АРХИВ

ЗВЕЗДА И СМЕРТЬ АБУЛЬФАЗА ЭЛЬЧИБЕЯ

На этой неделе нацдековская общественность страны, как и полагается, торжественно отметила 65-летний юбилей второго президента страны. Национальная пресса посвятила ему множество публикаций. Хвалебная апологетика хлынула со страниц газет словно для того, чтобы заслонить образ настоящего Эльчибея. И вместо человека с присущими ему достоинствами и недостатками на нас со страниц СМИ смотрит очередной миф. Из Эльчибея пытаются вылепить современного идола для поклонения. Он уже перестал быть просто человеком. Он стал горой, недосягаемой вершиной, а на самом деле - просто материалом для пропаганды.

Среди тех, кто сегодня восхваляет Эльчибея, слишком мало тех, кто делает это искренне. Эльчибея пытаются заставить после смерти повторить ленинскую судьбу. Как Сталин превратил Ленина в идола, дающего ему возможность управлять страной, так и сегодняшние лидеры нацдеков стремятся выиграть соревнование за звание "лучший ученик Эльчибея". Но движет ими не любовь к ушедшему в мир иной президенту, а стремление к политической наживе.

Об Эльчибее никто и никогда не стремился написать правду, поскольку отношение к нему обоих полюсов политической жизни страны прямо противоположное. Власти считают его неумелым администратором, все достоинство которого заключаются в том, что он вовремя сообразил сдать власть Г.Алиеву. А нацдеки видят в нем символ своих грядущих побед и стараются поскорей закрасить пятна в его биографии.

Написать правду о Эльчибее невозможно. Не стоит на это даже претендовать. Слишком еще свежи воспоминания, кровоточат обиды и велик соблазн воспользоваться его образом в личных целях. Дать настоящую оценку А.Эльчибею - задача грядущих поколений. Отвечая на вопрос - на какой айсберг напоролся "Титаник" нашей веры? - они неизбежно будут возвращаться к фигуре второго президента и его роли в истории.

СТРАННЫЙ ДИССИДЕНТ

Эльчибей разделил трагическую судьбу большинства политиков своего поколения. Шестидесятники, появившиеся благодаря хрущевской оттепели, так и не смогли приспособиться к суровым политическим будням конца прошлого века.

Эльчибей никогда не был политиком. Изначально и до конца своей не очень длинной жизни он делал одно и то же дело. Его целью никогда не была политическая власть. Его цель заключалась в том, чтобы делиться с соотечественниками своим знанием.

Он начал свою политическую деятельность, объясняя собственным студентам белые пятна нашей новой истории. И так как в те времена правда об АДР была под запретом (впрочем, как и сейчас), то арест не замедлил себя ждать.

Но тут начинаются странности. По всем канонам деятельность А.Эльчибея классифицировалась тогда как "антисоветская агитация". Но в отличие от сотен диссидентов брежневской реакции, он получил не 15 лет чувашских лагерей и даже не ссылку в спецпсихбольницу, а приговор более чем мягкий. И, отсидев треть срока, вышел на свободу.

Дальше странности продолжаются. Диссидента берут на работу на вакантное место в... Академии наук. И он продолжает там свою пропагандистскую деятельность. Со временем его риторика меняется, и он становится носителем идеи освобождения Северного и Южного Азербайджана. Поразительно, но именно в то же время он становится рьяным поклонником Г.Алиева, бывшего тогда первым секретарем ЦК КПА. В его квартире появился портрет кандидата в члены Политбюро. До сих пор не известно, чем пленил коммунистический лидер сердце человека, ненавидящего большевизм.

К моменту горбачевской перестройки Эльчибей еще не известен в широких кругах, но весьма популярен среди активистов-профронтистов. Вокруг него начинает формироваться радикальное ядро Народного фронта.

ОСЕДЛАВ СУДЬБУ

Вся деятельность А.Эльчибея во Фронте - тема отдельного большого исследования. Апологеты покойного второго президента часто утверждают, что именно он управлял тогдашней ведущей оппозиционной политической силой страны - НФА.

Но это не так. Второй президент не управлял этой организацией. Управлять организациями такого рода вообще практически невозможно. Они подобны стихии и развиваются по заранее заданной амплитуде. Эльчибей не управлял Фронтом, и это очевидно. Он не мог контролировать ситуацию в нем.

На первом этапе площадного бунта ситуацию контролировал Н.Панахлы. А Эльчибей был в тени "площадного глашатая". Во время январских погромов, спровоцированных КГБ, но исполненных руками активистов его организации, он ограничился лишь тем, что морально не поддержал погромщиков.

