АРХИВ

МУТАЛИБОВ В ИНТЕРЬЕРЕ ВРЕМЕНИ

"Вам нужны великие потрясения, а мне нужен великий Азербайджан" - таким был лейтмотив правления первого президента Азербайджана. Он так и не сумел создать великий Азербайджан - ему помешали великие потрясения. Но по иронии судьбы, через десять лет после падения первого президента Азербайджан можно возродить лишь путем великих потрясений. Впервые на примере нашей страны великие потрясения могут открыть путь к созданию великой страны.

Сотни тысяч граждан Азербайджана, наряду с потрясениями ожидают и его возвращения. По мнению многих, он может вызвать волну, которая сметет антинародную власть. Но что думает об этом сам экс-президент? Нужны ли ему потрясения, открывающие путь к политической власти? Сегодня наш собеседник - первый президент Азербайджана АЯЗ МУТАЛИБОВ.

"МУТАЛИБОВ - НЕ ПАРАДОКС, А ФЕНОМЕН"

- "Парадокс Аяза Муталибова" не в силах объяснить многие политологи. В условиях отсутствия сильной партии, административного ресурса и финансовых возможностей, к тому же находясь в изгнании, вы продолжаете оставаться одним из самых популярных политиков в Азербайджане. Как вы сами объясняете причину этого явления?

- Это не парадокс, а феномен. Он объясняется тем, что после моей отставки процессы в Азербайджане развивались не совсем удачно. Это побуждало народ, политиков и политтехнологов проводить параллели между современной ситуацией и периодом моего правления. Анализируя годы моего правления, народ понял - не было серьезных оснований для свержения первого президента, и его программные установки и политический курс злободневны по сей день. Если в начале 90-х годов многие политики вели радикальную борьбу против меня, выдвигали безапелляционные обвинения, то впоследствии оппозиция пересмотрела формы борьбы. Сегодня многие признают - я был прав по многим вопросам - и понимают, что я востребован обществом.

- От итога предстоящих выборов - судьбоносных для народа - зависит политическое будущее многих лидеров оппозиции, в том числе и ваше. По мнению независимых социологов, около 20% протестного электората ждут вашего возвращения в страну. Не обманете ли вы на сей раз надежды своих сторонников?

- Я не согласен с тем, что судьба политических лидеров зависит именно от этих выборов. Есть объективные причины, которые побуждают меня заявлять это. Выборы пройдут под давлением властей, в частности - главы государства, который не скрывает своих политических амбиций. В этих условиях выборы не могут быть честными. И каждый оппозиционный лидер, принявший в них участие, будет иметь основания утверждать, что выборы фальсифицированы и их результаты должны быть пересмотрены. Если же удастся провести действительно демократические выборы и создать равные возможности для всех претендентов (что весьма проблематично), то победит тот, за кого проголосует народ.

Сегодня пресса слишком драматизирует ситуацию. Я не согласен с тем, что судьба многих зависит от этих выборов. И в 1995-м, и в 1998-м, и в 2000 году власть была узурпирована нынешней элитой. Но несмотря на это, оппозиционные лидеры продолжают активно участвовать в политической жизни. Уверен, что и эти выборы не изменят нынешний политический формат.

- Но лимит общественного доверия к оппозиции иссякает. Она демонстрирует свою недееспособность в вопросе смены власти...

- Я с этим не согласен. Никто в обществе не в состоянии измерить этот лимит. Это - разговоры. Наоборот, сегодня наше общество аполитично, как никогда, что порой меня сильно возмущает. Протестный электорат не охвачен политическими структурами.

Кто и как измеряет этот лимит? Через какие общественные институты выражается доверие или недоверие народа к лидерам оппозиции?

- К примеру, через митинги. В акциях оппозиции принимает участие менее одного процента протестного электората. - Это тоже не показатель. В обществе чувствуется усталость, оно разочаровано как властями, так и оппозицией. Долгое время оппозиция, встроившись в нишу системы, работала против себя. А с середины прошлого года прибегла к эффективной борьбе. Лидеры стали проявлять большую принципиальность, видимо, почувствовав, что неизмеряемый, но все же существующий лимит общественного доверия постепенно иссякает. Глубоко в душе каждый чувствует это.

