АРХИВ

ПРИКЛЮЧЕНИЯ АЗЕРБАЙДЖАНЦА В ЕВРОПЕ

Сегодня из Азербайджана бежит каждый, у кого появилась хоть малейшая возможность. Большая часть наших соотечественников, движимых поисками спасения из алиевского ада, направляется на север. И только немногие счастливчики уезжают в Европу.

Для выезда в Европу необходимо либо генетическое везение (еврейская бабушка или армянская мама), либо деньги. За определенную сумму можно стать большим евреем, чем Давид и Соломон. Некоторые едут наудачу - покупают туристическую путевку и не возвращаются, пытаясь доказать европейцам, что в Азербайджане их преследовали (благо, вся Европа знает, как наши власти "соблюдают" права человека).

Поэтому почти у всех есть шанс зацепиться в Европе. Почти все, кто решил уехать, больше никогда не возвращаются на Родину. Вначале у них нет для этого возможностей, а потом пропадает желание. Число тех, кто вернулся из Европы навсегда, равно нулю. Точнее, почти нулю.
Совершенно недавно из Европы вернулся один мой знакомый. Человек, имевший все возможности для эмиграции из страны, и более того - стопроцентный шанс получить статус беженца. Но он предпочел вернуться на Родину.

Ниже мы представляем рассказ этого человека, рассказ о Европе и европейцах, об эмигрантах и условиях их содержания. Повествование это тем более ценно, что об этой стороне еврожизни мы практически ничего не знаем. Те, кто уезжает, предпочитают не вспоминать про первые годы эмиграции.

ПОЧЕМУ Я РЕШИЛ УЕХАТЬ?

"Мое желание покинуть Азербайджан было вызвано комплексом причин. Но самой главной было нежелание строить феодализм под руководством великого зодчего. Надо отдать должное власти, она сделала все возможное, чтобы я покинул страну. В короткий срок из добропорядочного гражданина я превратился в изгоя, лишился работы и средств к существованию. Читатели "Монитора" прекрасно понимают, во что у нас в стране превращается жизнь человека, ставшего неугодным власти.

Я перестал жить. От меня отвернулась большая часть родственников и друзей, дружить со мной стало опасно. Я стал вести образ жизни, менее всего похожий на человеческий.

После долгих раздумий я понял, что единственный шанс выжить для таких, как я, - уехать. Жизнь в Европе представлялась мне единственной панацеей. Тем более, что я неплохо владел несколькими европейскими языками и имел полное право на статус беженца, ибо мое положение отвечало сразу нескольким принципам Женевской конвенции. Мне даже не надо было ничего доказывать - ситуация с преследованием меня со стороны государства попала во все отчеты международных правозащитных организаций. Мне казалось, что с таким багажом я смогу спокойно устроиться в любой из европейских стран.

УВИДЕТЬ ПАРИЖ И УМЕРЕТЬ

На последние деньги я купил туристическую путевку во Францию на две недели. Трудно описать мое состояние, когда самолет отрывался от родной земли. Я вырос в деревне, и для меня понятие родной земли ассоциируется не только с патриотическими чувствами. Я генетически душой привязан к этой земле, политой потом и кровью поколений моих предков.

Это чувство невозможно описать. Наверное, так же ощущает себя дерево, когда его пытаются пересадить на новое место. Человек чувствует себя обнаженным и беззащитным, и еще - очень обиженным. Обиженным оттого, что отрывается от своих корней.

Первое мое впечатление от Парижа было самым благоприятным. Одно из главных впечатлений от Парижа - это праздник, праздник жизни. Но увы, мы на этом празднике жизни - чужие.

В первые дни, когда в карманах еще есть деньги, ты можешь нормально питаться. Правда, смущает тот факт, что все вокруг безмерно дорого. Жизнь вообще страшно дорогая.

В Париже я поселился у знакомых ребят, которые обучались в местном университете. Большая часть наших студентов во Франции влачит практически нищенское существование, ведь даже состоятельные семьи не в состоянии оплачивать супердорогую жизнь в Париже. Среди студентов очень много тех, кто учится по грантовым программам и вынуждены жить на одну стипендию. Они не живут, а борются за выживание. Так, одна из студенток не может жить без мяты, но купить ее она позволить себе не может. Поэтому она вынуждена ходить по супермаркетам и потихоньку обрывать листочки с пучков, выставленных на прилавке. Чтобы не засветиться, она вынуждена каждый раз менять супермаркет. Так она и бродит по Парижу в поисках листочков мяты, а жизнь во всем ее многообразии проноситься мимо.