Во время ввода войск в Баку Фронт и его руководство показали свою полную беспомощность. Они не смогли ни выстроить организованное сопротивление входящим войскам, ни увести безоружных граждан с площадей и улиц города. Даже после январской трагедии у него так и не хватило смелости честно признать свою вину в этой трагедии.

Эльчибею повезло, что в то время страну возглавил А.Муталибов. Останови Москва свой выбор на ком-либо ином, то Фронт под руководством Эльчибея так и не смог бы оправиться от этого удара. Сама политическая ситуация помогала силам, противостоящим коммунистической власти. Неумолимая логика общественного развития смела эту власть, и подняла на политический Олимп людей, абсолютно к этому не подготовленных.

ТРАГЕДИЯ ВТОРОГО ПРЕЗИДЕНТА

Эльчибей стал президентом страны в самый отчаянный момент нашей истории: военная интервенция, политические бури, надвигающаяся реакция. Даже у более искушенного, чем он, политика было мало шансов удержать ситуацию под контролем. Положение усугублялось и тем, что А.Эльчибей - человек не готовый к власти абсолютно. Опыта политического управления у него не было да и быть не могло. А твердости, чтобы отказаться от власти, тоже не хватило.

Вспоминается, как отреагировал Махатма Ганди на предложение стать главой независимой Индии. Он сказал: "Народ Индии верит, что я - его душа. А душа и власть - несовместимы". Проблема была в том, что Эльчибей не понимал: он и власть - не только несовместимы, но и противопоказаны друг другу.

Довольно часто нас пытаются убедить в том, что ошибки того периода есть результат большой приверженности Эльчибея к демократии. Но не стоит путать административную немощь и политическое бессилие, приведшие власть к импотенции, с приверженностью демократическим ценностям. Эльчибей был крайне слабым администратором. Вся полнота власти была сосредоточена в руках его сподвижников. В стране сформировалось множество центров власти, которые все вместе создавали ситуацию неконтролируемого хаоса. Сам президент ничем и никем не управлял, проводя все время в думах о грядущем величии Азербайджана. Но при этом палец о палец не ударяя ради того, чтобы спасти Азербайджан сегодняшний.

Власть второго президента была обречена. Но уйти можно по-разному. Бегство Эльчибея в Келеки - до сих пор самая позорная страница нашей новейшей истории. Апологеты второго президента утверждают, что он тем самым "избег гражданского противостояния", которое неизбежно возникло бы, если бы он стал цепляться за власть. Но опыт стран, законные президенты которых отдали свои жизни, но не покинули своего поста, неопровержимо свидетельствует - подобная жертва, принесенная на алтарь нации, НИКОГДА не бывает бессмысленной.

Если бы Эльчибей закончил свою жизнь, защищая вверенный ему народом пост от посягательств мятежников, то вошел бы в историю Азербайджана, как первый человек, поставивший интересы страны выше собственной жизни.

Видимо, Аллах всегда дает человеку возможность выбора. В жизни почти каждого человека бывает осознанный выбор между двумя смертями - физической и моральной. Но если человек пытается избежать первой, то неизменно получает вторую.

Его неожиданная смерть была похожа на его жизнь. И даже умерев, он продолжал вносить смятение в мятежные ряды своих сторонников. Сегодня они поделились на бесчисленное количество организаций, каждая из которых претендует на эльчибеевское наследство.

ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК

Он до конца та и остался романтиком - человеком, мечтающим о грядущих молочных реках и кисельных берегах, но не могущим упорядочить собственную жизнь. Романтизм и реальная политика мало совместимы. Эльчибею не повезло и повезло одновременно. Родись он где-нибудь в другом месте и в другое время, то мог бы прожить совсем иную жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Он стал политиком в такой стране и в такое время, что был обречен на трагедию.

Говорят, что лидер апрельской революции в Афганистане Мухаммед Тараки, бывший прекрасным журналистом, за несколько дней до собственной гибели написал: "Романтизм - плохой попутчик для политика, ибо все, кто хотел построить рай на земле, превращали жизнь в ад".

Эльчибей мечтал о многом. Но вряд ли даже в самых сокровенных мечтах он хотел стать тем, кого из него сегодня пытаются сделать. Потому что при всех своих недостатках он до конца жизни так и не утратил одного качества, которое всегда отличает интеллигентного человека от быдла - личную скромность.

А.Эльчибей - фигура трагическая и не понятая до конца никем. Трагедия Эльчибея в том, что в его мятущейся душе невероятным образом соединились любовь к Родине и пантюркизм, паназербайджанизм и ориентация на европейские ценности, приверженность демократии и любовь к Гейдару Алиеву. Он был человеком сложным. Впрочем, как и эпоха, которой он принадлежал.

РАСИМ НУРИЕВ

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 23, 12 iyun 2003 г