АРХИВ

ПОЛКОВНИКУ НИКТО НЕ ПИШЕТ

События 4 июня 1993 года стали кульминацией той трагической цепи случайностей, которая неминуемо вела страну к политическому краху - алиевской реставрации. Движущей силой этих событий был кризис власти, точнее, безвластия, в котором существовала страна все последние годы. А главным действующим лицом этих событий был Сурет Гусейнов.

К этой, уже не политической фигуре, а больше персонажу новейшей азербайджанской истории, нет однозначного отношения. Какие только эпитеты ни вызывает этот человек! И "наркобарон", и "мятежный полковник", и "мститель из Гянджебасара", и "русский шпион" - вот далеко неполный список мнений, бытующих насчет него.

МСТИТЕЛЬ ИЗ ГЯНДЖЕБАСАРА

Сурет Гусейнов появился на свет в городе Гянджа. Его предки были известными в Гянджебасарской зоне людьми. Так, один из его предков известен тем, что убил армянского мелика в Карабахе. Тот измывался над азербайджанцами и убивал их, пользуясь покровительством Елисаветпольского губернатора. После убийства армянина он добровольно явился к губернатору и сообщил о своем преступлении и о его мотивах. Губернатор, как и большинство российских наместников в азиатских регионах, учитывал "местную специфику", и потому нарушитель отделался легким испугом, заплатив взятку.

До карабахских событий С.Гусейнов был абсолютно не известным широкому кругу человеком. Правда, очень богатым. К этому времени молодой человек возглавлял Евлахскую фабрику по переработке шерсти - крупнейшую в Европе. Это было время, когда советская экономика на всех парах катилась к краху, а первые азербайджанские олигархи формировали свои капиталы. Доходы, оставшиеся от махинаций с шерстью, дали С.Гусейнову богатство, а оно привело к появлению политических амбиций.

Правда, амбиции эти были связаны с Карабахом. Неизвестно, что предопределило жизненный выбор С.Гусейнова - гены или собственные амбиции, но с самого начала конфликта он принимает в нем самое непосредственное участие. Он спонсирует создание сил самообороны; пользуясь развалом СССР, сводит дружбу с командиром гянджинской воздушно-десантной дивизии генералом Щербаком; путем взяток становится обладателем военного арсенала самой крупной и боеспособной части на Кавказе.

Настоящая слава к С.Гусейнову приходит во время Мардакертской операции. Войска - под командованием Щербака и на деньги С.Гусейнова - освобождают Мардакертский район. С этого момента С.Гусейнов и вступил на путь, в результате которого и оказался на нарах Гобустанской тюрьмы.

Новая нацдековская власть с самого начала с недоверием относилась к фигуре С.Гусейнова. Понять фронтистов можно - сомнительная репутация наркодельца и дружба с генералитетом российской армии не могли не вызывать опасений у властей. К тому же, у С.Гусейнова назрел конфликт с тогдашним министром внутренних дел И.Гамидовым и его братом Сардаром. Гамидовы считали себя полновластными хозяевами Карабаха и запада страны.

Во время Мардакертской операции отношения между С.Гусейновым и И.Гамидовым окончательно испортились. Еще в февpале солдаты Суpета Гусейнова pасстpеляли часть бойцов внутpенних войск. После этого власти вынуждены были пpинять меpы. Пойти на ликвидацию С.Гусейнова правительство Эльчибея не могло. Это было самоубийственно - С.Гусейнов был командиром крупнейшей в стране войсковой группы и крайне популярным полевым командиром. Его арест неминуемо привел бы к закономерному результату падению власти.

Поэтому правительство Эльчибея решило во что бы то ни стало умиротворить С.Гусейнова. Он был назначен пpезидентом Госконцеpна по обpаботке шеpсти и заодно - полномочным пpедставителем пpезидента в Hагоpном Каpабахе. Однако братья Гамидовы не оставили его в покое - аpестовывали его pодственников, изымали их имущество. Именно они спровоцировали очередной виток противостояния между властями и мятежным полковником. Еще одна шутка судьбы: сегодня все участники этой интриги занимают камеры в тюрьме Гобустан.

