АРХИВ

ЛИШНИЕ ЛЮДИ

Бомжи - люди без определенного места жительства. С недавних пор они стали для Баку столь же непременным атрибутом как многочисленные фаллоэтажки. О втором наша власть вспоминает часто, преподнося это как следствие развития экономики, а от бездомных она отвернулась.

Конечно, бездомные есть и в развитых странах. Но их там неизмеримо меньше. К тому же в этих странах (а также в России, Казахстане, Прибалтике) есть столовые и ночлежки для бомжей. Там оказавшийся на улице гражданин имеет возможность раз в день получить горячий обед, раз в неделю искупаться. К нас подобные заведения бездомным могут только сниться.

В Азербайджане не существует официальной статистики по количеству бездомных. А правозащитники насчитали только в столице 40 тысяч бездомных. Но эта цифра не отражает полную картину. Есть такое понятие как "скрытый бомж". Это граждане, имеющие определенные средства для существования, которых не хватает на покупку жилья. Чаще всего они снимают квартиры за 100-200 тысяч манатов.

Среди столичных бомжей немало людей с высшим образованием. Есть среди них и наши коллеги. К примеру, на улице оказался выпускник МГУ, а ныне корреспондент одной из русскоязычных оппозиционных газет. На закрытом ныне железнодорожном вокзале несколько лет назад ночевал известный журналист Чингиз Мамедов.

ВЫСОЧАЙШЕЕ РЕШЕНИЕ

Как не стараешься обойтись в описании какой-либо проблемы без упоминания имени Гейдара Алиева - не получается. Именно он практически легализовал эту проблему. Квартиры многих оказавшихся ныне на улице бакинцев захватили беженцы. И бакинским бомжам бесполезно обращаться в отечественные суды в поисках правды в этом вопросе. Ведь, как судьи, так и сами захватчики ссылаются на подписанный Гейдаром Алиевым некий указ. Хотя в указе речь идет не о личных квартирах граждан, а о пустующих помещениях.

Ныне перекрыто и еще одно место обитания бакинских бомжей - парк, раскинувшийся напротив Дворца имени Гейдара Алиева, огорожен железным забором. Символично, не правда ли? Людям, оставшимся без крыши над головой благодаря политике Наимудрейшего, ныне не удается поспать даже на голых скамейках в парке напротив Дворца, носящего его имя.

ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ БЕЗДОМНОГО

Проблему нужно изучать изнутри, говорит наш главный редактор. Изнутри так изнутри - подумал я и решил временно встать в ряды бакинских бомжей. Забегая вперед, скажу - уж лучше сразу умереть, чем оказаться без крыши над головой. Но обо всем по порядку.

Для придания себе схожести с обликом бездомного я достал из кладовки самые потертые штаны и рубашка, а также несколько дней не брился. Вы только представьте себе, что значит для человека, всю свою жизнь живущего в Баку и имеющего массу знакомых, пройтись по улицам города в столь непотребном виде! Так вот, первое, через что вынужден переступить оставшейся без крыши над головой бакинец, - это собственное Я. Потому что несмотря на разговоры о необходимости и правильности оценки личности по его душевным критериям, у нас людей практически всегда оценивают по одежке.

Это я в полной мере ощутил на себе - по тем брезгливым взглядам, которыми меня награждали прохожие. Я решил понаблюдать, как проводят ночь бакинские бомжи и направился к центру города. В общественный транспорт садиться не хотелось, дабы не видеть вновь искаженные в гримасе недовольства лица пассажиров. Подошел к таксисту. "Пошел вон, рвань!", крикнул на меня шофер. Но его физиономия вдруг резко изменилась, когда я протянул ему "ширван". "Кто вас знает - заплатите вы или нет", - извиняющимся голосом сказал он. Впрочем, по его словам, нередко в машину садится весьма прилично одетый клиент, который при выходе отказывается платить деньги. И наоборот - порой попрошайки и беднота (по крайней мере, с виду) щедро оплачивает проезд.

Остановился я около Кукольного театра, решив пройтись по бульвару, наивно подумав, что время сна для бездомных уже настало. Часы показывали 23.00.

