АРХИВ

УНЕСЕННАЯ ВЕТРОМ

После июньской реакции 1993 года в числе политических лидеров Азербайджана появилось новое имя - Лала Шовкет Гаджиева. Первое же ее выступление по телевидению произвело неизгладимое впечатление на все население страны. Перед нами предстал новый образ интеллектуального политика, произносящего зажигательные речи и призывающего свой народ к защите законности, Карабаха и борьбе против коррупции.

Страна еще сильнее удивилась, узнав, что человек, выдвинувший новые тезисы государственного строительства, входит в самое ближайшее окружение нового/старого лидера Азербайджана. С этого дня Л.Шовкет сильно спешила жить, работать, стремясь принести максимальную пользу своему государству. Фактически она стала первым государственным деятелем в стране - представителем нового политического мышления, на делах подтверждая свою преданность идеалу построения правового государства. Как ни печально, но последние президентские выборы поставили точку и на ее политической карьере.

Последние годы ее упорной борьбы остались незамеченными и пролетели, как миг. Лала Шовкет Гаджиева, как и многие государственники, стала жертвой отчаянной борьбы с мрачной действительностью. А ведь все начиналось так прекрасно.

ВПЕРЕД В ПРОШЛОЕ

В конце 80-х годов Л.Гаджиева для своих лет добилась больших научных достижений, общественного признания и высокого статуса в ряду ельцинской плеяды демократических деятелей. Судьба не обделяла ее своим вниманием, и ей всегда везло. Одна из самых молодых ученых России, чья деятельность в Верховном Совете РСФСР и небывалая активность нацмена в общественном движении "Новая Россия" привлекали общее внимание. Ее окружал ореол успешного человека, которого судьба ведет к исполнению особой, данной свыше миссии. И вдруг, совершенно неожиданно в ее жизни произошло событие, которое полностью изменило ее судьбу.

Древнегреческие мудрецы советовали людям никогда не обращаться к своему прошлому и не искать встречи с призраком прошлых дней. Лала Шовкет нарушила этот святой канон философии. Она не просто встретилась с прошлым, она сделала все от нее зависящее, чтобы вернуть ЕГО. Зачем ей нужна была встреча с прошлым?

Л.Шовкет искренне, давно и до конца любила одного из самых деспотичных и жестоких правителей Азербайджана - Гейдара Алиева. Человека, в прошлом репрессировавшего ее близких, из-за которого она вынуждена была покинуть пределы Азербайджана и искать счастья в России.

В то время, когда ее ожидала блестящая перспектива в новой команде Б.Ельцина, она бросает все - единомышленников, друзей, науку, идеи и посвящает свою жизнь немощному, больному старику, находящемуся практически на пороге смерти - человеку, смирившемуся со своим поражением.

Л.Шовкет обладает особым даром - она умеет убеждать. Поставив перед собой непосильную задачу, она убедила Г.Алиева, потерпевшего политическое фиаско, встать на ноги, поверить в себя и взять реванш у Азербайджана, который бросил его на произвол судьбы.

Г.Алиев, испытывавший тогда сложные материальные проблемы, практически перешел на полное попечение Л.Шовкет. Будущий властелин даже не подозревал о том, что его лечение и жизнь обходится для Л.Шовкет очень дорого. Она продавала московским спекулянтам последние драгоценности, оставшиеся ей от отца. Г.Алиев узнал о самопожертвовании Л.Шовкет только через десять лет. Но услышав об этом, он просто усмехнется и спросит: "Неужели?". Видимо, для него было непонятно, как люди могут сохранять преданность и идти на самопожертвование ради спасении других людей. Подобное для него было чуждо.

Но в дни своей опалы, оставшись без власти, Г.Алиев мыслил (или пытался мыслить) другими категориями и в своих частых диалогах с Л.Шовкет сожалел о своей политике в 70-х годах, о годах застоя, о несправедливости и деспотизме в отношении миллионов азербайджанцев. Видимо он представлял себе идеал независимого Азербайджана исключительно в те минуты, когда не ощущал привкус власти. Как только патриарх ощутил реальность абсолютной и неограниченной власти, он тут же позабыл о переосмыслении прошлого, теории демократии и концепции социокультурного возрождения нации.