А пока Гамидовы и Гусейнов в своем противостоянии подтачивали фронтистскую власть, на политическую арену вышел новый игрок. Его появление резко изменило баланс сил и привело его к закономерной развязке.

БРОСОК ВО ВЛАСТЬ

Политический кризис июня 1993 года начался с демарша С.Гусейнова. В ответ на вывод российских войск С.Гусейнов снял свои войска с боевых позиций и вывел их в Гянджу. Мотивировка действий мятежного полковника была такой: "До тех пор, пока не будут арестованы предатели, виновные в сдаче Кельбаджара и Мардакерта, я не буду подчиняться распоряжениям верховного главнокомандующего". С.Гусейнов требовал также передать ему все управления войсками в зоне конфликта.

Правительство Эльчибея, видя, что попытки уладить конфликт полюбовно не получаются, приняло решение разоружить войска, находящиеся под контролем С.Гусейнова. Решение было абсолютно идиотским - в то время войска С.Гусейнова были самым боеспособными в стране.

Результат был закономерен. Руководившие операцией высокопоставленные чиновники из администрации Эльчибея попали в плен к мятежному полковнику. А сам С.Гусейнов двинулся маршем на Баку. Не встречая никакого сопротивления, его войска подошли к столице. С.Гусейнов пообещал повесить все фронтистское руководство во главе с Эльчибеем. Но в город так и не вошел. Почему - остается загадкой. Многие из окружения С.Гусейнова утверждают: потому что он не хотел проливать крови, а уличные бои неминуемо привели бы к тому, что азербайджанец стрелял в азербайджанца.

Правда, есть и иная версия происшедшего. Согласно ей, все действия С.Гусейнова полностью управлялись из Москвы, которая в тот момент желала, чтобы на место Эльчибея пришел Г.Алиев.

О связях С.Гусейнова с нынешним президентом ходит гора слухов. Но одно можно утверждать достоверно: рвавшийся к власти "нахичеванский затворник" не мог не обратить внимание на малоопытного в политических интригах С.Гусейнова, тем более, что тот был практически единственной силой, способной дестабилизировать ситуацию. Как вы сам понимаете, Г.Алиев лично мятеж поднять не мог - не было у него для этого ни сил, ни возможностей. Кроме того, это помешало бы ему въехать в Баку на белом коне спасителя нации.

А малоопытный гянджинец с сомнительной репутацией был идеальным оружием для свержения нацдеков. И уже в апреле 1993 года алиевские эмиссары стали совершать челночные визиты в Гянджу и встречаться с мятежным полковником. Таким образом, противоречия, возникшие между НФА и С.Гусейновым, сразу же привлекли внимание нахичеванского лидера. Гейдар Алиев с одной стороны подогревал амбиции оппозиционного полковника, с другой, через своих ставленников в правительстве Эльчибея, усиливал комплекс неполноценности нацдеков.

На одном из заседаний нацдековского актива в марте 1993 г. рассматривался вопрос передачи власти в надежные руки патриарха. Г.Алиев создал плотное кольцо своих сексотов вокруг С.Гусейнова. Главными агентами алиевского влияния были Неймат Панахов и Шадман Гусейнов - как оказалось впоследствии, верные алиевцы. Через них Г.Алиев подогревал амбиции С.Гусейнова.

И 4 июня наступила развязка. Мина замедленного действия под названием "Сурет Гусейнов" взорвалась, и взрыв этот сотряс до основания всю нацдековскую власть, что повлекло за собой стремительное развитие политических процессов. Когда суретовские войска приблизились к Баку, власть заметалась. Главный менеджер эльчибеевского правительства Панах Гусейнов ушел в отставку и бросил власть в руки совершенно неготового к такому развитию событий Эльчибея. Согласно ожиданиям самого Г.Алиева, в критический момент (как и было задумано) президент Эльчибей обратил свой взор к своему политическому кумиру.

От предложения занять место премьера Г.Алиев отказался, и тогда Эльчибей вынудил И.Гамбара уйти в отставку с поста председателя ММ. Этот малозначимый в иерархии управления политический пост волею советских юристов, готовивших конституции союзных республик, превратился в лакомый кусок, так как давал возможность управлять страной в случае отставки президента. Видимо, во время многочасовых консультаций Эльчибей согласился сдать власть в обмен на гарантии безопасности.

