АРХИВ

ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ

Прошло уже 15 лет с того момента, как в наш лексикон вошло непривычное ранее слово - беженцы. Для одних они - источник раздражения, для других - источник стыда. За себя и за Родину. Источником раздражения служит их меньшая часть, нахрапом занявшая квартиры в Баку. А источником стыда - большинство, проживающее в палаточных городках уже свыше более полутора десятилетий. В одном из таких городков, находящемся в Сабирабадского районе, недавно побывал и я.

БЕЗВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО

В автобусе, следовавшем в Бейлаган, (прямого маршрута в Сабирабад нет), кроме меня, находилось всего трое мужчин, зато женщин десять. "А что делать - мужчины на заработках, а мы торгуем понемногу. Вот, везу домой кое-что на продажу", - пояснила мне бейлаганка Зумруд. "Кое-что" представляло собой огромных размеров клетчатую сумку, которую она попросила меня закинуть на крышу. Я рванул одной рукой. Бесполезно. Двумя - сумка едва оторвалась от пола. Взвалить ее наверх удалось только при помощи двух мужчин. "Есть женщины в русских селениях", - писал Некрасов. "А где же, скажите, их нет?", - продолжил за ним я, отирая пот.

Было жарко, но окна в салоне были наглухо закрыты. Женщины навевали на себя прохладу помахиванием юбок. В этот момент я и сам стал завидовать шотландцам. От философских мыслей меня отвлекла мейхана, звучавшая из магнитолы. Смысл песни заключался в ее припеве: "Отчего все, отчего? Все от жизни таковой". Эта песня стала хитом автобуса - ее начали напевать сидевшие рядом со мной барышни. Они даже стали прихлопывать, чем вызвали приступ плача у примостившегося на коленях у одной из них ребенка.

Музыка, аплодисменты и детский рев создавали непередаваемую атмосферу. Еще более непередаваемой она стала после того, как один из немногочисленных мужчин, к несчастью сидевший прямо передо мной, решил снять носки. Ему стало прохладно, зато всем нам - тошно.

По дороге в Сабирабад придорожных изображений Гейдара Алиева было гораздо меньше, чем по пути в Ленкорань. Куда чаще встречались турникеты с написанными на них крылатыми выражениями типа "Гейдар - народ, народ - Гейдар". Смысл этой фразы не совсем понятен. То ли это он - вечно живой, то ли это мы - вечно мертвые?..

ЧЬЯ ОНА, НЕФТЬ?Поселок, где жили беженцы и вынужденные переселенцы, назывался Гарагалы. Первыми нам повстречались две женщины, боязливо прятавшие за спину детишек. Они живут в домиках, метрах в трехстах от палаточного городка беженцев. "Уже десять лет живем мы в таких нечеловеческих условиях", - заголосили женщины, едва завидев включенный диктофон.

Условия и впрямь невыносимые - глиняный домик, крытый шифером, грязные окна. Внутреннее убранство состоит из двух кроватей, дряхлого шифоньера, стола и нескольких стульев. Я было подумал, что это - наиболее яркий пример невыносимых условий жизни беженца. Но это оказались "цветочки"...

Женщины заглядывали мне в глаза, расспрашивая, когда придет конец их мучениям. Для них я был "человеком из Баку", который все знает. "Слух прошел, что нас расселят в финских домиках. Но когда?!". Но я не знал ответа.

Следующим моим собеседником оказался беженец из Физулинского района Башир Мирзалиев.

"Я из села Гаракелю Физулинского района. В моей семье - 5 человек. Работал я в совхозе, сначала агрономом, а затем - заместителем директора совхоза. Наша деревня граничила с Ходжевендским (бывший Гадрутский) районом - на расстоянии 5 км. Когда летом 1993 года армяне на танках и БТР вторглись в соседнее село, мои односельчане в спешном порядке стали покидать родные дома. Многие не успели ничего взять. У большинства остались и домашние животные.

Первым нашим пунктом был Горадиз, но и на него вскоре началось наступление. А в Сабирабад мы приехали осенью 1993 года. Тогда только начиналось строительство палаточных городков - его обустраивали иранцы из общества "Красный полумесяц". Они же помогали нам продуктами. После того, как они ушли, заботу о нас на себя взял "Красный Крест и Красный полумесяц". Мне повезло устроиться в каменном доме, что принадлежал неработающему заводу. Кроме нас, в этом здании проживает еще пять семей - одна из Джебраила, одна - из Зангелана и три - из Физули".

Башир вполне доволен вниманием со стороны государства: "Нам выдают помощь - по 5 кг муки, литр растительного масла, 1 кг сахарного песка и 1 кг риса на человека в месяц". И говорит он об этом с таким видом, словно его ежемесячно снабжают бесплатной путевкой в рай. Кроме того, беженцам и вынужденным переселенцам выдают по 25 тысяч манатов в месяц на хлеб. "Конечно - не шик, но мы не умираем с голоду, - мой собеседник с гордостью указал в сторону горевшей в светлое время суток лампочки, висящей в туалете. - "Свет есть! Еще Гейдар Алиев сказал - свет в поселках беженцев и вынужденных переселенцев не должен гаснуть ни на минуту! Не дай Бог, трансформатор испортится - в течении, максимум, двух дней его меняют".

