АРХИВ

МИСТЕР "НЕТ"

Наша беседа с Тофиком Зульфугаровым началась с фразы: "Мне еще предстоит жить в этой стране" и завершилась ею же. Видимо, в отличие от Гейдара Алиева и его команды, этот человек осознавал неотвратимость возмездия истории. Поэтому, сказав Г.Алиеву слово, которое тот почти никогда не слышит из уст своего окружения, - "НЕТ" - он вошел в новейшую историю Азербайджана, как человек который не поставил свою подпись под актом о капитуляции Азербайджана. Он повернулся и хлопнул дверью, оставив позади целую эпоху. И сегодня, в финальном акте этой эпохи, бывший министр иностранных дел ТОФИК ЗУЛЬФУГАРОВ решил оглянуться на дни минувшие и рассказать кто вел страну к капитуляции.

"ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ БЫ ПОТЕРЕЙ КАРАБАХА"

- Буквально через два дня после отставки, вы так прокомментировали свой уход из правительства Гейдара Алиева: "Мне 40 лет, и я еще намереваюсь жить в Азербайджане". В тот момент вы чувствовали ответственность перед народом и историей. А как можно расценить позицию Г.Алиева, пытавшегося в 1999 году принудить своего министра иностранных дел подписать акт о капитуляции Азербайджана?

- Будем откровенны, никто не принуждал меня подписывать акт о капитуляции. Речь шла о поддержке той концепции, которую я категорически не воспринимал. Эту концепцию поддерживал президент. Уже всем известны эти принципы, Гейдар Алиев сам их озвучил. Причина моей отставки была в том, что я не был согласен с этой концепцией. А вот последствия ее реализации - это другой вопрос. Я считал, что этот план противоречил интересам Азербайджана.

- А как вы расцениваете позицию Гейдара Алиева, выступавшего в поддержку концепции, не отвечавшей интересам Азербайджана?

- Мое отношение проявилось в том, что я подал в отставку. А оценку должны давать люди, которые не работали с президентом.

- Что должно было произойти на Стамбульском саммите ОБСЕ осенью 1999 года, и что помешало Г.Алиеву сдать Карабах?

- Я не могу сказать, что должно было произойти на Стамбульском саммите, поскольку мне не было известно ни о каком конкретном документе, во всяком случае, подготовленном в письменной форме.

- А в устной?

- Должны были быть предприняты шаги по реализации концепции, поддерживаемой президентом. Повторяю, мне не было известно о наличии какого-либо конкретного документа. Но думаю, что Стамбульский саммит должны были использовать для претворения в жизнь плана урегулирования.

Что помешало Г.Алиеву? Отставка трех высокопоставленных чиновников. Но не только. Более значительным событием стал расстрел парламента Армении. Именно это событие помешало осуществлению концепции.

- Президенты Г.Алиев и Р.Кочарян договорились о концепции, вернее, о базовых принципах "урегулирования" карабахского конфликта. Можете ли вы вкратце изложить их основную суть?

- То, о чем договаривались президенты, мне доподлинно не известно. Но суть самой концепции уже известна обществу - это обмен территорий. Хотя я уверен, что Азербайджан не смог бы обеспечить и равноценный обмен территориями. Все закончилось бы потерей Карабаха. Это была моя оценка, я ее откровенно высказал Г.Алиеву.

Последующий ход событий еще раз показал, что эта концепция была подвергнута жесткой критике и внутри Азербайджана, и за его пределами. Эти принципы не соответствовали и традициям международных соглашений.

- А как Г.Алиев и Р.Кочарян представляли себе механизм осуществления этой концепции?

- Речь шла об освобождении территорий вокруг Нагорного Карабаха за исключением Лачина и части Кельбаджара, соединяющих Нагорный Карабах с Арменией и являющихся, по армянской версии, "коридором", ширина которого не была конкретизирована. В этом случае Азербайджан был обязан передать Армении Нагорный Карабах. А Армения обещала передать Азербайджану Мегринский район, соединяющий республику с Нахичеванью.

- Речь шла обо всем Мегринском районе или о "суверенном коридоре"?

- В интерпретации, которую я слышал, речь шла о районе. Но изначально было ясно, что этот принцип "урегулирования" в этом аспекте не отвечает интересам Армении.

Проблема заключалась в том, что Азербайджан отказывался от своей основополагающей позиции на переговорах - незыблемости территориальной целостности. И на каком-то этапе армяне могли создать соответствующую ситуацию и заявить, что не могут отдать часть своей территории. А на втором этапе уже Карабах стал бы территорией, которую Азербайджан был готов обменять. И тогда у Азербайджана были бы весьма сомнительные права на Карабах. Ведь мы же сами отвергали принцип нерушимости границ.