- Но я не несу за это ответственности. Мне не создали условий для того, чтобы я реализовал свои потенциальные политические возможности непосредственно в Азербайджане. Поэтому кризис доверия мне не грозит. Меня специально свыше десяти лет держат за пределами Азербайджана. Напрашивается вывод - власти меня боятся и поэтому ограничивают мое конституционное право заняться политикой на Родине. А колебания общественного мнения меня не касаются.

- А если и на сей раз не будут созданы условия для вашего участия на выборах, то вы не вернетесь?

- Я не думаю, что это положение будет длиться вечно. При любой смене власти я буду востребован. Для меня это не трагедия, ибо я не зациклен на политических амбициях. Я признаю право народа на выбор президента. Этот человек должен пользоваться народным доверием, чтобы взять на себя всю полноту ответственности и вытащить страну из той бездны, в которой она сейчас находится.

"Я НЕ БОЮСЬ БЫТЬ НЕСКРОМНЫМ"

- Дважды вы сдавали власть. А однажды не смогли воспользоваться плодами активизации движения ваших сторонников в 1999-2001 годах. Быть может, власть просто тяготит вас?

- Нет. Я не согласен с этим доводом и считаю, что это суждение попадает в СМИ печати неспроста. Цель - нанести ущерб моему растущему авторитету. Сегодня многие допускают невольную ошибку, анализируя период конца 80-х - начала 90-х годов с высоты сегодняшнего дня. Но сегодня не только в Азербайджане, но и на всем постсоветском пространстве политика стала уделом циников. На поверхность вышли такие "технологии", которые не оставляют людям возможность прийти к избирательному участку и проголосовать за того или иного кандидата. Сейчас совершенно другие ценности.

А то время было периодом "политического романтизма", буйства энергии. В нашем обществе вся энергетика людей выплеснулась на площадь. Этот процесс спровоцировал огромный ледоход, весеннее половодье, называемое "перестройкой".

Но в Азербайджане, кроме гласности и роста национального самосознания, людей провоцировал и карабахский конфликт. К сожалению, многие политики воспользовались этим в своих корыстных целях. Сориентироваться в этой мешанине было крайне сложно. И этот самый тяжелый этап нашей истории выпал на мою долю. Моя судьба была непредсказуема, как и судьба всего общества, ибо люди еще не обладали тем потенциалом и политическим опытом, которые обрели спустя много лет. Должно было пройти определенное время для переоценки. Вот оно и прошло. Меня реабилитировали, хотя я не очень люблю это слово. Но сейчас обо мне очень много пишут, и основная часть отзывов носит позитивный характер.

Я востребован сегодняшним обществом. Это не нескромность. Я вообще не боюсь быть нескромным и хочу применить весь опыт и знания на благо моей Родины. Но, увы, в Азербайджане произошло позорное явление - первый легитимный президент оказался изгнанником, лишенным гражданских и политических прав. Я лишен даже права жить в своей стране. Это нонсенс, позорящий наше общество. Но я не виню ни общество, ни народ. Они тут не при чем. Это дело одного человека. Три года назад комитет защиты моих прав собрал подписи миллиона граждан, выступивших за мое возвращение в страну. И каков результат?..

- Но вы должны были поддержать волю этих людей и встать во главе движения в Баку.

- Каким образом? При режиме, который не считается с Конституцией и еженедельно выдумывает сценарии "госпереворотов", чтобы бороться с инакомыслием? Если бы это было правовое государство, можно было бы предъявить свои претензии, обратиться к независимому судопроизводству. Но "независимость" наших судов всем известна. Что за вопросы вы задаете?

- В начале 90-х между президентом и обществом лежала пропасть. Вы так и не смогли найти взаимопонимание. Десятилетнее правления Г.Алиева обусловило духовное обнищание и деградацию общества. Не кажется ли вам, что теперь будет еще сложнее понимать и быть понятым?

- Я не согласен с этим. Я понят уже сегодня, но в прессе этого не пишут. Все наши газеты ангажированы и служат интересам различных политиков. А обычные граждане, с которыми я встречаюсь и в Москве, говорят мне - жаль, что мы вас не поняли. Я-то понимал, не понимали меня. Я опередил свое время. Так что, между мною и народом никакой пропасти не было. Было непонимание.