"А что вы делаете зимой?", - спросил я его. По словам Б.Мирзалиева, с началом зимнего сезона из Госнефтефонда каждой семье беженца и вынужденного переселенца выдается по 30 литров нефти для отопления домов. "И это - заслуга Гейдара Алиева", - говорит он.

Вот в этом наверное и есть причина наших бед. Граждане нашей страны почему-то считают, что нефть принадлежит Алиевым, и они от щедрот своих выделяют ее беженцам (судя по всему, сами Алиевы тоже так считают). Беженцы уверены, что деньги и помощь, которую им оказывает государство, - это помощь лично Гейдара или Ильхама Алиевых, не думая, что ни первый, ни второй не потратил на них ни маната из своего кармана.

"ТЫ СЧАСТЛИВ, ПАСТУХ?" Эта уверенность очень стойкая, хотя всем в поселке известно, что парикмахерская, где жители поселка могут не только стричься, но и осваивать профессии парикмахеров, и ткацкий цех, в котором посменно обучаются полезному ремеслу девушки, - все это построено при финансовой поддержке компании "BP-AMOCO", а вовсе не на президентские деньги.

Особое место в беседе было уделено новым рабочим местам. "Вот недавно с десяток жителей поселка забрали на нефтяные работы в Баку. За ними приехали сами работодатели - видно, "сверху" такой наказ был. А уж как радовались получившие возможность заработать! И немудрено - зарплата на этих работах была 250 долларов в месяц", говорит Башир. И тут же он изрек прописную истину - мол, кто не работает - тот не ест.

Я ему возразил, что в нашей стране чаще всего ест (причем очень хорошо) именно тот, кто не работает. Бывший агроном в полемику по данному вопросу ввязываться не стал, но рассказал, что жители палаточного городка находят работу сами - кто на хлопковом поле трудится, кто подряжается на работу в саду-огороде у местного населения за 15-20 тысяч манатов в сутки.

Тут я вспомнил, что на одном из хлопковых полей Сабирабада я увидел девочек школьного возраста. Их лица, руки и плечи обгорели от работы под жгучим солнцем. Думаю, что плата за кусок хлеба, который они едят, - слишком высока.

Обо всем этом мой собеседник знал. Но он продолжал хвалить Ильхама Алиева - за кусок хлеба, за крышу над головой, за свет в окне.

В одной из моих любимых трагикомедий "Журналист из Рима", разочаровавшийся в жизни журналист спрашивает у подгоняющего стадо баранов пастуха: "Скажи, пастух, ты счастлив?". Вот я решил спросить у своего цитирующего цифры государственной помощи собеседника: "Скажи, отец, ты счастлив?".

Оказалось, что нет. "У меня 20 кур. А вот крупного рогатого скота нет. Зато у моего соседа есть 5 баранов", - открыл свое виденье счастья собеседник. Я попрощался с ним и направился в палаточный городок.

НЕ ВИДЕВШИЙ РОДИНЫ

Собственно, палаточным он уже не был. Подавляющее большинство домиков построено из камыша и цемента. Были тут и домики из "кубика". Кроме того, в Гарагалы представители трех оккупированных районов имеют свои школы, в которых преподают учителя-беженцы. Всего в поселке 5 школ. Две - для беженцев из Физулинского района, две - для джебраильцев, одна - для зангеланцев. Финансовое обеспечение школы каждого из этих районов - свое, из бюджета районной исполнительной власти. Раньше школы располагались в палатках, сейчас имеют вполне цивильный вид - здание "из кубика" со светом, окнами, партами.

Есть тут и детский сад, больница и Дворец счастья. Построены медпункт и мечеть. Проблем с лекарствами в этом медицинском учреждении нет. "А если сюда приводят тяжелобольных - то их сразу же отправляют в Баку, в Республиканскую больницу скорой помощи", - говорят жители поселка.

В поселке живет около 2100 человек. Никто из них еще не переехал в расположенные в Саатлы финские дома. "Правда, глава Госкомитета по делам беженцев Али Гасанов пообещал недавно, что скоро мы все переедем из палаточных городков", - говорили мне жители поселка. Кстати, беженцы вспомнили, что Али Гасанов не так давно побывал в Гарагалы с послами Азербайджана в заморских странах. Послы пообещали рассказать всему миру в каких трудных условиях живут наши граждане.

"Пообещали и уехали. Уже больше десяти лет рассказывают, а толку нет. Тяжело нам живется, ой как тяжело", - говорит беженка из Физулинского района Зохра Гусейнова. По ее словам, в этих экстремальных условиях беженцы просто борются за выживание. <Мы здесь с конца 1993 года. Раньше на месте поселка было хлопковое поле. Я до переезда сюда и не знала, что такое - жизнь в глиняном доме. Теперь узнала - каждые 6 месяцев ложусь на обследование в больницу, потому что отказывают почки".