Таким образом, мы, теряя Карабах, взамен почти ничего не получали. Армяне только освобождали низменный Карабах и могли нормализовать коммуникационные связи. Я считаю, что это не соответствовало интересам Азербайджана. Так же считали и все те, кто ушел со мной в отставку. Скажу больше - такого мнения придерживалась большая часть членов руководства Азербайджана того периода. Конкретные имена я пока называть не буду.

- Эти люди находились на влиятельных постах?

- Некоторые были выше меня по должности, некоторые имели равный статус.

"ПРЕЗИДЕНТЫ НЕ ПРИСЛУШАЛИСЬ К МИНИСТРАМ"

- А как Г.Алиев и сторонники сдачи Карабаха представляли себе правовое оформление капитуляции?

- Я не хотел бы, чтобы мое интервью было о Г.Алиеве. И я думаю, что этой теме мы уделили достаточно много внимания.

- Но общественность должна, наконец, узнать правду о тех, кто пытался сдать Карабах. Обязалась ли азербайджанская сторона де-юре признать независимость Нагорного Карабаха?

- Когда я подал в отставку, меня такие подробности больше не интересовали. Меня не интересовало, как должны были это оформить. Вопрос стоял совершенно по-другому - стану я участником этих событий или нет? Моя гражданская позиция диктовала мне - надо уйти. А после расстрела армянского парламента стало ясно, что никакого продолжения реализации концепции не будет.

- Значит, если бы вы знали о грядущем расстреле парламента, то не ушли бы в отставку?

- Если бы я знал о готовящемся преступлении и не сообщил об этом, то стал бы преступником.

- А как Г.Алиев отреагировал на ваше решение уйти в отставку?

- С этической точки зрения, я не имею права раскрывать разговор, который касался нас двоих. Могу сказать одно: я изложил президенту свое видение, после чего понял, что моя позиция расходится с мнением Г.Алиева.

- А как вы объясняете расстрел армянского парламента? Какая неведомая сила предотвратила попытку сдачи Карабаха?

- Мне кажется, что расстрел в парламенте был связан с переговорным процессом. То есть были силы, не заинтересованные в этом. Но это сугубо моя личная точка зрения, не подкрепленная никакими фактами.

- Известно, что за несколько дней до вашей отставки вы находились с официальным визитом в США, где провели встречу с сопредседателем Минской группы ОБСЕ К.Кавано и министром иностранных дел Армении В.Осканяном. Что обсуждалось на этой встрече? И неужели то, что спустя некоторое время после этой встречи вы подали в отставку, - лишь простое совпадение?

- Я был в США на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Там была запланирована встреча министров иностранных дел Армении и Азербайджана с участием госсекретаря США М.Олбрайт. Встреча состоялась, и на ней мы с В.Осканяном обсудили состояние переговорного процесса, который зашел в тупик. На встрече мы достигли определенного согласия и нашли общие точки соприкосновения. Эти переговоры имели большую перспективу, если бы мы нашли поддержку. Но, к сожалению, такого согласия на уровне президентов не последовало.

Мы договорились о возможности поступательного развития процесса урегулирования. Я не хотел бы называть нашу договоренность "поэтапным урегулированием". Но там были элементы и поэтапного, и пакетного решений, создававшие определенный баланс и позволявшие активизировать переговоры и выход из кризиса. Но это оказалось невостребованным - ни в Армении, ни в Азербайджане. Наша договоренность была зафиксирована американским сопредседателем ОБСЕ Кэри Кавано.

- А как вы объясните тот факт, что два министра иностранных дел приходят к общему знаменателю, а президенты не могут достичь взаимопонимания на раунде переговоров?

- Между главами государств не было раунда переговоров.

- А встреча между Р.Кочаряном и Г.Алиевым в Нахичевани?

- Сложно сказать, чем можно это объяснить. Я говорю лишь о том, что мне доподлинно известно. Но видимо, они придерживались другой концепции. Это и понятно. Если бы президенты придерживались точки зрения министров иностранных дел, то министрам бы не пришлось уходить в отставку.

- Но Вардан Осканян не подал в отставку...

- Видимо, он счел аргументы, приведенные Р.Кочаряном, убедительными.

- Можно ли сказать так, что в тот период шло противостояние между Т.Зульфугаровым - с одной стороны, и Г.Алиевым с Р.Кочаряном - с другой стороны?

- Я бы не стал так оценивать ситуацию.

- Но тогда почему Г.Алиев выступал с точки зрения отстаивания национальных интересов Армении?

- Я не стал бы давать такие оценки. Единственное, что я могу сказать, - концепция "обмена территориями" не отвечает национально-государственным интересам Азербайджана. Это была моя позиция - и как министра, и как специалиста по переговорному процессу.