Обществу было сложно проанализировать события начала 90-х годов, ибо мы 70 лет жили в условиях другой системы. Тогда люди думали, что правительству всегда виднее, что надо делать и которое за каждого примет нужное решение. После обретения независимости советские республики не знали, как ею распорядиться. Народ до сих пор не понял, что такое демократия. А демократия - это власть народа. Но ее нет. Народ имеет право на Конституцию, на протест.

А теперь понимание есть. И сегодня может сложиться тандем: Муталибов и здоровая часть общества. Об этом в начале 90-х я мог только мечтать.

"НАРОД ТОСКОВАЛ ПО СИЛЬНОЙ РУКЕ"

- Несмотря на поддержку определенной части общества, вы так и не создали сильную и структурированную партию. Партия гражданского единства не смогла занять серьезных позиций в партийной системе. Почему?

- В первую очередь потому, что у властей такое отношение к Муталибову. Партию до сих пор не регистрируют. Я преклоняюсь перед теми, кого объединяет эта партия. Они пытаются выстоять в таких условиях, когда даже упоминание моего имени раздражает власть. Но они не боятся преследований и борются. Они сформировались в этой партии, и я безмерно горжусь ими. Партийная работа была бы намного эффективнее, если бы я смог непосредственно руководить партией в Баку. Власть позволяет это другим. Но наши права ущемляются. Но несмотря на это, мы - есть, нам сочувствуют, мы будем расти, и будущее нашей партии очень светлое.

- Отсутствие сильного левого фланга объясняется отсутствием сильного и популярного в народе политического лидера. Почему вы так и не стали лидером левых, а избрали путь союза с национал-демократами?

- Никакого союза с национал-демократами нет и в помине. А сотрудничества с левыми партиями я не избегаю. Мы очень долго пытались объединить весь политический спектр вокруг одной идеи - обеспечения общественного давления на власть для проведения свободных выборов. Каждая партия руководствуется при этом своим курсом и программными положениями. Но разрозненность сил размывала само понятие азербайджанской оппозиции. Мы считали, что оппозиция должна быть значимой и вести жесткую борьбу с властями во имя национальных интересов.

Но к сожалению, так называемые "левоцентристы" не приняли участия в протестном движении объединенной оппозиции. Что им мешает? Мы выходим на митинги разными колоннами, со своими лозунгами и знаменами.

- А почему, на ваш взгляд, они не примкнули к объединенной оппозиции?

- Они игнорируют консолидацию под различными предлогами. То их не приглашают, то вспоминают 90-е годы. К чему сейчас критиковать прошлое? Никто не имеет большего морального права, чем я, критиковать эту оппозицию - это они меня свергали. Но во имя интересов страны мы обязаны забыть старые обиды. У нас нет другой оппозиции. Когда появится качественно новая оппозиция, тогда и определимся. Но сейчас всем нам надо сесть за стол переговоров и ответить на вопрос - что мы хотим? Вместо этого мы поднимаем старые архивы и начинаем обвинять друг друга. Зачем говорить о прошлом, если помыслы связаны с будущим?

- Почему оппозиция, которая с легкостью объединилась в борьбе против вас, не объединяется против Гейдара Алиева?

- Потому что в Азербайджане нет демократии. Власть раскалывает и в корне уничтожает все силы, которые борются против нее. Азербайджанский народ тосковал по сильной руке, вот он ее и получил.

- А вы не исключаете возможность сепаратного сговора некоторых лидеров оппозиции с властями?

- У меня нет сыскного бюро. Я вовсе не исключаю контактов между оппозиционерами и властью. Это нормально. В любом цивилизованном обществе власти и оппозиция взаимодействуют. К примеру, в России президент В.Путин периодически встречается с лидерами фракций, оппозиционными политиками и лидерами партий различного толка, обсуждаются общенациональные проблемы, проводятся дебаты, ищутся компромиссы. У нас такой практики нет.

- И как вы представляете себе сцену, где Гейдар Алиев принимает Расула Гулиева и Ису Гамбара и ведет с ними прения? И вообще, возможно ли сотрудничество с антиконституционной властью? Вы же сами назвали эту власть антиконституционной...