Ни одного бомжа на бульваре не было. Зато вовсю гулял народ, неслась музыка. Мимо проскакал фаэтон, несущий по бульвару парочку влюбленных. "Удачное место для ночлега", подумал я и решил попросить об этом фаэтонщика, когда тот спустя несколько минут возвращался уже пустым. Но эксплуататор конского труда заломил за ночь в его фаэтоне грабительскую и неподъемную для побирушки цену в 20 тысяч манатов. Я попробовал поторговаться. В ответ мне донеслось почти ильфо-петровское: "Я думаю, что торг здесь неуместен". К этой своей гневной филиппике мой собеседник присовокупил и указание места, куда мне, по его мнению, следовало отправиться немедленно. И не только этой ночью, а вообще по жизни.

Депутатом Милли меджлиса я не был и поэтому драться в ответ на оскорбление не стал, решив продолжить поиски потенциального места для ночлега.

Логика подсказывала мне, что наибольшие шансы найти темное и уединенное место можно в самом конце бульвара, близ бакинской Венеции. Но, видимо, одинаковым со мной ходом мыслей обладали и влюбленные парочки. Их в это позднее время в конце бульвара было немало. Ложиться на редкие пустующие скамейки, ощущая на себе недовольные взгляды влюбленных, было неприятно, не грело душу, и я удалился в поисках более безлюдного места. Хотя я уверен, что будь я настоящим бомжом, такая мелочь, как недовольные взгляды парочек, меня бы не остановила. Итак, несмотря на то, что время приближалось к полуночи, на бульваре я так и не встретил ни одного бомжа.

А первая моя встреча с "коллегой по несчастью" состоялась в Молоканском садике. Зовут его Вугар. На улице он оказался из-за того, что продал квартиру и вложил все деньги во вскоре обанкротившийся "Вахидбанк". От моего собеседника несло дешевым вином. "Откуда деньги на выпивку?", - спросил я у него. "Добрые люди помогли", - ответил Вугар. По его словам, подавляющее большинство бакинских бомжей зарабатывают попрошайничеством. "А не стыдно руку протягивать?", - поинтересовался я. "Ты, как я вижу, новенький. Чистый слишком. И слишком глупый. Но это пройдет. Сначала бутылки будешь собирать. Но в Баку бомжей всегда больше, чем пустых бутылок. Когда ты это поймешь, тогда и начнешь протягивать руки. Потому что иначе - не выжить", - ответил мне Вугар.

По его словам, больше всего милостыню подают старики-бакинцы, которым и самим-то вроде бы не очень сладко живется. Куда реже это делают иностранцы. И уж совсем редко подают обеспеченные жители столицы. "Ладно, некогда мне с тобой говорить, толку от тебя нет", - с этими словами мой собеседник направился к соседней парочке. Протягивать руку, чтобы не протянуть ноги.

А я, мысленно пожелав ему удачи, направился в сторону площади Фонтанов. Там, в темноте аллеи лежал сладко похрапывающий бездомный. От него за версту несло алкоголем. Понимая, что дискуссия в этих условиях не состоится, я продолжил свой путь по ночному городу в поисках более разговорчивого "собрата".

Проходя мимо Молоканского садика, я увидел, как двое молодых ребят зашли в чайхану и попросили воды. Интуиция подсказала, что это - бомжи. Чайханщики наполнили их пластиковые бутылки кипяченной водой. Как оказалось, водой они запивали вино. "Пить будешь", - спросил у меня один из них. "Нет", - ответил я. "Ну тогда канай отсюда", - донеслось со скамейки. Видя численное преимущество оппонентов, я решил не продолжать диалог и удалился.

В невеселых размышлениях о тяжкой доле наших бездомных я дошел до станции метро "28 мая".

Всю прошлую зиму на голой земле перед детской художественной галереей ночевал гражданин нашей с вами страны. Ныне его там не было. Зато в садике имени Самеда Вургуна коллег по несчастью оказалось сразу трое. Из опыта общения с Вугаром, я понял, что с пустыми руками к бомжам лучше не подходить. Купив в магазине колбасы и пива, я превратил трио бездомных в квартет.

По словам моих собутыльников, оказалось, что ночуют они в подъездах бакинских зданий. "Особенно там хорошо зимой - тепло", разоткровенничался один из бомжей, Самир. По его словам, пить он начал, оказавшись без крыши над головой. А произошло это вследствие захвата его квартиры беженцами, узнавшими в его родном ЖЭКе, что он живет один. Мать и отец Самира умерли. Сам он на момент захвата его квартиры отправился на поиски работы в Россию. Вернулся оттуда уже бомжом.

