АРХИВ

БИЗНЕС НА КРОВИ

Наше здравоохранение в последние годы стало одним из самых передовых в мире - по коэффициенту непрофессионализма и продажности. Честно говоря, писать об этом мы уже устали, тем более, что нынешняя власть действует исключительно по принципу кота из известной басни Крылова: "А Васька слушает да ест" - все критические статьи от них отскакивают, как мячик от стенки. Единственное, что мы можем сделать, - посоветовать читателям беречь свое здоровье всеми силами и как можно реже обращаться в наши клиники.

Но то, что будет описано ниже, - факт настолько вопиющий, что пройти мимо него мы никак не могли.

Честно говоря, когда к нам обратился бывший главврач Республиканской станции переливания крови Намик Гаибов и рассказал о том, что произошло, мы с трудом поверили - настолько невероятным казался его рассказ. Но проверив подлинность информации, мы впали в шок. Потому что произошедшее с РСПК касается всех нас - и здоровых, и больных - поскольку от войн, катастроф и стихийных бедствий не застрахован никто. Впрочем, об этом дальше.

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ

Долгие годы в республике (а затем - в независимом азербайджанском государстве) существовала так называемая "служба крови". В нее входили Республиканская станция переливания крови, Институт гематологии и несколько региональных станций переливания крови.

Функции Республиканской станции переливания крови вовсе не в переливании крови, как подумали бы многие. Ее задачи были таковы: заготовка донорской крови, ее консервирование, первичная переработка и переработка на препараты, а также контроль донорских служб. То есть здесь кровь собирали, консервировали, разделяли на компоненты, перерабатывали и использовали для изготовления лекарств.

Республиканская станция была главной, но не потому, что она так называлась, а потому что имеющиеся на ней мощности позволяли заготавливать до 15 тонн консервированной крови в год и до 6 тонн плазмы. Номенклатура изготавливаемых препаратов в разные годы колебалась от 6 до 18 наименований. В частности: цельная кровь; эритроцитная масса; отмытые эритроциты; тромбоцитная масса; свежезамороженная плазма; антигемофильная плазма; нативная плазма; сухая плазма; альбумин - 5%-10%; иммуноглобулин антистафилококковый; иммуноглобулин анти-резус; гаммаглобулин человеко нормальный; фибриноген; криопреципитат; фибринная пленка; сухая антистафилококковая плазма; групповые и резусные сыворотки и пр.

Поскольку людей с заболеваниями крови в Азербайджане всегда было немало, можно понять, что работа Станции была жизненно важна для нашего народа.

В состав оборудования Станции входили весьма дорогостоящие приборы: сублимационные установки, фракционные столы, специальные центрифуги. Для примера скажем, что цена только одного прибора для лиофильной сушки плазмы составляла 75-78 тысяч долларов. А только таких приборов на Станции было 4. Можно себе представить какова была стоимость всего оборудования Станции и ее зданий.

В функции Станции переливания крови входило еще хранение на экстренный случай (война, стихийное бедствие, крупная катастрофа или террористический акт, от которых пострадало большое число людей) запасов цельной крови, наличие нескольких тонн "неснижаемого запаса" препарата сухой плазмы - так называемый НЗ.

Именно поэтому Станцию всегда курировали несколько ведомств - министерства здравоохранения и обороны и штаб гражданской обороны республики. Она была им подотчетна. В советские времена работники Станции давали подписку в так называемом "первом отделе", их курировало 2-е Главное управление Министерства обороны СССР. Да и в послеперестроечные годы за наличием НЗ строго следили - на учете был каждый флакон, все отмечалось в специальных журналах, а сам НЗ хранился за сейфовыми дверями в специальных помещениях. На "особый период" Станция имела конкретный мобилизационный план. Например, на случай войны она должна была обеспечивать кровью как тыловые, так и прифронтовые госпитали.

Проще говоря - Станция переливания крови являлась СТРАТЕГИЧЕСКИМ ОБЪЕКТОМ государства.

Но 31 августа 2000 года этот стратегический объект прекратила свое существование после коллегии Минздрава. Два последующих года Станция находилась в "замороженном" состоянии, а год назад - осенью 2002 года - ее... приватизировали. И здание, и территорию примерно в 1 гектар. А оборудование вывезли или уничтожили. Сегодня можно с уверенностью сказать, что весь "неснижаемый запас" уничтожен. Почему? Об этом ниже.

ПОМОЩЬ ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ

После распада Советского Союза бывшие республики, а ныне независимые государства, стали в срочном порядке создавать у себя банки длительного хранения крови - на случай военных конфликтов, катастроф или стихийных бедствий. Первой это сделала, конечно, Россия. Но и у нас были специалисты-гематологи, которые понимали всю важность подобной службы.