- Докажите, что эта власть антиконституционна. Пусть народ это докажет. Я вовсе не говорил, что эта власть - антиконституционна. Я говорил, что она фальсифицировала все выборы. Но эта власть легитимна, даже согласно оценке европейских демократических институтов, которые наблюдали за выборами. Я за выборами не наблюдал.

"Я НЕ УЙДУ ИЗ ПОЛИТИКИ"

- Как заявил американский политолог А.Коэн, Вашингтон не рассматривает вас, наряду с Р.Гулиевым, в числе реальных претендентов на власть. Как вы расцениваете это заявление?

- Я не думаю, что политик такого масштаба, известный в вашингтонских кругах, мог бы узурпировать право называть вероятных кандидатов в президенты. Значит, он не считается с волеизъявлением народа? Что значит - мы этого хотим, а другого нет? Это идет вразрез с принципами американской демократии. Здесь что-то не то.

- Но не только Соединенные Штаты, но и Россия не проявляет по отношению к вам особой заинтересованности. Она не оказывает вам должной поддержки...

- Она не может это сделать. Да и я бы на это не пошел. Азербайджан входит в СНГ, и если бы Россия оказала мне поддержку, это бы отразилось на межгосударственных отношениях. Как может Россия поддержать меня или кого-то другого оппозиционного политика?

- Итак, Россия не стремится оказать вам поддержку. Более того, Москва неоднократно пыталась выдать вас Г.Алиеву. После этого у вас были все моральные права переехать в Европу или в США и там продолжить свою деятельность. Почему вы не воспользовались этим шансом?

- Я не собираюсь с семьей и проблемами мотаться по белу свету. У меня нет возможностей для этого. И почему я должен переезжать из одной страны в другую, чтобы доказать, что "я не верблюд"? Я азербайджанский политик и защищаю интересы своей страны, где бы ни находился. Я не приемлю знаковость моего местопребывания, которая присутствует в печати. Одних лидеров приписывают к Вашингтону, других - к Москве, третьих - к Анкаре или Тегерану. Эта ущербность политической психологии общества. До каких пор это будет продолжаться? И когда же мы начнем воспринимать самих себя, как азербайджанцев? Когда поймем, что наша судьба находится в наших руках?..

Что касается моей выдачи, то в этом виноваты вовсе не российские власти. Из Азербайджана регулярно ежегодно поступают новые обвинения против А.Муталибова. Меня обвиняют во всех смертных грехах. Но в России демократические институты и правозащитное движение получили большое развитие. И они знают, что нет оснований для обвинений против меня.

- Недавно Р.Гулиев заявил о своем твердом намерении вернуться в Азербайджан в августе этого года. Сможете ли вы назвать конкретное время вашего возвращения в Баку?

- А зачем нужно называть время? Может быть, я приеду скоро, а может быть, через три месяца. Я - один из миллионов азербайджанцев, которые вынужденно переехали в Россию. Они тоже хотят вернуться. Кстати, и Расул Гулиев находится в этом тяжелом положении, хотя я не могу понять, почему его так наказали? Но тем не менее, он тоже страдает. И он имеет возможности заниматься политической деятельностью в Азербайджане. Со страниц вашего журнала заявляю - я обязательно приеду в Баку, поскольку являюсь гражданином Азербайджана и не представляю себя без Азербайджана.

- Если вы не сможете принять участие на выборах, то ваш потенциальный электорат могут поделить И.Гамбар, Лала Шовкет и И.Исмайлов. За кого из них вы призовете проголосовать своих сторонников?

- Я не буду отвечать на этот вопрос. Пока что я думаю о своих возможностях и о своем участии.

- В случае вашего неучастия на нынешних судьбоносных выборах, что вы намерены делать дальше? Заявите ли после этого об уходе из политики?

- Никакого заявления об уходе из политики я не сделаю. Если я не смогу принять участие в выборах, то власти опять нарушат мои права. Если даже произойдет смена политического формата, то появятся новые партии и силы, мы увидим других лидеров. Это вполне вероятно, я не исключаю этого. Но партии будут существовать, политическая система страны будет совершенствоваться. Я верю в это. Когда-нибудь мы придем к более совершенной партийной системе, у нас останутся 4-5 наиболее крупных партий, как это было в начале 90-х годов.

