АРХИВ

КРАЙНИЕ МЭРы

Недавно азербайджанский бизнесмен (один из немногих сохранившихся) в узком кругу заявил: "Если так пойдет и дальше, то в скором времени придется получать грузинское подданство". Таким был его комментарий после прочтения интервью грузинского министра экономики Кахи Бендукидзе. Особенно взволновал его тот момент, где грузинский министр заявил, что главная его цель - уничтожение министерства, которое он возглавляет, как ненужного. То есть сделать так, чтобы грузинская экономика не нуждалась в министерстве экономики.

При всей двусмысленности подобного заявления очевидно, что по крайней мере декларативно грузинская экономика начинает либерализоваться. То есть - идти в необходимом направлении. Ничего нового господин Бендукидзе не открыл. Так, еще апологеты чикагской экономической школы утверждали, что в странах, где работает министерство экономики, не работает экономика. И наоборот - где подобное министерство не работает, экономика процветает.

Экстраполировав этот тезис на грешную азербайджанскую действительность, приходится признать, что в Азербайджане министерство экономики (или как оно теперь называется - экономического развития) не просто работает, но и укрепляет свою гегемонию.

Министерство экономического развития некоторые эксперты пытаются представить в качестве рассадника экономического либерализма в Азербайджане. При этом они не обращают внимания, что это ведомство, вопреки устоявшемуся мнению, внедряет в экономику абсолютно противоположные тенденции. Одним из ключевых параметров либеральной модели является децентрализация экономического управления, переход от контроля микроэкономических параметров на макроэкономические рычаги стимулирования экономики.

Экономике социализма была характерна максимальная централизация. Уровень принятия решений по большинству ключевых проблем находился в центральных органах управления. Либеральная модель предусматривает, что вся полнота принятия решений должна находиться на уровне предпринимательской единицы.

Приватизация и либерализация - всего лишь средства для перехода от государственной к частной мобилизации капитала, от централизованного управления - к локальному. Но посмотрим, что происходит на самом деле.

В качестве подтверждения можно привести следующий пример. Недавно в республиканской прессе появилось несколько брызжущих слюнями от радости статей о том, что в Азербайджане наконец должна открыться еще одна компания по производству цемента.

Суть проблемы заключается в том что на нашем рынке цемента наблюдается хронический дефицит. В свете резкого роста потребления цемента в связи с увеличением строительно-монтажных работ единственный монопольный производитель "Гарадаг цемент" начал потихоньку поднимать цену. Когда и это не помогло, начались административные ограничения на выдачу цемента.

Постигший страну цементный кризис берет свои истоки в конце прошлого века, когда в угоду монополисту, пользовавшемуся покровительством Семьи, был ограничен ввоз цемента из других стран. Теперь же, установив монопольный контроль над дистрибуционной сетью, "Гарадаг цемент" играет по своим монопольным правилам.

Но главная проблема даже не в этом, а в том, как реагирует Минэкономразвития на изменение конъюнктуры. Так вот, судя по информации, МЭР ведет переговоры с инвестором... по поводу открытия еще одного завода по производству цемента.

Заметьте - МЭР ведет переговоры. А на каком, спрашивается, основании? Кто уполномочил МЭР вести эти переговоры? Если экономика Азербайджана открыта для инвестиций, то МЭР не имеет права ни вести подобные переговоры, ни выбирать инвестора, ни решать - сколько будет производителей цемента в стране.

Не говоря уже о Кахе Бендукидзе, даже кумир Фархада Алиева - его российский коллега Герман Греф - при всей зарегулированности российской экономики никогда не опускается до таких банальных микроэкономических действий.

Вышеупомянутое ярко демонстрирует порочную практику. Ни для кого не секрет, что для того, чтобы инвестировать в экономику Азербайджана, необходимо получить благословение МЭР.

Теперь возьмем ситуацию в сфере телекоммуникаций. Притчей во языцех стали высокие тарифы, особенно в сфере мобильной связи. При таком количестве абонентов азербайджанская мобильная связь остается самой дорогой в мире. В РФ цены на эти услуги связи меньше, чем у нас, в три раза, в Грузии - в два. Все это - результат конкуренции.

А в Азербайджане по неизвестным причинам третий оператор, который мог бы нарушить гегемонию двух сестер "Азерсель" и "Баксель", так и не появился. МЭР, некогда активно лоббировавший появление третьего оператора, резко замолчал, как только вовлек в сферу своего влияния компанию "Баксель".

Подобные примеры - лишь верхняя часть айсберга проблем, с которыми столкнулась азербайджанская экономика. МЭР присвоил себе полномочия главного управляющего всей экономикой страны. Странно, что сам этот факт почему-то не вызывает у иностранных экспертов негодования. А ведь это - показатель того, что экономика Азербайджана находится в крайне несвободном состоянии.

По сути, сегодня МЭР превращен в экспертный комитет бизнес-империи Фархада Алиева, поскольку к инвестированию в Азербайджан допускаются только организации, согласные сотрудничать с структурами, находящимися под его "крышей".

Или возьмем другой аспект деятельности МЭР - приватизацию. Процесс приватизации крупных объектов государственной собственности практически остановлен. Вместо него разрабатываются планы передачи предприятий под управление частных компаний. Все компании, побеждающие в инвестиционных конкурсах, похожи как две капли воды - они не имеют биографии, зарегистрированы в офшорных зонах и контролируются руководством МЭР. Победив на конкурсе, они не в состоянии выполнить взятые на себя обязательства. Таким образом, под видом передачи предприятий под внешнее управление происходит их передача в управление руководства МЭР.

То же самое происходит с государственной собственностью. Эффективность ее управления вызывает серьезные вопросы. Суть всех идущих процессов, тренд тенденций очевиден - полное превращение МЭР в штаб по оперативному управлению всей экономикой.

Централизация управления экономикой и принятия решений в этой области достигла невиданных масштабов. На фоне разговоров о либерализации бизнес-климата в стране, на самом деле ведутся действия, направленные на максимальную концентрацию управления всеми секторами экономики в руках органа на это не уполномоченного, заинтересованного и некомпетентного.

Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что азербайджанская экономика, согласно проведенным МБРР опросам, является самой несвободной в регионе. Экономическая свобода, без которой немыслимы прогресс и процветание, опирается на частную предпринимательскую инициативу, свободную от тисков управляющих структур. МЭР может задушить предпринимательство в своих объятиях, пытаясь превратится в громадного спрута.

По сути, сегодня необходимо переименовать МЭР в МБ - министерство бизнеса, поскольку это ведомство пытается курировать все бизнес-проекты, начиная с самых мелких и заканчивая самыми крупными. Причем делается это вовсе не в целях развития бизнес-структур, поскольку в этом случае деятельность МЭР была бы направлена на улучшение бизнес-климата, снижение налогового бремени и административного прессинга (хотя справедливости ради следует признать, что в этом направлении определенные успехи есть). А сейчас она направлена на попытки заменить административный рэкет на местах централизованным диктатом центра, сосредоточившего в своих руках чересчур большие полномочия.

Бизнес не нуждается в управлении сверху и мелочной опеке, из которой торчат уши монополизма. Он нуждается в заботливой опеке государства, которая должна дать ему возможность развиваться самостоятельно.

ТЕЙМУР БАГИРОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 63, 03 iyul 2004