АРХИВ

ТЕНЬ ГЕЙДАРА АЛИЕВА

В начале этой недели азербайджанская таможня остановила на границе тираж двух российских журналов - "Эксперта" и "Нового времени". Причина этого - в обоих из них были опубликованы критические статьи о неомонархических тенденциях в азербайджанской политике. Выполняя роль цензора власти, таможня решила "не пущать" в Азербайджан критику президента и его сына.

Поскольку главная цель нашего журнала - максимальная свобода слова в стране, мы предлагаем вашему вниманию ту самую статью из журнала "Новое время", ради которой был остановлен тираж, направленный в Азербайджан (статья из журнала "Эксперт", хотя и в сокращенном варианте, но все же дошла до азербайджанского читатели).

* * *

Перед интригой, которую разыграл президент Азербайджана, находясь между жизнью и смертью, меркнут все прежние головокружительные зигзаги его судьбы. С начала июля Гейдар Алиев не появляется на телеэкранах, его свежие фотографии не смотрят с первых полос азербайджанских газет, его голос не слышен по радио, сводки о его здоровье скупы, как были скупы известия о главном здоровье Страны Советов в начале 80-х: "Состояние стабильное, но требует некоторого лечения". Что в переводе с политического на медицинский со всей неумолимостью напоминало формулу "скорее мертв, чем жив".

Почти достоверно - по крайней мере, настолько, как и все в этой истории, - известно, что в конце июля Гейдар Алиев впадает в кому. Информацию косвенно подтверждают турецкие газеты: в посещении президента отказано даже представителям турецкого правительства. По версии тех же газет, Алиев в последний день июля находится в состоянии клинической смерти.

Азербайджанская оппозиция слишком долго этого ждала, чтобы фиксировать разницу между смертью клинической (если она и была) и смертью бесповоротной. "По нашим данным президент умер 31 июля", - официально чеканила бакинская оппозиция. "Пока не увижу его мертвым сам - не поверю", - устало отзывались отдельные ее представители в неофициальных беседах.

А спустя несколько дней эта усталость и вовсе сменилась растерянностью: мы действительно не знаем, умер он или нет. Ситуация полностью перевернулась: теперь президент скорее жив.

Правду теперь знают только несколько человек на свете. Во-первых, врачи кливлендской клиники, куда Алиева срочно перевезли из турецкой больницы "Гюльхане", но из стен этой клиники не просачивается ни слова. И, во-вторых, Ильхам Алиев, сын президента, который любую новость на эту будоражащую весь мир тему должен узнать первым, и по человеческим законам, и по политическим. И Ильхам Алиев, можно не сомневаться, будет молчать до самого конца. Вопрос только в том, что считать концом.

ПРЕЗИДЕНТ НА ВСЕ ВРЕМЕНА

Гейдар Алиев сделал все, чтобы вывести вопрос о своей жизни и смерти за грань элементарной и принятой в таких случаях этики. Как когда-то сделали для этого все его коллеги по политбюро, однажды отказавшиеся быть для своих граждан простыми смертными. Да и не только в них, может быть, состояло дело. Непросто относиться простым смертным к людям, которые были всегда и, стало быть, всегда пребудут. Сколько поколений родилось, выросло, родило своих детей и ушло, а Гейдар Алиев - как солнце, ежедневно восходящее и заходящее, как седой Каспий, как Баку, хоть он, конечно, не тот, что раньше, но что делать - города стареют, и мы вместе с ними, и только для настоящих вождей не существует превратностей времени.

Гейдар Алиев пережил эпоху, и не одну, но и этого мало. Он сумел и наступившую, казалось бы, такую чуждую для себя эпоху подчинить законам той, в которую он, собственно говоря, и стал вождем.

А в самом Азербайджане - шок. Не такой, каким его помнят те, кто бродил по растерянно опустевшему центру Москвы в промозглом ноябре 1982 года, когда великая страна хоронила вождя - без сожаления, но и не в состоянии привыкнуть к тому, что кончилась целая эпоха. Но тогда никого особенно не беспокоило, что будет дальше, машина продолжала двигаться по накатанной колее, и ничего особенного не ожидалось - до апреля 85-го оставалось еще долгих два с половиной года и два с половиной генсека.