"Я НЕ БОРЮСЬ С Г.АЛИЕВЫМ"

- Вы уже вошли в историю Азербайджана - как его первый президент. За вашими плечами большой путь политической деятельности. Настал ли для вас момент, когда необходимо бросить взгляд на прошлое и ответить на этот вопрос - как вы оцениваете пройденный путь? Каковы ваша самая большая ошибка и самое большое достижение?

- Я не делал ошибок. Многие считают - ошибка А.Муталибова в том, что он не проявил решительность. Но они забывают, что я сделал карьеру от рабочего до президента. Редко кто может похвалиться такими достижениями. Значит, на всех этапах жизни мне хватало решительности и личностных качеств. Хотя многие кончали жизнь плачевно, в тюрьмах и т.д. Не стоит философствовать относительно моей решительности. Разве решительность заключается в аресте людей? Я никогда бы этого не сделал и потому не прослыл душителем демократии. Я сделал серьезный шаг в сторону национал-демократов и остался в истории единственным президентом, кто предложил оппозиции коалиционное правительство. Я не стал противопоставлять коммунистические идеи новым идеям и ценностям. Я был на одной баррикаде с оппозицией.

Возможно, моя ошибка в том, что народ не понял моих намерений спасти Карабах и создать демократию. Я не смог это объяснить. Но скорее всего, это ошибка общества, которое теперь глубоко раскаивается.

- Вы всегда заявляли, что не могли проливать кровь. Но если бы в 1992 году вы на миг представили себе весь масштаб национальной катастрофы, который нас ожидал после вашей отставки, каким было бы ваше решение? Может, все-таки стоило пролить кровь - во имя спасения общества?

- Общество само не хотело себя спасать. Люди равнодушно взирали на происходящее вокруг. Вспомните мартовские события 1992 года. Что мешало моим сторонникам, людям, которые за меня голосовали, собраться перед парламентом и защитить президента, которого избрал народ? Я не хотел сам приглашать этих людей, как потом стал практиковать другой президент. Я не хотел ставить спектакль, на котором люди со свечами в руках спасают своего президента.

И кроме того, мне противостояли пять сил - внутренняя оппозиция, внешние силы, армянская агрессия, множество моих сторонников, предавших меня, и не понявший меня народ. Можно бороться на одном фронте, максимум, на двух. Но против пяти противников выстоять невозможно. И это не моя проблема, а проблема народа.

- Но разве не в том заключается роль исторической личности, которая видит трагедию и спасает народ?

- Давайте это оставим не переходному периоду, а периоду эволюционного развития общества, когда будут возможности оценить деятельность лидера. У нас такого не было. Интересно, кого еще в этой стране не посетило желание стать президентом? Нет у нас понимания роли личности в истории.

- Пройдут десятки лет, и в учебниках истории напишут: А.Муталибов проиграл Г.Алиеву, оговорившись, что первый президент проиграл сильному и талантливому политику, мастеру власти. Насколько эта оговорка смягчит последствия вашего поражения?

- А кто будет об этом писать? Ангажированные историки? Ну и пусть пишут. Это не будет мнением потерпевшего народа. Я не мог противостоять людской волне. Я гордился народным движением, ибо с ним можно было достичь больших высот. Но что сделали с этим движением? Его уничтожили ради псевдостабильности. Уничтожили творчество и энергию этого народа, подчинив прихотям одной личности. Волю народа надо воссоздавать, возрождать порушенную нравственность. Только после этого мы сможем освободить Карабах.

Когда вы говорите, что я борюсь против Гейдара Алиева, то глубоко ошибаетесь. Я не борюсь с Г.Алиевым, а реализую свои конституционные права вдали от Родины.

- Значит, вы не находитесь в оппозиции к Г.Алиеву?

- Я в оппозиции к режиму. А режим - это не только Г.Алиев. Я борюсь против тех людей, которые под тенью главы государства вершат свои дела. Я против того, чтобы азербайджанцы называли друг друга врагами. Одно время наши СМИ жонглировали этим словом. Я не буду прибегать к этому слову из принципиальных соображений. Но это не означает, что я не критикую того человека, о котором вы говорите.

Беседовал Э.ФАТУЛЛАЕВ

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 16, 24 aprel 2003 г