Первое время снимал квартиру. Что самое интересное - у выходцев из Армении. Затем, когда он на три дня задержал оплату, они прогнали его. Далее он ночевал на стройках, на которых и работал чернорабочим. Тогда и запил, чтобы заглушить стыд за свое положение. Теперь стал алкоголиком. Сейчас на выпивку он клянчит у прохожих.

Я простился со своими новыми знакомыми. Холодало. В это момент мечты о мягкой постели достигли своей верхней точки. Можно было, конечно, вернуться домой, но тогда материал был бы неполным.

Грустные мысли о тяжкой жизни вызвали воспоминания о том, что в детстве я очень не хотел становиться взрослым. Детство... Эврика! Я решил, что наступило время вспомнить детский сад. Но и тут меня поджидало разочарование. Оказалось, что комнаты детского сада уже давно сдаются.

Я устал от безуспешных поисков и направился в подъезд одного из бакинских зданий. Дело в том, что, по рассказам одного моего друга, в блоке дома, в котором он проживает, уже довольно долго ночует бомж, Его никто не трогает, более того - еще и подкармливают. Исходя из этих соображений, я и направился в один из подъездов. Сел на ступеньки, прислонился и попытался заснуть. Было холодно. Но часы показывали уже пять минут второго, и спать хотелось все сильнее.

В это момент в блок вошли две красивые девушки лет по 25. От них пахло духами и спиртным. Я опустил голову как можно ниже. "Ой, бомж! Вафа, а он молодой! Слушай, бомж, ты когда в последний раз с женщиной спал?", - спросила одна из них. Я упорно молчал. "Хочешь меня?", - продолжала свой допрос красавица. Ее подруга пьяно смеялась. "А может, ты денег хочешь? Но для этого встань на колени и поцелуй мою руку". Этого я уже не вынес и, отшвырнув девушку, выбежал из блока. Вслед мне несся их радостный смех.

Усталые ноги снова привели меня на бульвар. В 01.30 там отключили свет прожекторов. Я лег на скамейку. Спать на ней было очень неудобно. Чтобы не простудиться, я лег спиной к спинку скамейки.

Заснуть не получалось. Это только на первый взгляд ночью жизнь на бульваре заканчивается. Для бомжей она только начинается. Спать мешали лающие собаки, одна из них даже подошла обнюхать меня. Кроме того, из рассказов бомжей я знал, что нередко они становятся объектом нападения со стороны гуляющих граждан. Попадает им и от полиции. Заступившие на вечернюю вахту стражи порядка отбирают у них последнюю мелочь. "На сигареты".

Та же полиция отправляет бездомных в два имеющихся в столице приемника-распределителя. Один из них расположен в Бинагадинском районе столицы, другой - в Баладжарах. Там, по словам бездомных, творятся форменные безобразия. Наши доблестные полицейские отбирают у не имеющих крыши над головой граждан те скудные средства, что им удалось собрать за день, не выдают им положенного питания, а затем, записав для отчетности их имена и фамилии, отпускают на все четыре стороны, несмотря на то, что на город давно отпустилась ночь.

Естественно, что после подобных рассказов и без того неравная борьба холода со сном завершилась тем, что остаток ночи я провел в бодрствовании. "Кто рано встает - тому Бог подает", - гласит поговорка. Интересно, а кто подает тому, кто вообще не спит - мелькнула у меня мысль. Наверное, тоже Бог, поскольку больше некому. И в этот момент над спящим городом разнесся голос муэдзина из соседней "Джума мечети", призывавший правоверных к совершению утреннего намаза.

Я решил пройтись. Часы на бакинской "эйфелевой башне" уже показывали 6.30, но рассвет еще не наступал. На бульваре уже появились первые любители утренней пробежки и прогулок с собаками. Мой репортаж подходил к концу, но для бакинских бомжей выхода видно не было. Для них наступал новый день, состоящий из поиска хлеба и ночлега и осознания полной ненужности собственной родине.

АКПЕР ГАСАНОВ

P.S. Выходя из офиса после сдачи этого материала, я увидел, что в темном углу коридора на старом столе спит женщина лет 40-50. Запаха спиртного не чувствовалось, да и одета она была не в самые отрепья. "Еще одна новенькая", - подумал я, вытащил из кармана тысячеманатную бумажку и положил рядом с ее рукой. Пусть у нее следующим утром будет неожиданная радость.

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 67, 11 sentyabr 2004