Но Г.Алиеву предстояло решить проблему С.Гусейнова, который уже стоял на подступах к Баку. Но вряд ли даже сам мятежный полковник, окруженный алиевскими агентами влияния, подозревал, что значительная часть его окружения находится на прямом проводе с нахичеванским лидером. Алиеву предстояла встреча с С.Гусейновым. И тут Алиев проявил невиданную смелость. В одиночку он направился в Гянджу на встречу с Суретом.

Алиевские апологеты считают этот поступок проявлением героизма - своевольный полковник мог поступить с Г.Алиевым так же, как с эльчибеевскими эмиссарами. Но не стоит переоценивать смелость Г.Алиева. Известно, что С.Гусейнов находился под плотным контролем людей из Москвы - с одной стороны, и людей Г.Алиева - с другой. Москва не могла допустить смерти человека, на которого она поставила.

Но Г.Алиеву мало было убедить С.Гусейнова не наступать на столицу. Ему было необходимо согласие С.Гусейнова на то, что именно он, Г.Алиев, должен возглавить страну. С.Гусейнов сам хотел взять власть над страной. Правда, его пугало отсутствие опыта и боязнь вызвать всплеск гражданского противостояния своим вторжением. А Г.Алиеву необходим было создать временную коалицию с С.Гусейновым, потому что только призрак "мстителя из Гянджебасара" мог заставить Эльчибея бежать из страны и тем самым передать всю полноту власти в руки патриарха.

Некоторые из окружения полковника, а также приезжающие в Гянджу лидеры политических партий уверяли С.Гусейнова в том, что Г.Алиев не изменился, и в случае его коалиции с генералом КГБ, ему несдобровать. Да и сам С.Гусейнов весьма сомневался в том, что мировоззрение Г.Алиева претерпело изменения. Он до конца противился объединению с патриархом. А тот сделал все возможное, чтобы предстать в глазах молодого С.Гусейнова старым, немощным и больным человеком, живущим "исключительно за счет лекарств".

Как впоследствии признавался сам С.Гусейнов, в день своего приезда в Гянджу Г.Алиев, пытаясь хоть как-то проявить свою "симпатию" к мятежникам, не гнушался ничем: на коленях обнимал и целовал танки полковника, при этом одну за другой глотая таблетки (как оказалось потом, это были безвредные витамины). И С.Гусейнов так же, как не один десяток алиевских противников до и после, был жестоко обманут. Он согласился пойти на коалицию с Г.Алиевым и занять премьерское кресло.

С.Гусейнов не мог знать, что уже через несколько дней после достижения их договоренности, президент Эльчибей (после своей третьей многочасовой беседы с Г.Алиевым) спешно покинет пределы столицы и "передаст" свои полномочия лидеру нахичеванского клана, который через пару месяцев будет избран третьим президентом Азербайджана.

ПРЕМЬЕР ИЗ НАРОДА

Сурет Гусейнов получил пост премьер-министра в алиевском правительстве. Это была полная и безоговорочная победа. Правительственные СМИ, до того обличавшие его во всех смертных грехах, теперь исключительно величали его национальным героем. Его войска контролировали столицу. А он сам стал по распоряжению президента командующим всеми силовыми структурами страны.

Премьерство С.Гусейнова было сопряжено с огромным количеством скандалов. Но одного нельзя отнять у С.Гусейнова - он до конца остался простым парнем из Гянджи и всегда думал о положении народа. Так, он вызвал тогдашнего министра финансов и, показав гору писем от возмущенных граждан по поводу нехватки денег, приказал... "напечатать денег побольше, чтобы всем хватило". Он так и остался полевым командиром, незнакомым с интригами в коридорах власти. Придя на встречу с инвалидами Карабаха и услышав, что инвалидные коляски им выдают за взятку, он публично избил тогдашнего министра социальной защиты Ф.Агамалы.