Жизнь после Алиева в Азербайджане никто себе, кажется, не представлял. В чем и состоит природа шока - уже вне зависимости от того, что на самом деле скорее: жив он или мертв.

УЧИТЬСЯ МОНАРХИИ

Проект "Наследник", впрочем, разрабатывается в Азербайджане года, кажется, с 98-го. А может быть, и раньше. Разрабатывается с восточной неспешностью и заблаговременностью, дабы дать гражданам привыкнуть, не пугаться и не улыбаться при мысли о том, что в их стране готовится переход к наследственной монархии.

Поначалу никто всерьез к этим планам и не относился - все-таки конец XX века, существует мощная оппозиция, да и вообще, существует мир, который вроде вкладывает в Азербайджан немалые деньги, и этот мир может не понять генеалогических нюансов власти. Да и в Москве поначалу к этим начинаниям отнеслись с улыбкой. Тем более что ничего не предвещало наступления в Баку слякотного московского ноября начала 80-х, и вопрос, что после Алиева, остро не стоял.

А президент-отец все чаще брал сына в свои поездки, и сын почтительно стоял за спиной отца в самые эпохальные моменты новейшей азербайджанской истории. Оппозиция рассказывала про миллионы, которые этот сын проигрывает в казино. Говорят, от отца подрастающему наследнику тоже изрядно доставалось, но Ильхам продолжал с молчаливой почтительностью улыбаться в первых рядах президентской свиты, в которой постепенно появлялось все больше людей из ильхамовского поколения, которых уже тогда готовили в качестве дублеров во всех звеньях власти.

Так что никто не мог обвинить президента в нежелании омолаживать власть. Как никто из заинтересованных людей во власти не мог этого не замечать. С большинством из представителей потенциальной фронды Алиев расправился решительно и так же заблаговременно - никакая фронда ростков так и не пустила.

Экс-спикер парламента Расул Гулиев уже несколько лет скрывается в Америке, экс-советник Эльдар Намазов, в пору своей близости к вождю, казалось бы, не выдававший никаких признаков тревожащей самостоятельности, но вовремя в чем-то заподозренный и изобличенный, из Баку никуда не уезжал, но о нем до последнего времени ничего и не было слышно.

Борьба внутри власти тоже стала смешением двух традиционных жанров. С одной стороны, здесь ни на день не утихала битва, уходящая своими корнями в глубокую историю, - битва кланов. "Нахичеванцы" против тех, кого здесь называют "еразами" - ереванскими азербайджанцами, выходцами и беженцами из Армении. Есть "бакинцы", есть "гянджинцы". Но усилиями Алиева Азербайджан на долгие годы был обречен на власть "нахичеванцев", что, в общем-то, постепенно стало властной традицией.

С другой стороны, объяснять все коллизии только географией группировок можно с тем же успехом, что, к примеру, чеченские междоусобицы - борьбой тейпов. Эльчибей, к слову, тоже был нахичеванцем. И глава президентской администрации Рамиз Мехтиев - тоже вроде из клана. Рамиз Мехтиев - тот самый человек, который, по слухам, последним встречался с Алиевым накануне комы. Более того, в соответствии с этими слухами, после этой встречи кома и случилась. А в слухах, бывает, важно не столько содержание, сколько сама по себе природа их появления.

АРГУМЕНТ ДЛЯ ЗАГОВОРЩИКА

А когда, кроме слухов, ничего нет, только и остается, что анализировать эту природу. В клинику "Гюльхане" Мехтиев прибыл, конечно, отнюдь не для того, чтобы справиться о здоровье патрона. И лихорадочное превращение бакинской власти в толпу родственников, на которых нежданно-негаданно свалилось наследство, о реальном состоянии здоровья Алиева говорит больше самых подробных медицинских бюллетеней. Роль мотора антиильхамовского заговора политическая молва отвела Рамизу Мехтиеву и спикеру Милли меджлиса Муртузу Алескерову.

Встревоженный Алиев, еще находясь в сознании, вызывает к себе Мехтиева. После разговора он в сознание уже не приходит. Правда, говорят, и Мехтиеву стало плохо. А через несколько дней Азербайджан взрывают сообщения турецкой прессы, подхваченные и растиражированные оппозицией: президент мертв. А еще через пару дней депутатов миллимеджлиса срочно вызывают с каникул для утверждения кандидатуры нового премьера.