- А как вы расцениваете гражданскую позицию президента - ведь он был сторонником этой концепции?

- Я могу дать оценку лишь своим действиям. Понимаете, я долгое время работал в этой команде. На протяжении многих лет я был руководителем азербайджанской делегации на переговорах - и в бытность заместителем министра и министром иностранных дел. Я не могу стоять в первых рядах критиков Гейдара Алиева. Я считаю, что его должны критиковать те, кто с ним не работал.

Моя позиция заключается в том, что я поступил правильно, но критиковать Г.Алиева не собираюсь. И не потому, что я был согласен со всем, что он делал. И не потому, что не видел всех ошибок, которые были. Просто я не могу стремительно переходить из-под одного флага под другой.

"НИ ОДИН МИДОВЕЦ НЕ УШЕЛ В ОТСТАВКУ"

- По информации ряда бывших сотрудников МИДа, в 1998 году на заседании у президента, посвященном обсуждению модели "общего государства", вы выступили за принятие этой концепции. Если это так, то почему спустя некоторое время ваша позиция претерпела изменение?

- Я не знаю, о каком совещании идет речь, но подобного рода совещания у президента не проводились. Если же проводились, то там участвовал лишь министр. И конечно же, никто не знал о подробностях и результатах визита Бориса Пастухова, напрямую связанного с этой тематикой. Я и сегодня не считаю нужным раскрыть все подробности.

Думаю, что распространение подобной информации являются стремлением так называемых "скрытых борцов за справедливость" подчеркнуть свою особую роль. Почему-то никто из руководства МИДа не подал вслед за мной в отставку. И после этого эти люди считают себя борцами?

Что же касается общего государства, то если вы внимательно проанализируете первое, второе и третье предложения Минской группы, то увидите, что они ничем не различаются. Принятие поэтапного и пакетного решений было тактическим ходом, рассчитанным на то, что армянская сторона не примет эти предложения. А Азербайджан, используя эту ситуацию, мог бы укрепить свои позиции на переговорах. И действительно, так и случилось.

А когда поступило третье предложение - модель "общего государства", - то в Осло мы могли бы попасть в ту ситуацию, в которую попала Армения в Лиссабоне. Эта опасность была. На саммите в Осло мы могли бы оказаться в изоляции, если бы все поддержали предложение сопредседателя. Исходя из этого, я предложил продолжить нашу тактическую линию и создать обманчивое впечатление, что мы приняли эту модель. А затем в ходе переговоров разбить это предложение. Но Г.Алиев занял тогда более правильную позицию, чем я. Должен это признать откровенно. Г.Алиев заявил, что надо бороться до конца.

За несколько дней до начала саммита произошел переломный момент. В Баку приехал действующий председатель ОБСЕ Геремек. И в ходе его встречи с Г.Алиевым, которая продолжалась 1 час 40 минут, он поменял свою позицию относительно модели "общего государства". После этого ситуация изменилась, и используя новую сложившуюся ситуацию в Осло, я предпринял эффективные меры, и ОБСЕ не поддержал предложения сопредседателей. Термин "общее государство" не нашел отражения ни в одном официальном документе саммита, за исключением заявления председателя ОБСЕ.

Дипломатические переговоры - очень сложный процесс. Глубоко ошибается тот, кто считает, что на переговорах необходимо озвучивать патриотические лозунги. Были очень трудные времена в переговорах, когда нужно было выигрывать время, идти на перемирие и прекращение огня.

Я не думаю, что в дипломатии имитация согласия является новым правилом. Это средство довольно часто используется в мировой практике. К примеру, возьмите ситуацию вокруг Ближнего востока. Все участники конфликта вроде бы приняли "Дорожную карту", но внутренне ни одна из сторон так и не восприняла принципы мирного урегулирования.

- В 1998 году бывший начальник конфликтного управления МИДа Мурад Гейдаров адресовал вам специальный документ, где выступил против модели "общего государства". Что было в этой справке, и почему она была засекречена?

- Почта министра ежедневно состоит из нескольких сот документов. Некоторые из сотрудников МИДа, написав какой-то документ, считают его судьбоносным для страны и имеющим историческое значение. И к тому же, на целый ряд документов в МИДе накладывается гриф "секретно".

- Но вы можете подтвердить наличие этого документа?

- Да, этот документ был, но остался засекреченным. Но его значение и направленность слишком вольно интерпретируются автором - для укрепления своего позитивного имиджа.

- До сих пор много писалось и говорилось о вашем противостоянии с замминистра и спецпредставителем президента Аразом Азимовым. Имел ли этот конфликт место? И что стало причиной противоречий между вами?