Но время его премьерства уже подходило к концу. Г.Алиев пошел на перемирие с армянами, и громогласный противник его миротворческой политики на посту премьера ему сильно мешал. Г.Алиев прекрасно осознавал: единственная сила, способная воспрепятствовать его планам - военная оппозиция в лице Сурета Гусейнова. Молодой амбициозный промышленник, добившийся в свои годы ошеломляющего успеха на полях карабахской войны имел серьезные притязания на власть. К тому же премьер начал активную популистскую критику экономического курса властей: выступил против заключения нефтяных контрактов и активным образом мешал становлению семейной диктатуры в экономике.

Мавр сделал свое дело - мавр должен уходить. Время уходить наступило и для С.Гусейнова. Но он попытался догнать ушедший поезд и начал подготовку к перевороту. С этой целью он вступил в союз с Р.Джавадовым. По взаимному соглашению он передал ему всю свою боевую технику. Но Г.Алиев разгадал замысел своего премьера. Он нанес ответный удар.

Выступив по телевидению, Г.Алиев обвинил С.Гусейнова в попытке государственного переворота. Ничего не подозревающий премьер в этот момент сидел у себя в кабинете и давал пространное интервью одной телекомпании. Когда на экране телевизора появилось изображение президента, заявившего, что С.Гусейнов и его сторонники находятся в Гяндже, где поднимают мятеж, С.Гусейнов поднял трубку и позвонил по ВЧ президенту. "Я здесь, в Баку", - сказал он главе государства. На что президент, ничтоже сумняшеся, ответил: "Ты хочешь сказать, что я обманываю народ?".

И тогда только С.Гусейнов понял, что его провели. Его обманули. И не только старый лис из КГБ, но и боевой товарищ Ровшан Джавадов. После многочисленных переговоров, в которых участвовал и Э.Мамедов, склонявший Р.Джавадова предать С.Гусейнова, тот уступил и пошел на перемирие с властью.

С.Гусейнов так и не дождался помощи боевых друзей. Вся оставшаяся жизнь экс-премьера - арест, побег в Россию и последующая выдача Азербайджану - заключительный акт трагической жизни. Мятежный полковник занял свое место в одном ряду с другими врагами алиевской власти. Г.алиев отомстил ему сполна. Он не убил его, как Р.Джавадова, он обрек его на мучительное существование.

Тюрьма - прекрасное место для размышлений. У Сурета Гусейнова было много времени, чтобы подумать о превратностях человеческой судьбы. Из главы правительства он стал политзаключенным в печально известной тюрьме.

ШУТКА ИСТОРИИ

С.Гусейнов - один из немногих азербайджанских политиков, которого активно ненавидят по обе стороны политической баррикады. Нацдеки именно его считают главным виновником их свержения, потому что именно мятеж С.Гусейнова в Гяндже положил начало падению их власти. В то время, как гейдарофилы не могут простить ему октября 1993 года - как можно забыть период, когда алиевская власть была потрясена настолько, что почти упала. Сам патриарх тогда готов был покинуть страну, и только неимоверная сила воли позволила ему выйти из политического кризиса победителем.

Это было испытание алиевского режима. Выстояв, он доказал свою жизнеспособность, но так и не простил своего экзаменатора.

История любит шутить. Она поднимает людей на головокружительную высоту только для того, чтобы потом обрушить на самое дно жизни. И в есть особая значимость а том, что колесо фортуны, ведущее к власти своего избранника, шевельнувшись, остановилось на фигуре гянджинского парня. И с этого момента он превратился в вершителя судеб. Вознесся на самый верх политического олимпа. А оттуда низвергся в гобустанскую темницу.

В мире мало найдется людей, которые смогли пережить подобные зигзаги судьбы. Человек, вложивший большую часть своего богатства в дело защиты Родины, боровшийся за освобождение страны от оккупантов, осужден за измену Родине.

У С.Гусейнова множество грехов, его можно и нужно было судить за то, что он совершил. Ну, хотя бы за то, что он привел к власти Г.Алиева. Но власть решила осудить его за то, чего он не совершал.

Можно сомневаться во многом. Но в одном можно быть уверенным: такие, как Сурет Гусейнов, Родину не предают. Он не предавал, он просто боролся за власть. А борьба за власть с Г.Алиевым приравнивается в нашей стране к измене Родине. Еще одна печальная шутка истории.

РАСИМ НУРИЕВ

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 21, 29 may 2003 г