Кстати, последняя концепция была плодом мысли самой Л.Шовкет, которая в московский период жизни вождя убедила его в необходимости реформации азербайджанского общества. "Без этого построение демократии станет несбывшейся надеждой", - постоянно повторяла будущий госсекретарь Азербайджана.

Но уже в нахичеванский период деятельности Г.Алиева (Лала Шовкет часто посещала его в Нахичевани) между ними состоялся разговор, который в определенном смысле ее обеспокоил. В отличие от московских бесед, в Нахичевани Г.Алиев неожиданно прервал очередной монолог своей соратницы о необходимости культурного возрождения, и в нем словно заговорил скрытый до этого "Алиев 70-х": "Какая реформация? Какое возрождение? Этому народу не нужен Гусейн Джавид и Узеир бек. Этому народу нужно очень мало, и я предоставлю ему это малое".

Откровение нового Алиева, сквозь которое отчетливо прослеживался прежний властелин, сильно удивило Л.Шовкет. Только спустя многие годы она вспомнит эти слова патриарха и задумается над ними. Но она спохватится слишком поздно, ибо Г.Алиев у власти и Г.Алиев без власти - это два совершенно разных Алиева. На ее глазах, как и на глазах миллионов, произошло очередное перевоплощение этой личности.

РАЗРЫВЛала Шовкет не поняла этого даже в первые месяцы правления Г.Алиева. Она была увлечена властью и предоставившейся ей возможностью реформации страны. Именно она вошла в историю страны, как единственный политик, не замаравший себя коррупцией и произволом.

Но в один прекрасный день она раскрыла глаза и посмотреть на происходящее вокруг. В тот день она решила выйти из своей "башни из слоновой кости" и посмотреть, чего достигли патриарх и его команда. И ее охватил ужас, ибо совестливый и искренний человек мог только с ужасом воспринять сдачу Карабаха, экспорт нефти в Армению и реставрацию советского режима под маской национального.

Л.Шовкет пережила двойную трагедию. Ее идеалы были поруганы человеком, которого она искренне любила. И тут судьба вновь поставила ее перед выбором - либо смириться и сжиться с поруганными идеалами, либо уйти от Г.Алиева. Она потребовала от него сдержать обещания - покончить с коррупцией в стране, начать борьбу за Карабах. А он пытался убедить ее поменять мировоззрение. Она исповедовала политический идеализм. А Г.Алиеву нужны были нерассуждающие подданные, хотя в идеалисте-госсекретаре он тоже нуждался, чтобы прикрыть им преступления режима.

И тогда в ней взыграло непозволительное для политика чувство - гордость.

Она поняла, что ошиблась в Г.Алиеве, что придумала себе сказочную историю и создала свой искусственный мир, за которым стала проглядывать совершенно другая реальность. И тогда она поставила выбор перед президентом - либо я, либо твоя преступная команда; либо демократия, либо коррупция.

Г.Алиев за свою долгую жизнь не любил просить людей, ибо в этом видел человеческую слабость. И впервые он нарушил свое жизненное кредо в отношении Л.Шовкет. Впервые за все годы своего правления, он, покинув свой кабинет, спустился в кабинет госсекретаря и искренне просил ее не покидать правящую команду, хотя Л.Шовкет никогда не была для него обыкновенным чиновником. "Если не можешь равнодушно взирать на происходящее, то уезжай. Я назначу тебя представителем Азербайджана в ООН. После того, как я разберусь со всеми, ты вернешься, и мы построим демократию", - попросил президент.

Но Л.Шовкет всегда была максималисткой. Все или ничего! С этим девизом она покинула и власть, и Г.Алиева. Как оказалось впоследствии, - навсегда.

Пройдет время, и патриарх забудет все - заботу, которая оказывала ему Л.Шовкет в московский период жизни, ее самопожертвование, простую человеческую поддержку. Власть и чекистские принципы научили его оставаться хладнокровным в любых жизненных ситуациях. Именно поэтому он вспомнит о ней только в период кампании против Расула Гулиева. Его холуи обратятся к ней с просьбой Г.Алиева выступить против своего главного идеологического оппонента. Она отказалась. Возможно, этим Г.Алиев пытался дать ей возможность вновь вернуться.