В поселке большое количество спутниковых телеантенн на душу населения. По словам местных жителей, они - лучший способ отвлечься от тяжелой реальности. "Вот и я, - говорит Зохра Гусейнова, - осуществила свою мечту двенадцатилетней давности - купила наконец цветной телевизор". Телевизор куплен, но полноценного, каменного дома эта семья здесь строить не собирается. "Уверены, что вернемся на землю отцов и дедов", говорит Зохра ханум.

В этот момент в комнату вошел юноша, державший на руках маленького ребенка. "Это мой внук Фарадж", - пояснила Зохра ханум. "А он видел когда-нибудь Физулинский район?", - спросил я. "Нет", - с грустью в голосе ответила женщина. Я удивился, что уже появился на свет и сказал свои первые слова физулинец, так и не видевший своей родины, а люди все еще на что-то надеются.

Спросил я ее и о разговорах касательно ликвидации этого палаточного городка. "Нам никто ничего не говорил о переселении. Но я жду, когда мой район очистят от армянских захватчиков. Туда я готова ехать хоть на голое место", - говорит женщина.

Полная дыр крыша, щели в дверях, отсутствие окон - такая картина предстала моему взору в квартире беженки Самаи Алиевой. Глядя на ее жилище, сердце обливалось кровью - при первом же сильном ливне и шквалистом ветре дом может снести. "Во время дождя приходится выносить воду из дома ведрами", - едва сдерживая слезы, говорит женщина. В ее квартире всего одна кровать. Одна - на семью из 5 человек! Результат - часто болеют дети. "Я хоть к президенту сама готова идти - кричать о своих проблемах. Мы ждем его, надеемся".

Я подумал, что в ее хибару наш президент с его весьма немалым ростом просто физически не сумеет войти.

Спросил я ее о том, наведываются ли в ее домик официальные лица. "Нет, они обходят его стороной. Когда в поселок приезжает делегация из Баку, им стараются показать наиболее приспособленные для жилья дома. Один раз я попыталась высказать свое недовольство, так меня руководство района осадило. Мол, все, что мы даем людям, даем и тебе. "Чего тебе еще надо?".ЧТО ИМ СТОИТ ДОМ ПОСТРОИТЬ?

Своими мыслями о положении беженцев и вынужденных переселенцев в Сабирабаде поделился заместитель главы исполнительной власти Сабирабада по связям с общественностью Ильхам Аскеров.

"Проверок в палаточных городках беженцев не бывает. Жители поселка по ошибке называют таковыми визиты различных делегаций, посещающих эти городки. Это могут быть и официальные лица, послы, члены различных министерств и ведомств Азербайджана, иностранные политики или работники гуманитарных организаций. Нередко сюда наведываются и журналисты из-за рубежа. Но ни в одном из этих случаев от делегатов не скрывают истинное положение людей, вынужденных в результате армянской агрессии покинуть свой дом. Наоборот - мы демонстрируем посещающим поселок наиболее запущенные домики. Пусть видят сами и доводят до всего мира правду о результатах захватнической политики Армении", - говорит И.Аскеров.

По его словам, в Сабирабаде три поселка для беженцев и вынужденных переселенцев. Эти поселки дислоцируются в 14 селах района и проживают в них 17853 вынужденных переселенца и около 2000 беженцев. "Для них создаются все условия. Только в совхозе имени Шахрияра им сдано в аренду 165 гектаров земли. В общей же сложности в аренду беженцам и вынужденным переселенцам сдано в Сабирабаде 1018,3 га земли. Кроме того, беженцы, нашедшие приют в Сабирабаде успели обзавестись также мелким и крупным рогатым скотом. На сегодняшний день проживающие здесь беженцы и вынужденные переселенцы владеют 1200 голов крупного и 12000 голов мелкого рогатого скота".

Коснулся Ильхам Аскеров и вопроса трудоустройства беженцев и вынужденных переселенцев. По его словам, на ткацкой фабрике Сабирабада работой обеспечено 38 беженцев и вынужденных переселенцев. И напоследок он сообщил нам, что согласно Государственной программе по социальному обеспечению беженцев и вынужденных переселенцев, до конца текущего года палаточный городок в селе Гарагалы будет снесен. На деньги, выделенные из Государственного нефтяного фонда для них будут построены финские домики.

Это - безусловно хорошая новость для людей, свыше 10 лет живущих в нечеловеческих условиях. Вот только можно ли на этом считать исчерпанной проблему беженцев, так и оставшихся "чужими среди своих"?

P.S. В домике пожилой беженки из Физулинского района Етяр Джамаловой висит портрет Ильхама Алиева. "На него одного надеюсь", - говорит женщина. "Но ведь предыдущие 10 лет вы надеялись на его отца, хотя так и не дождались возвращения на землю отцов", - удивился я. "Эх, сынок! Человеку нужно на что-то надеяться. Иначе зачем жить?", - с тяжким вздохом сказала старушка.

АКПЕР ГАСАНОВ    

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 71, 16 oktyabr 2004