АРХИВ

УРОКИ ТЕРРОРА

Война Владимира Путина с терроризмом потерпела очевидный и наглядный провал. Это стало ясно после трагедии в Беслане. Нападение чеченских террористов показало, насколько беспомощна российская власть. Сотни человек погибли, еще сотни ранены - в большинстве своем дети.

Эта трагедия произошла вслед за двумя другими страшными событиями недели: два российских самолета были уничтожены взрывами бомб; взрывное устройство, заложенное в автомобиль, взорвалось возле станции московского метро. Все это выглядит так, будто чеченские боевики решили выставить на всеобщее посмешище президента Путина, заявившего, что воскресные выборы кремлевского избранника в Чечне, подвергнутые широкой критике наблюдателей, принесут на Кавказ мир.

Чеченские боевики отметили начало нового учебного года очередной масштабной акцией. Небольшой, но хорошо вооруженный и экипированный отряд террористов захватил здание школы города Беслана. Нападение произошло в тот момент, когда во дворе школы перед началом торжественной линейки собрались все ее ученики, их родители и учителя.

Террористы сразу же - как в Буденновске, Первомайском и в Москве на мюзикле "Норд-Ост" - заминировали здание и в случае штурма пообещали его взорвать. Их требования вывести войска из Чечни и отпустить всех задержанных по делу об ингушских событиях 22 июня этого года, так же как и обещание расстреливать по 50 заложников за каждого убитого боевика и по 20 за раненого - в полной мере продемонстрировали суть этой акции.

Очевидно, что с самого начала боевики рассчитывали провести акцию, от которой содрогнется российское общественное мнение. Задача боевиков состоит в том, чтобы новыми средствами вернуть выгодное для них состояние конфликта общества и власти. И тем самым развернуть общество в направлении требования компромисса. Для того, чтобы воздействие было непрекращающимся, необходима серия акций, "чтобы не успевали перевести дух".

И вот сейчас идет удар за ударом. Все акции проводятся либо в центральной России, либо приурочены к таким событиям, когда россияне без труда могут поставить себя на место пострадавших. То, что происходит в Северной Осетии, близко каждому, потому что практически каждый взрослый человек в этот день отвел (или отводил) детей в школу, и каждому понятно, какой ужас испытывают родители, пусть и в далекой Осетии. На это и был расчет.

Трагедия в Беслане, без сомнения, стала во всех смыслах беспрецедентным ЧП. Рейды и захваты гражданских объектов на территории регионов и самой Москвы чеченские сепаратисты за последние 10 лет проводили уже не раз, и даже с большим количеством заложников. Однако никогда еще речь не шла о детях.

В свете последних действий чеченских сепаратистов происходящее представляется именно как беспрецедентная атака на всех фронтах. Судя по всему, началось это наступление еще 21 августа, когда отряд боевиков провел рейд по улицам Грозного, в течение 3 часов обстреливая здания РУВД, комендатур и просто милицейские машины. Вечером 24 августа взорвалась бомба на остановке общественного транспорта в Москве на Каширском шоссе. Спустя всего 3 часа в небе над Тульской и Ростовской областями взорвались два пассажирских лайнера. А вечером 31 августа женщина-смертница подорвала себя у станции метро Рижская в Москве.

Совершенно очевидно, что нападение на школу в Беслане отряда боевиков после этого никак не может быть просто совпадением. Причем никто не может гарантировать, что теракт в Беслане в планах сепаратистов был заключительным и "главным" ударом по России. Все теракты последних дней стали для спецслужб практически полной неожиданностью, и, соответственно, об истинных замыслах, возможностях и численности диверсантов пока можно лишь догадываться.

Реакция мировой общественности на беспрецедентную акцию боевиков в североосетинском Беслане сравнима с эффектом, произведенным два года назад захватом заложников в ДК на Дубровке. Во всяком случае по своему масштабу и гуманитарному смыслу. Дети оказывались жертвами террористов и раньше - в период автобусного терроризма конца 80-х - начала 90-х, дети находились в больницах Буденновска и Кизляра, но никогда раньше объектом захвата и последующего уничтожения не становились образовательные учреждения и такое количество детей.

Еще недавно российская власть уверяла мир в политической стабилизации на Северном Кавказе, проводила в Чечне выборы и референдумы. Однако волна терактов столь масштабна, что ее вряд ли можно назвать актом отчаяния одиночек. Нет, такая широкомасштабная атака требует и существования серьезного мозгового центра, и больших денег, и - массовой поддержки. Нельзя готовить целую серию террористических актов так, чтобы это прошло совершенно незамеченным, нельзя действовать без денег, без оперативного планирования, без связи, без консультаций с организаторами...

Но если все это есть - то что тогда с политическим урегулированием? И стоит ли уделять ему столько внимания в телевизионных новостях?

Когда в России происходит очередной теракт, всегда обсуждают одно и то же. Сторонники силового решения говорят о том, что уже завтра-послезавтра все боевики будут окончательно перебиты, и тогда наступит тишь да гладь, заложников, конечно, жалко, но нужно еще немного потерпеть, не задавать лишних вопросов, ребята делают свое дело, вы своими разговорами им только мешаете.

Сторонники политического решения напоминают, что его отсутствие как раз и приводит к эскалации насилия, и требуют переговоров хотя бы с кем-нибудь. Хотя бы уже потому, что за пределами любого тотального уничтожения или любого переговорного процесса всегда остаются группы людей, способные на насилие. И всегда остаются те, кто готов этих людей использовать в собственных политических целях.

Именно такой ежедневный ад и угрожает России. Потому что после нескольких террористических актов кряду приходится констатировать печальную реальность - возможностей по предотвращению террористических актов у российских спецслужб нет или почти нет. Те силы, на которые Москва опирается в Чечне, либо изолированы от настоящих процессов, происходящих в республике, либо предпочитают не делиться информацией со своими российскими покровителями. Агентуры в самих террористических формированиях у российских спецслужб нет. Возможностей проследить путь прохождения финансовых потоков от спонсоров террора к террористам тоже нет. Потому что, если бы все это было спецслужбы предотвращали бы теракты, а не регистрировали их. Для регистрации придуманы журналисты. Они все расскажут и все опишут. Разведчики нужны для того, чтобы рассказывать и описывать было нечего.

Трагедия в Беслане показала всю несостоятельность путинской "политики жесткой руки" в Чечне. Усиление экстремистских и исламистских элементов в чеченском движении является прямым результатом жестоких и неразборчивых действий российских репрессивных сил и отказа Москвы от любого политического диалога с Асланом Масхадовым. Силовые методы привели к тому, что чеченский сепаратизм трансформировался в нечто более отвратительное и опасное. А чеченские теракты против российских самолетов и захваты заложников просто усиливают античеченские настроения и ненависть среди простых россиян. Это, в свою очередь, переходит в политическую поддержку жесткой линии Путина.

Таким образом, война российского президента с терроризмом и война чеченских боевиков против России могут просто стать неизменной и постоянной частью жизни России. Но готова ли Россия к такой войне? Судя по всему, нет.

РУСЛАН ТАГИЕВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 66, 04 sentyabr 2004