Через несколько дней я решил обратится в офис одной из международных правозащитных организаций. Встретили меня там очень хорошо, на столе стояла бутылка минеральной воды и большая груша. Соскучившись по фруктам, я съел ее почти полностью. Проверив мое досье, они убедились, что я - это я. После этого я попросил их о помощи.

К моему удивлению, они сказали, что ничем мне помочь не в состоянии. Единственное, что они могут сделать - написать письмо протеста нашим властям. А вот помочь мне нечем - это не их функция. Для этого я должен обратится в комиссию по делам эмигрантов. Но ребята в общежитии отсоветовали мне обращаться в эту комиссию. Потому что сразу после обращения в нее я должен буду поехать в один из концлагерей для беженцев, условия жизни в которых нечеловеческие, и провести там от полутора до двух лет. Как раз в это время в одном из этих лагерей произошел бунт. Доведенные до отчаяния люди прорвали заграждение, но полиция весьма жестко подавила восстание.
Самое удивительное, что практически все СМИ Франции поддержали жесткие действия властей. Вообще отношение французского общества к эмиграции - тема отдельной статьи. Изнутри французское общество оказывается суперконсервативным и пронизанным национализмом до мозга костей. Если к этому добавить нескрываемый расизм, то станет понятно, во что превращается жизнь эмигранта в этой стране.
Спешу огорчить многих наших соотечественников, которые считают себя белыми. Так вот, в Европе нас таковыми никто не считает. Ходишь по Парижу и ощущаешь себя персонажем картины "Хлеб и шоколад".

Попытался я найти во Франции соплеменников. В своих поисках вышел на турецкое культурное общество. Боже мой, какое убожество! Единственное предназначение многочисленных турецких культурных центров - это попытка сделать так, чтобы их дети не забыли свои корни. Разговаривать с турками, осевшими в Европе, практически не о чем. Долгое проживание с французами изменило их необратимо. Помощи они мне тоже не оказали никакой.

Срок моей туристической визы подходил к концу, и мне предстояло решать - оставаться во Франции с ее суперстрогим антииммиграционным законодательством или попытать счастья в другой стране.

АМСТЕРДАМСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Я принял решение поехать в Нидерланды. Голландия у нас известна, как самая либеральная для эмигрантов страна. Скорый поезд доставил меня из Парижа в Амстердам за два часа. Он стрелой промчался по зеленым полям Франции, Бельгии и Нидерландов. Границ нет, и чувствуешь себя пассажиром электрички "Бузовны-кольцо".

На первый взгляд, Амстердам поражает приезжего своей экзотической красотой. Чудесный город, много людей разных рас. Все смешалось в этом самом большом портовом городе мира. В этом вавилонском смешении рас и наций легко смешаться и потеряться.

Я приехал в Нидерланды на последние деньги и потому тут же столкнулся с главной проблемой - как жить. Гостиница мне была не по карману, и я отправился искать более дешевое жилье. На одной из улиц сидел парень со шрамом на лице и тихо играл мелодию, подпевая себе под нос. Песня показалась мне знакомой, я прислушался - это была "Гуд бай Америка" группы "Наутилус". Мы познакомились.

Парень оказался из Питера, звали его Рома. История его появления в Амстердаме была такой: еще в детстве он приобщился к наркотикам, в 18 лет перебрался в Финляндию, несколько раз лежал в центре по реабилитации наркоманов, и в конце концов на корабле сбежал в Амстердам, где потребление наркотиков легализовано.

Наркоман Рома посоветовал мне остановится на ночь в ночлежке при церкви. Там всего за 8 гульденов (меньше 3 долларов) можно было переночевать на чистой постели. Мы направились туда, а по дороге Рома рассказывал о своем житье. Сам он оставался в этой ночлежке бесплатно, потому что по утрам убирал ее. Три дня в неделю он работал в одном кабаке, где зарплату ему платили "косяками", все остальное время передвигался по городу в поисках бесплатной пищи.

У Ромы имелся свой список тех мест, где в Амстердаме давали бесплатную пищу. По большому блату он со мной им поделился. Так я узнал, где можно поесть хороший суп, а где отхватить гамбургер.

После двухнедельного проживания в Амстердаме я израсходовал свои последние сбережения. Попытки куда-либо устроиться успеха не принесли, и поэтому я обратился в комиссию по беженцам. Она определила, что то время, пока будет решаться моя судьба, я должен провести в лагере для беженцев.