Но опять принципы взяли вверх над прагматизмом. Л.Шовкет отказалась и избрала путь политического затворника. Она все еще надеялась, что Г.Алиев снова позовет ее во власть.

Но Г.Алиев не только не позвал ее обратно, но даже когда его соратники сообщили ему о тяжелой материальной ситуации Л.Шовкет и предложили президенту помочь своему бывшему госсекретарю, он отказался. Более того - он направил весь свой гнев и силу своей системы против Л.Шовкет - человека, спасшего его от депрессии и политического краха. У многих на памяти случай, когда бритоголовые спортсмены напали на лидеров политических партий и избили многих из них после митинга у кинотеатра "Гэлэбэ". Многие впоследствии, анализируя этот инцидент, обвиняли в организации покушения брата президента и других высокопоставленных чиновников. Однако мало кто знает, что автором этой акции явился сам Г.Алиев. А удар был направлен против Л.Шовкет. Но во время этой опасности она ни на шаг не отошла от места происшествия и выдержала удар с достоинством.

Так он отплатил ей за добро. Но Г.Алиев не мог поступать по-другому. Он так и не простил ей, что она оказалась в одном ряду с его противниками.

Странно, что в течение всех этих лет Л.Шовкет продолжала испытывать к нему искренние чувства. В дни частых кризисов его здоровья, когда страна не знала - жив президент или мертв, она допытывалась у близких соратников Г.Алиева ответ на единственный вопрос - жив ли он?

Только искренняя любовь к Г.Алиеву помешала Л.Шовкет создать новую политическую силу, способную уничтожить уродливое государственное образование, представленное в образе президента. По сути за все это время только у нее был шанс (причем, гораздо раньше, чем в Грузии) стать "азербайджанским Саакашвили" - политическим лидером, проводящим реформы, направленные на борьбу с коррупцией и чиновничьим беспределом. Увы...

В свое время она искренне верила, что Г.Алиев станет образом сильного государственника и отца-спасителя Отечества. Миф был развеян. Тогда она попыталась воплотить этот образ в себе - стать идеалистом и интеллектуалом в одном лице, совместить несовместимое. Все ее противоречия, неудачи, разочарования исходят из этой попытки создания нового образа. Она не смогла обрести свое политическое лицо, поскольку она видела себя в нем и только рядом с ним.

Без него трудно представить ее существование в нашей политике. И наиболее отчетливо это было видно в день похорон Г.Алиева.

Превратности судьбы... В этом же дворце "Республики" ровно десять лет тому назад Л.Шовкет выступила с предисловием к инаугурационной речи президента. Она представила народу Г.Алиева. И кто мог себе представить, что спустя десять лет она со стороны будет взирать на ту же сцену, где стоял гроб с телом Г.Алиева. Там стоял еще один невидимый гроб, в котором покоились ее надежда, вера и любовь. Все было похоронено в этот день.

До последнего дня жизни Г.Алиева, Л.Шовкет надеялась, что он вспомнит о своих московских обещаниях, о клятве служить Азербайджану, и призовет ее вновь, вручит ей власть, и она претворит в жизнь их мечту - демократический и независимый Азербайджан.

Но в этот день все было кончено. И представшая перед нами после своей отставки Л.Шовкет - вся в черном - словно тоже прощалась с прошлым и с несбывшимися надеждами. Она ушла из политики столь же красиво, как и пришла в нее. Незаметно, по-английски, даже не хлопнув дверью.

У Лалы Шовкет свои жизненные принципы. Каждому человеку в жизни дается одна возможность хлопнуть дверью. Она воспользовалась этим правом в 1993 году. Через десять лет она покинула большую политику. И на сей раз, кажется, уже навсегда. Она ушла из политики так же, как и он. Молча.

ЭЙНУЛЛА ФАТУЛЛАЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 64, 10 iyul 2004