над доходными отраслями экономики. На смену ему пришел контроль со стороны друзей.

Но наибольшие изменения произошли в поведении самого Ильхама Алиева. После посещения Маштагов почти все почувствовали разницу в манере поведения Гейдара и Ильхама Алиевых. Все больше в действиях новой власти проявляется попытка не делать скидок на особенности национального менталитета. Попытка, в условиях засилья провинциализма практически обреченная на провал.

Эти действия показывают, что несмотря ни на что, Ильхам Алиев - нетипичный азербайджанец. Его действия, его поведение в народе и семье могут вызвать положительный отклик лишь в душах весьма небольшой прослойки лиц. Это социальная группа, не имеющая политического веса в внутриазербайджанском общественном сознании. Это чужеродный элемент. В то же самое время большинство населения эти нововведения не воспринимает.

Желая этого или нет, Ильхам Алиев по всем направлениям демонстрирует оппортунизм по отношению к политике, проводимой его же отцом. Подчеркивая на каждом слове преемственность своей власти с прежним режимом, на деле он раз за разом сокрушает устои этой преемственности.

ПЛОХОЙ И ХОРОШИЙ

Складывается впечатление, будто власть намеренно лепит из Ильхама Алиева полный антипод его отца. Если присмотреться, то явно прослеживаются его стремления во всех вопросах демонстрировать оппозиционизм по отношению к собственному родителю. Может, причина этого кроется в личных экзистенциях Ильхама Алиева? Ведь он, как долго подавляемая личность, может, сам того не ведая, стать полным антиподом отца. А может, власти намеренно разыгрывают некий план, согласно которому все плохое, что было, должно отождествляться в народном сознании с Гейдаром Алиевым?

Взяв на себя черновую грязную часть работы, он создал возможность сыну пользоваться плодами стратегических преимуществ. К примеру, уничтожив бизнес почти на корню и решив задачу безальтернативности финансовых источников, патриарх создал предпосылки для того, чтобы его сын на новом этапе смог либерализовать экономическую политику. Или, к примеру, загнав в глубокую кому регионы и решив задачу их полного исключения из общественно-политической жизни страны, он дал своему наследнику карт-бланш по возможности вдохнуть в регионы новую жизнь и заслужить этим благодарность людей.

Дав полную экономическую свободу членам Семьи, патриарх сконцентрировал именно на них флюиды народного недовольства, подпитываемого волнами социального неравенства. А теперь, ограничив могущество членов Семьи, Ильхам Алиев получил возможность заработать дополнительные очки.

Аналогичная ситуация наблюдается практически по всем направления развития государства. Все годы своего правления Гейдар Алиев разменивал свои уникальные политические таланты и всю свою харизму на подлинные материальные ценности. При этом он действовал самыми прямолинейными и непопулярными способами, и посему сегодня у его преемника появился карт-бланш: любые его либеральные изменения будут встречены измордованным азербайджанским обществом "на ура".

Все это напоминает старый ментовской прием - про плохого и хорошего полицейского. Помните, вначале один полицейский измордовывает подозреваемого, а потом приходит другой, который относится к подозреваемому по-человечески, и обрадованный задержанный выкладывает ему все на блюдечке с голубой каемочкой.

Вполне вероятно, что и нынешняя либерализация, и смена ориентиров в действиях власти были заранее спланированы патриархом. Но единственное, что не вписывается в эту схему, - поведение самого Ильхама Алиева. Иллюстрацией этой тенденций стало его появление в Маштагах.

Произошло знаковое явление - народу был явлен новый имидж верховного правителя. Ярко появилось полное несоответствие его типажу властелина, созданному в народном сознании его отцом. Ильхам Алиев - это не Гейдар Алиев. Этого не оспаривают даже апологеты ильхамизма. Даже просто визуальные наблюдения не позволяют говорить о наличии у И.Алиева хотя бы части политических талантов отца. Нет у него и харизмы, ибо вся его жизнь прошла в отцовской тени. На фоне отца он всегда был серой обыденностью. И вот теперь он решил явить населению свой новый имидж.

Главная его ошибка - неучет национальной специфики. Власть на Востоке - вещь сакральная, базирующаяся не на реальных достоинствах кандидатов на нее, а на мифическом признании народом за ними права на власть. Основа этой парадигмы в том, что власть и народ существуют в разных измерениях. Это некое подобие греческой мифологии, где власти автоматически уготовано место на Олимпе, а верховному правителю - титул Зевса.

Покойный президент всегда поддерживал олимпийский статус власти. Возьмем к примеру то, как он ездил на работу. Это был целый церемониал, эффективность которого с точки зрения безопасности были минимальной, но зато с точки зрения давления на психологию - максимальной. Для многих сам факт такой массированной охранной церемонии подтверждал весомость самой фигуры патриарха.