КОНЦЛАГЕРЬ

На специальном автобусе меня с группой беженцев отправили в лагерь. Среди моих попутчиков не было ни одного белого лица. В основном это были выходцы из Африки. Их поведение характеризовалось угрюмым молчанием. Среди них выделялись два пакистанца, державшиеся особняком.

По прибытии в лагерь нас обыскали. Отобрали все колющие предметы, спички и зажигалки.

Лагерь представляет собой группу корпусов барачного типа. В принципе, это общежитие, в котором семья получает комнату, а холостые селятся по несколько человек. Меня поселили с беженцами из Чечни. По соседству жила семья из Заира, а через коридор - семья из Сенегала. Вообще количество негров в лагере огромно, потому они всем там и заправляют.

Делать в лагере нечего и потому целый день приходится убивать время. По телевизору целый день крутят мультсериал "Том и Джерри". Он оказывает сильное психологическое воздействие - через несколько дней начинаешь чувствовать себя мышонком, за котором постоянно охотятся.

Отношение администрации к беженцам - пренебрежительно высокомерное. В качестве иллюстрации приведу такой пример. Из-за отсутствия спичек и зажигалок приходится каждую сигарету зажигать у работника администрации. Но прежде чем зажечь зажигалку, он опускает ее вниз так, чтобы ты, прикуривая, наклонился и поклонился ему.

На питание выдают 20 гульденов в день (менее 7 долларов). Чтобы понять, что это такое, приведу цены. Буханка хлеба стоит 12 гульденов, пачка сигарет - 18 гульденов, вот и приходится выбирать: хлеб или сигареты. Большинство эмигрантов выбирают марихуану. "Косяк" стоит всего 6 гульденов и забивает и желание есть, и курить. Большинство холостых эмигрантов выходят из лагеря, плотно "сев" на наркотики.
Уже на десятый день я понял, что если хочу остаться человеком, мне необходимо бежать из лагеря любым способом. Дальнейшее проживание с сенегальско-пакистанской братвой привело бы меня к потере человеческого облика. Единственный путь из лагеря - заявление о том, что ты хочешь покинуть страну. После этого тебе дают в зубы авиабилет и отправляют домой.

При пересечении границы пограничник, увидев, что я просрочил визу, спросил меня - почему. Я ответил, что загулял. Он сказал, что из-за этого у меня в дальнейшем могут быть проблемы с посещением европейских стран. Но какое это имело значение? Я покидал Европу и возвращаться в нее не собирался.

ЕВРОПА - ТЕРРИТОРИЯ РАЗОЧАРОВАНИЙ

Уже находясь в самолете, следующем маршрутом Париж-Баку, я рассуждал о том, что увидел и пережил за эти два месяца. Европа полностью разочаровала меня. И я понял очень многое. Нас в Европе никто не ждет, и не надо обижаться за это на европейцев.

Они построили свое общество всеобщего потребления, пройдя через множество проблем. И теперь попытки залетных фраеров получить все это разом не могут не вызывать у них отторжения. К тому же большая часть тех, кто хочет осесть в Европе, это, пардон, быдло. Европа стала местом, куда со всех сторон света устремились в поисках лучшей жизни, и поэтому мы просто теряемся в этом человеческом потоке.

Особенно трудно устроиться в Европе человеку с определенным кругозором. Потому что в реальности Европа совершенна не такая, какой мы представляем ее себе. Француженки не так распущены, как нам бы хотелось, голландцы не так космополитичны. А европейская бюрократия намного хуже азербайджанской.

После двухмесячного проживания в Европе меня душило чувство глубокого разочарования. Я уезжал опустошенный, а в голове крутилась только одна мысль: уж лучше гнить в алиевских застенках, чем стать жертвой европейской бюрократии".

P.S. После прочтения записок несостоявшегося эмигранта я окончательно понял: человек может быть счастлив только у себя на Родине. Посудите сами. Для чего уезжать? Чтобы стать людьми второго сорта? В эмиграции нам все равно понадобиться 5-8 лет, чтобы более или менее устроить свою жизнь. Так не лучше ли потратить эти годы на борьбу за достойную жизнь здесь, чем тратить силы и здоровье, чтобы приспособиться там?...

ШАХЛАР АЛЕСКЕРОВ

"Монитор",  № 7(15), 2002 г.