С 1983 по 2000 год Станцией переливания крови руководил кандидат медицинских наук Намик Гаибов. Именно он и стал инициатором реформирования "службы крови". Чтобы не быть голословными, приведем цитаты из его предложений, направленных министру здравоохранения Али Инсанову.

В своих документах Н.Гаибов, учитывая, что в Азербайджане сложилась критическая ситуация с препаратами крови и кровезаменителями, предлагал существенную реорганизацию "службы крови". Он говорил о необходимости создания Национального банка крови, о создании концерна "Кровь и кровезаменители" и о привлечении в эту отрасль зарубежных компаний, готовых сотрудничать с Азербайджаном.

Еще в 1992 году он предлагал Минздраву заключить контракт с Германией. Согласно контракту, 45 процентов его оплачивала немецкая сторона, а 55 процентов - азербайджанская, которую тогда представляло СП "Баку-Инвест". Создание Национального банка крови позволило бы производить планомерную заготовку донорской крови и ее длительное (до 10 лет) хранение, а также заранее проводить все необходимые тестирования и проверки крови, чтобы не допустить заражения пациентов инфекциями. Но подписание этого контракта было сорвано по неизвестным и поныне причинам.

Затем к власти пришел Гейдар Алиев и его команда. Министр Али Инсанов внимательно прислушивался ко всем предложениям Н.Гаибова, и даже приказал, чтобы все его докладные незамедлительно ложились на министерский стол. Поначалу так и было - предложения главврача Станции переливания крови министр рассматривал в первую очередь и отдавал приказы об их оперативном исполнении.

А после подписания Контракта века в Азербайджан хлынул поток инвестиций. Правда, в основном в нефтяную сферу. Но и ненефтяной тоже иногда кое-что перепадало. Японская компания "Иточу" предложила инвестиции в сферу здравоохранения. Инсанов определил три направления, по котором предполагалось направить инвестиции - пульмонология (по которой специализировался сам министр), детство и родовспоможение, а также переработка и хранение крови.

Первой солидное вливание получила пульмонология, затем кое-что перепало и родовспоможению. А в феврале 1997 года и Н.Гаибов, естественно, с ведома А.Инсанова, предоставил свои документы в управление инвестиций при Кабинете министров. Грант планировался в размере 13-14 миллионов долларов. Гаибова заверили, что буквально в ближайшее время поступит ответ от японцев, и деньги потекут рекой.

Текло только время - ответа не было больше года. А потом ситуация вдруг резко изменилась, и началось что-то странное.

Мы уже упоминали, что до 31 августа 2000 года Республиканская станция переливания крови имела территорию размером примерно в 1 гектар, на которой были расположены специализированные здания и рос сосновый бор. Видимо, эти сосны и стали главной причиной того, что случилось впоследствии.

НЕРАВНЫЙ БОЙ

С начала 1999 года Намик Гаибов - главный врач Республиканской станции переливания крови, руководитель стратегического государственного объекта - перестал получать доступ к министру. Затем начались мелкие пакости, перераставшие в крупные неприятности.

Станцию стали намеренно загонять в состояние паралича. Периодически отключали свет или газ, месяцами задерживали зарплату. А ведь основными работниками Станции были женщины (поскольку, как все понимают, никакого "левого заработка" работа на Станции не предполагала, хотя специалисты там были уникальные), и для них трехмесячное отсутствие зарплаты было серьезным ударом по семейному бюджету.

Затем начались проверки, которые ничего криминального не выявляли (да и не могли выявить), но нервы портили изрядно. Работникам Станции и ее руководству становилось ясно, что Станцию решили прикрыть.

Но просто так прикрыть стратегический объект - не слишком приглядное действо. Поэтому в верхах решили показать обществу, что Станция фактически не работает и никому особенно не нужна. Именно с этой целью и парализовалась работа Станции.

Наконец из кулуаров Минздрава раздались голоса особо приближенных к министру Инсанову, которые донесли до Н.Гаибова информацию о том, что Станцию действительно решено прикрыть, но тем не менее, самого Н.Гаибова и его заведующих отделами "непременно трудоустроят".

Намика Гаибова этот вариант тоже не устраивал. Как специалист со стажем, он трезво оценивал потери, которые понесет страна, лишившись основного учреждения, занимающегося накоплением запасов крови и ее переработкой. Он пытался протестовать, но на прием к министру попасть никак не мог, а все его письменные обращения бесследно исчезали в недрах Минздрава.

Потом компетентные источники информировали Н.Гаибова о том, что Станцию решено передать в частное владение некоему лицу, особо приближенному к президенту. В частности, компетентные источники называли имя Исы Наджафова, первого заместителя генерального прокурора (ныне судья Конституционного суда).