Ильхам Алиев этот церемониал изменил, тем самым желая показать, что он ничего не боится. О разлагающем влиянии этого шага на общественное сознание он даже и не подумал. Ведь если на власть никто не покушается, значит она ничего из себя не представляет. Как в анекдоте про неуловимого ковбоя Джо, который был неуловим только потому, что никому ни на фиг был не нужен.

Поездка в Маштаги еще раз свидетельствует, что политтехнологии, выбранные Ильхамом Алиевым, имеют весьма сомнительное качество. Самое глупое, что могут сделать боги, - это опустится на уровень людей. Что в данном случае и было осуществлено. За всю нашу новейшую историю только один человек позволил себе подобное - юродивый Абдурахман Везиров, судьба и горькая участь которого послужили примером для последующих руководителей. Ни Аяз Муталибов, ни сменивший его А.Эльчибей таких ошибок себе уже не позволяли. Не говоря уже о патриархе, который прекрасно знал, как надо себя вести с этим народом.

А вот его сын этого почему-то не знает или знать не хочет. И пытается навязать обществу абсолютно новый имидж "народного монарха". Чем в очередной раз доказывает, что он полный антипод своего отца.

НАШ БРЕЖНЕВ

За всей этой вакханалией скрывается один весьма серьезный факт. Власть, не умея и не зная каким образом осуществить институциональные реформы, но понимая востребованность перемен, пытается изменить не суть, а внешние параметры гейдаризма. Пользуясь благополучно складывающейся международной и экономической конъюнктурой, она пытается сохранить основные устои, но придать самому строю цивильные черты.

Понятно, что с страшным кагэбэшным оскалом гейдаризма невозможно войти в Европу, поэтому отсюда цель - либерализация тех отраслей, где изменения носят декоративный характер и не наносят режиму ощутимого вреда. Это попытка создать власти новый имидж.

Большинство действий власти носит популистский характер. Характер, абсолютно не диктуемый ни реальной политической ситуацией, ни известными угрозами. А это значит, что Ильхам Алиев пытается завоевать голоса населения.

Для чего это ему необходимо, если до следующих выборов еще много времени? Скорее всего, это ему нужно, поскольку страна находится перед серьезными испытаниями, а личная власть преемника подвергается эрозии. Не обладая яркими политическими талантами, он все больше теряет контроль над ситуацией.

Ильхам Алиев - бледная копия своего отца, больше похожая на негатив. Если Гейдара Алиева, как и весь период его правления, можно было назвать черным, то правление Ильхама Алиева - серо и блекло. Посему не имея отцовской харизмы и талантов для управления страной, Ильхам Алиев приступил к практической торговле параметрами гейдаризма. По существу он пошел на сговор с обществом: вы терпите меня, а я потихоньку уничтожаю режим, построенный моим отцом. При этом в общество вспрыскиваются преференции за социальное послушание. Как в старой детской считалочке: "Если хочешь сладко кушать, надо только власти слушать".

Попытка заручиться поддержкой общества так велика, что Ильхам Алиев не брезгует привлекать голоса париев - тех, с кем его отец не желал иметь дела. Видимо, тут одно из двух: либо позиции Ильхама Алиева крайне слабы, либо он полный профан в политике и пытается заниматься популизмом не из соображений прагматизма, а просто потому, что ему нравится всем нравиться (простите за каламбур). В этом случае страну ждут серьезные испытания, потому что использование популизма в личных целях еще никого до добра не доводило.

Все это очень напоминает период застоя, когда Брежнев (а точнее - те, кто стоял за ним) пошли на придание сталинистской по сути системе более цивильного и приемлемого мировым сообществом вида, при этом сохранив основные параметры режима. Сходство подчеркивается еще и тем фактом, что та и эта модель базировались на эксплуатации стратегических природных богатств и их использовании для смягчения социальной напряженности.

Но опыт развалившегося СССР наглядно показал, что обреченный режим не могут спасти никакие косметические меры. Те изменения, что происходят в стране, неизбежно ослабляют власть. И эта власть сама копает себе могилу.

Гейдаризм не подлежит трансформации. Я писал это сотню раз и готов написать в сто первый. Вопрос заключается не в судьбе построенного режима - она очевидна. Вопрос даже не в том - развалится он или нет. Вопрос в другом - с какой скоростью этот развал будет происходить. И не произойдет ли так, что, пожрав все национальные ресурсы, гейдаризм, как и раковая опухоль, похоронит вместе с собой и саму национальную государственность?..

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 62, 26 iyun 2004