Все происходит в такой спешке, что действующий премьер даже не успевает написать прошение об отставке - он о ней попросит уже после того, как премьером станет Ильхам Алиев. А утвердят его не просто большинством голосов - за исключением покинувшей зал оппозиции, парламент проголосовал единогласно. Руководит этим парламентом, между прочим, один из тех, кого называли заговорщиком, - Муртуз Алескеров.

Какие слова мог найти Гейдар Алиев для Рамиза Мехтиева, если вопреки уверениям последнего та историческая встреча на самом деле была?

ПЕРЕМИРИЕ

Вопрос о том, жив президент или нет, поначалу, пока его нахождение в сознании никаких сомнений не вызывало, звучал куда циничнее: а доживет ли он до 15 октября, дня президентских выборов. Вопрос обострился в мае, после выступления президента в военной академии, закончившегося двукратным падением и в итоге очередным отправлением в "Гюльхане". Дело, конечно, было не в семи сломанных ребрах, на версии которых настаивает официальный Баку и лично Ильхам Алиев. Проблема, как утверждают осведомленные люди, в почечной недостаточности.

И в Анкаре, и в Кливленде делают то же, что и в Баку, только, говорят, лучше: раз за разом прогоняют кровь через искусственную почку. Словом, то же самое, что наблюдалось в последние месяцы жизни у Андропова.

Уже тогда азербайджанская "партия власти" вместе с партиями-сателлитами ломала голову, как лучше организовать вступление в предвыборную игру дублера-сына, не рождая подозрения насчет медицинских перспектив отца. Сомнения были решены просто: в списки были включены оба. Но в конце июля, видимо, и в самом деле ход истории болезни был каким-то фатальным образом нарушен, и простого статуса дублера Ильхаму и алиевской группировке стало недостаточно.

Поправка к конституции, делающая премьер-министра исполняющим обязанности президента, была принята заранее, еще в прошлом году. Депутатов экстренно вызвали на сессию. Для условий свалившегося наследства все прошло так слаженно и молниеносно, что остается подозревать только одно: временное перемирие.

Конечно, те, кто ждал и ждет развязки президентской болезни совсем не для того, чтобы отдать власть Ильхаму, вовсе не сломались. И оппозиция, которая грозится взять власть на улице, не делает этого вовсе не от трепета перед стянутыми к Баку войсками. И Ильхам, который в полном соответствии с законом, немедленно передал премьерские полномочия тому самому прежнему премьеру, чтобы уйти в предвыборный отпуск, не питает, кажется, никаких иллюзий насчет окончательной договоренности элит. Единственное, о чем элиты могли договориться, - подождать.

Как может быть устроена жизнь без Гейдара Алиева, не знает сегодня в Азербайджане никто. Никто не знает, что может произойти на линии фронта в Карабахе - особенно в условиях выдвижения войск в столицу. Кто и где может в случае чего взять на себя роль очередного Сурета Гусейнова и двинуться на Баку - неизвестно.

Доподлинно известно только одно: где-нибудь кто-нибудь с очень большой долей вероятности найдется, особенно если его спокойно и без лишней спешки поискать. Где-нибудь начнется канонада на фронте - она время от времени вспыхивает и сама по себе. Пока был Алиев, все, в том числе и в Ереване, и в Степанакерте, знали: ни во что большее она не выльется. Но чем может закончиться не только любой выстрел, но и рядовая потасовка на митинге в Баку, в котором нет Гейдара Алиева, не знает никто.

Словом, зачем, не будучи готовым, взрывать ситуацию, если можно, накопив силы, дождаться, пока она взорвется сама? И уже не так важно, когда. Может быть, Ильхам Алиев успеет стать полноправным президентом - не в этом дело. Дело в том, что по сравнению с той вечностью, которой был Гейдар Алиев, даже несколько лет - не срок.

Если, конечно, президент опять всех не обманет. И если он вдруг в один прекрасный день появится на телеэкране, усталый, но улыбающийся, и сын Ильхам снова уйдет в уютную тень, кто-то возликует, кто-то расстроится. Но никто не удивится.

ВАДИМ ДУБНОВ, "Hовое Вpемя", август 2003 г.

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 27, 23 август 2003 г