И на Станцию пришла последняя проверка. По ее итогам должна была состояться Коллегия Минздрава. Тогда Н.Гаибов, чтобы спасти Станцию, решился на отчаянный ход - он направил А.Инсанову письмо, в котором сообщил, что, согласно указу президента, объекты оборонного значения приватизировать запрещено, и задавал вопрос о судьбе гранта, который японцы все-таки выделили, но который исчез неизвестно куда.

Затем он послал еще одно письмо, тональность которого переполнила чашу терпения министра. Участь Н.Гаибова и возглавляемого им учреждения была решена.

Письмо гласило:

"Уважаемый министр! Как вам известно, Республиканская станция переливания крови является важным объектом в системе госструктур Азербайджанской Республики. Это предприятие было построено по проекту, предназначенному для сооружений стратегического назначения, с целью обеспечения населения донорской кровью, ее препаратами как в мирное, так и в военное время. Таким образом, приватизация объектов трансфузиологической службы, точно так же, как частичная или полная передача их другим структурам, невозможна.

Причиной обращения вашего внимания на это обстоятельство является то, что представители различных учреждений часто появляются в Республиканской станции переливания крови. Хотя нам не сообщаются цели этих визитов, но мы хорошо понимаем, что за ними стоит желание улучшить бытовые условия какого-то иного учреждения за счет стратегического объекта государственной важности, каковым и является Республиканская станция переливания крови.

Все это происходит параллельно с осуществляемым процессом намеренного приведения Станции в состояние паралича, о чем я неоднократно осведомлял министерство здравоохранения.

Учитывая вышеизложенное, просим Вас помочь нам в препятствовании этих антизаконных действий. Рассчитываем на вашу мудрость и объективность.

Главврач Н.Гаибов"

ПРИГОВОР, НЕ ПОДЛЕЖАЩИЙ ОБЖАЛОВАНИЮ

Мудрость и объективность министра Инсанова, наглядно проявилась 31 августа 2000 года. В тот день в Министерстве здравоохранения собралась коллегия, которая должна была рассмотреть результаты очередной проверки Станции переливания крови. Кстати, с результатами проверки главврача не ознакомили, и объяснительной по этому поводу он не писал - хотя это предусмотрено законом.

Сначала на коллегии выступили три представителя комиссии, которые и проводили проверку. Они сообщили, что за исключением мелких недочетов чисто канцелярского характера (например, неправильно написанная фамилия донора и т.п.) ничего существенного обнаружено не было. Но затем министр призвал выступить одного из своих клевретов. Тот предъявил руководству Станции свои претензии.

Во-первых, он заявил, что плазма, полученная с помощью центрифугирования, и плазма, полученная путем осаждения, находятся в одном холодильнике, а это... может привести к смерти больного (?!). Тут остальные члены коллегии стали усиленно отворачивать лица от министра, чтобы тот не увидел улыбок на их лицах, а Инсанов потребовал ответа от Н.Гаибова.

Что может ответить на подобную чушь человек, который досконально знает свою профессию? Только то, что он и сказал: "Это очень сложный для меня вопрос. А поскольку я не был ознакомлен с результатами работы комиссии, то не успел подготовить достойный ответ".

Во-вторых, было заявлено, что на Станции обнаружены приписки - завышено количество доноров. Что тоже было явной глупостью - это имело смысл в советские времена, когда донорам давали деньги, отпуска и прочие льготы. А сейчас в Азербайджане донора заманить нечем. В ответ на это Н.Гаибов повторил то же самое, что и в первый раз.

Когда министр поднял Н.Гаибова с места, предлагая ответить на третью придирку, тот заявил: "Я уже несколько месяцев пытаюсь пробиться к вам на прием. Если у вас были ко мне какие-то вопросы, то почему вы не приняли меня и не спросили лично обо всем, что происходит?".

В общем, коллегия Минздрава закончилась тем, что Н.Гаибова и его заместителей не только не трудоустроили, но и вообще уволили с занимаемой должности "за недолжное исполнение служебных обязанностей". Вопрос о гранте, предназначенном для Станции, даже не поднимался.

Н.Гаибов вначале не понял, почему нужно вместе с ним увольнять и шестерых заведующих отделами. Но потом до него дошло - Минздраву необходимо было обезглавить Станцию и полностью парализовать ее работу, чтобы иметь повод для полного ее расформирования.