- Я о таком противостоянии не слышал. Во всяком случае, в тот период, когда я работал министром, никакого противостояния не было. Но кто-то захотел создать иллюзию противостояния после моей отставки. Я не знаю, зачем это им нужно? После того, как я ушел в отставку, этот человек перестал общаться со мной. Хотя до этого мы прекрасно общались, и между нами были нормальные рабочие взаимоотношения. Сейчас многие будут говорить о внутренней оппозиции, появится множество "тайных борцов с режимом".

"Я ПЫТАЛСЯ ПОМОЧЬ Г.АЛИЕВУ НЕ СОВЕРШИТЬ ОШИБКУ"

- В 2001 году Г.Алиев вновь начал готовить общественное мнение к сдаче Карабаха. Почему на этот раз Г.Алиев не решился подписать Большое политическое соглашение? Ведь тогда уже никто не расстреливал армянский парламент?

- И тогда речь не шла о подписании БПС. Президент опять предлагал свою концепцию урегулирования. Соглашение - это документ, а мне не известно о наличии какого-то документа. Уже после отставки, обсуждая ситуацию с единомышленниками, мы пришли к выводу, что Г.Алиев предпринимает еще одну попытку реализовать свою концепцию. И в дальнейшем все наши шаги объяснялись нашей политической и гражданской позицией. Чтобы помешать его планам, мы решили создать документ, который выразил бы консолидированную позицию нашего общества по карабахской проблеме.

Думаю, что такого общественно-политического документа, как "Карабахская хартия", в нашей новейшей истории еще не было. Хартия стала своего рода общенациональным референдумом, который показал международному сообществу и странам, осуществляющим посредническую миссию, что азербайджанский народ будет и впредь отстаивать свои законные права на Карабах - вне зависимости от того, что говорили представителям этих стран в Баку и какие перспективы им показывали.

Работа над Хартией стала логическим продолжением моей отставки. И сегодня всем ясно, что этот документ окончательно похоронил планы реализации каких-либо концепций урегулирования, не отвечающих интересам и чаяниям азербайджанского народа. Неспроста бывший советник президента Армении по внешней политике Жерайр Липаритян в дни своего визита в Баку заявил: "После Хартии стало ясно, что азербайджанский народ никогда не воспримет потерю Карабаха".

Я должен высказать свою глубокую признательность лидерам политических партий, представителям интеллигенции, общественным организациям, которые нас поддержали. Многие из них наряду с нами стали инициаторами этой кампании, которая представляла первостепенное политическое значение для интересов Азербайджана. Вместе с нашими единомышленниками мы с этой задачей справились.

Сегодня уже можно сказать, что хартию поддержала даже часть властной элиты. Мы почувствовали их серьезную поддержку. И пользуясь случаем, я хотел бы выразить благодарность тем людям, которые нас поддержали.

- Значит, и в 2001 году Г.Алиев попытался решить вопрос на основе принципа "обмена территорий"?

- Сложно сказать. Переговорный процесс постоянно развивается. Многие помнят разговоры о парижских принципах. Вначале их опровергали, а потом президент сам подтвердил наличие этих принципов. Я не участвовал в этот период в переговорном процессе, поэтому не берусь категорически утверждать что-либо. Но косвенные признаки говорили о том, что это была попытка реанимации концепции "обмена территорий". Должен сказать, что многие из тех, кто сегодня представляет себя борцами, поддерживали эту идею.

- Вы имеете в виду Араза Азимова?

- Я имею в виду тех, кто сегодня пытается приобрести себе имидж борцов. И у меня есть неопровержимые доказательства, что в пользу этой концепции звучали голоса из МИДа.

- После вашей отставки президент Польши Александр Квасьневский предложил Г.Алиеву назначить вас послом Азербайджана в Польше. Но от Г.Алиева последовал категорический отказ. Не лучше ли для него было избавиться от человека, который слишком много знал? Почему Г.Алиев в этом случае нарушил свои правила?

- Я не хотел бы так трагически рассматривать ситуацию, мол, нет человека - нет проблемы. Мне сложно судить о действиях президента. Но я тоже слышал об инициативе А.Квасьневского. Были и другие предложения, когда хотели использовать мои знания и способности. Но они также не нашли понимания у Г.Алиева.

- Потому что он вас не простил?

- Я работал с этим человеком, и поэтому не хочу оперировать подобными терминами. Это слишком эмоциональное восприятие. Я был должностным лицом и своей отставкой хотел помочь Г.Алиеву не совершить ошибку. Я не мог действовать по-другому, ибо мне еще предстояло жить в этой стране.

Беседовал Э.ФАТУЛЛАЕВ

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 19, 15 may 2003 г