БЕСКРОВНАЯ ПОБЕДА

Теперь на месте основного здания Станции строится принадлежащий, по сведениям, полученным нами из компетентных источников, Исе Наджафову частный центр трансплантации органов. Это было необходимо - чтобы соблюсти букву закона "О приватизации", запрещающего менять профиль медучреждения в течении первых пяти лет после его приватизации. Тему трансплантации мы здесь затрагивать не будем, но в одном из следующих номеров непременно поведаем читателям всю подноготную этого весьма щекотливого бизнеса.

А на остальных 75 процентах территории Станции - в том самом сосновом лесу - выстроено с десяток роскошных вилл, которые продаются частным лицам. Стратегического объекта оборонного значения в нашем государстве теперь нет, как нет и запасов крови для "особого периода".

Буквально через полгода после закрытия Станции и уничтожения НЗ - в марте 2001 года - министр Инсанов в печати заявил о том, что в стране нет проблем с запасами крови. И был абсолютно прав: нет запасов - нет и проблемы.

Впрочем, вернемся к уничтоженному полностью головному объекту "службы крови". Закрытием Станции Минздрав АР поставил торговлю кровью на поток. Но ладно бы еще эта торговля была нормальной. Так ведь проверка самого же Минздрава в Институте гематологии - единственном оставшемся специализированном учреждении - в свое время выявила, что из 3445 образцов крови доноров 2811 (!) оказались непроверенными ни на одну инфекцию. А ведь в числе их могли быть различные виды гепатитов, СПИД, цитомегаловирус, сифилис и прочие "приятные неожиданности". 2811 образов неапробированной крови - это как минимум 400 случаев заражения. А ведь раньше даже 1 случай заражения от переливания крови грозил врачу уголовным преследованием.

Помимо печально упомянутого института заготовкой (а точнее - торговлей) крови занимаются все, кому не лень. Сейчас каждая клиника имеет свою лабораторию по переливанию крови. Не будет говорить о качестве их работ - это дело специалистов. Скажем лишь, что предела наглости у кровяных торговцев не видно. Не так давно делали операцию одной моей знакомой. Естественно, нужна была кровь. Когда ее близкие предложили, чтобы для матери взяли кровь у них, им сказали: "Заплатите 100 тысяч манатов, тогда мы у вас возьмем кровь".

Представляете - человек предлагает свою кровь, а с него за это еще и деньги требуют! Единственный комментарий, который здесь возможен, нельзя напечатать по цензурным соображениям - чтобы не быть обвиненными в использовании мата на страницах печати.

Главная проблема в неконтролируемом заборе крови. Раньше доноры находились на учете, и между взятиями крови у них соблюдался временной промежуток - 56 дней. Иначе кровь не успевала восстановить все свои качества. Сейчас этот промежуток не соблюдается. К тому же большинство доноров - как правило, лица, не имеющие средств к существованию, ослабленные, а зачастую и инфицированные. Поэтому, когда больному переливают донорскую кровь, это не оказывает на него оздоравливающего воздействия - кровь-то некачественная.

Азербайджан лишился не только крови, но и упомянутых выше препаратов на ее основе. А ведь для некоторых категорий больных эти препараты - предмет первой необходимости. Сейчас все лекарства завозятся в страну из-за рубежа - через фирмы, контролируемые министром А.Инсановым, и продаются довольно дорого. А если бы страна имела собственные препараты, то некоторые категории больных могли бы получать их бесплатно.

Сейчас не только в Баку, но во всем Азербайджане нет ни требуемых запасов донорской крови, ни НЗ, ни препаратов из крови, которые должна иметь любая уважающая себя страна. И тут одно из двух: либо эта власть не уважает эту страну, либо эта страна не уважает сама себя. Хотя возможно и то, и другое одновременно.

Наши власти заявляют, что они готовы отвоевать Карабах военным путем. Граждане, они нагло врут! Азербайджан не сможет начать боевых действий в Карабахе еще и по той причине, что наши солдаты будут умирать от потери крови, и нечем будет ее восполнить. Если вдруг (не дай Бог, конечно!) произойдет землетрясение, то жертв будет во много раз больше, потому что в стране крови нет. Или если (тоже не дай Бог!) какой-нибудь армянский террорист вздумает провести очередной теракт в метро, это тоже будет чревато двойными последствиями - и смертями от теракта, и смертями от отсутствия крови. И так далее...

Своими собственными нечистыми руками власть обескровила страну - и в переносном смысле, и в самом, что ни на есть, прямом. Обескровила ради того, чтобы несколько нью-азери обзавелись коттеджами в сосновом лесу и дышали чистым воздухом, и чтобы лица, приближенные к власти, наживали огромные барыши на людском несчастье. Это - преступление против собственного народа, которому нет и не может быть оправдания.

БЭЛА ЗАКИРОВА

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 32, 4 октября 2003 г