АРХИВ

СТРАШНЫЙ СУД

"Гуляет ветр судеб - судебный ветер"
Андрей Вознесенский

Народная мудрость гласит - от сумы да от тюрьмы не зарекайся. И в этой пословице заключена вся суть евразийского подхода к взаимоотношениям человека и закона.

Стремление узаконить жизненный уклад уходит корнями в глубокую древность. За свою долгую историю человечество выработало две философии законотворчества. И именно на них подразделяются все многочисленные юридические науки. Первая философия - упорядочивание жизни общества применением законов, отвечающих интересам общественного большинства. И вторая - философия рэкетирского государства, когда законы принимаются исключительно для того, чтобы как можно больше граждан их нарушало.

ЧЕЛОВЕК И ЗАКОН

В эпоху бесправия ловушки законов расставлены буквально на каждом шагу, и ты ежедневно вынужден в них попадать. Зачастую ты даже не знаешь, что нарушаешь закон, но незнание не освобождает от ответственности. Dura lex, sed lex - закон суров, но это закон. И власть наша специально делает так, чтобы ты был вынужден нарушать законы.

У власти есть как минимум две причины желать этого. Первая общеизвестна и заключается в том, что в эпоху бесправия продажна не только мораль, но и право.

Вторая причина гораздо глубже. Власти необходимо, чтобы азербайджанский гражданин постоянно нарушал закон, потому что это приводит нас к тому, что мы живем с изнурительным ощущением собственной вины. В результате при соприкосновении со властью (даже если она представлена маленьким пузатым сержантом полиции), ты испытываешь страх, тревогу и бессилие. И в твоем присмиревшем и деформированном сознании рождается невольная мысль: может, я и вправду виновен, а власть как всегда права.

К беззаконию, творимому от имени закона, население относится гораздо терпимее, чем к беззаконию, совершаемому личностью. Даже зная всю несправедливость азербайджанского правосудия, мы невольно задаемся вопросом: а не виноват ли я на самом деле? Вот на таких сомнениях и держится власть беззакония. Власть всегда знает, что ты - преступник, постоянно нарушающий писанные ею законы, но она не спешит тебя наказывать. Она как паук в паутине ждет, когда ты споткнешься.

И не стоит обманываться насчет того, что она не видит твои проступки. Она просто ждет, чтобы ты проявил свою нелояльность. Причем - не только в политическом плане. За нелояльность власть может принять твое упорное нежелание исполнять ее неписанные законы. И в тот момент, когда власть сочтет, что ты преступил эту черту, она нанесет свой удар. И тогда ты поймешь, что вся твоя жизнь была лишь чередой тяжких преступлений, и ты заслужил наказание.

ЗАЩИТА И ОБВИНЕНИЕ

Согласно азербайджанской Конституции, "судебная власть является независимой системой правосудия, неподконтрольной остальным ветвям власти, а по отдельным вопросам даже стоящей выше них". Это - стандартная калька с конституций всех цивилизованных стран, дань международным стандартам.

На самом деле азербайджанский суд так же далек от западных стандартов, как "кукурузник" от Боинга. Да что говорить о западных стандартах, если наш суд крайне далек и от правосудия. Потому что то, что творится в азербайджанских судах, назвать правосудием не поворачивается язык. Азербайджанский суд априори не в состоянии выполнять возложенные на него функции, потому что азербайджанское государство сделало все от него зависящее, чтобы превратить суд в свое жалкое подобие.

В судебном процессе участвуют три стороны: обвинение, представленное прокуратурой, защита, состоящая из членов адвокатской коллегии и собственно сам судья. Начнем по порядку.

Государственное обвинение, всесильная в недавнем прошлом прокуратура, ныне влачит жалкое существование. В отместку за политическую нелояльность президент лишил прокуратуру практически всех полномочий. Смена руководства, когда вместо деспотичного, но авторитетного Э.Гасанова пришел не пользующийся в самой прокуратуре авторитетом З.Гаралов, означала только одно - отныне людские судьбы будут решаться в иных кабинетах. А прокурорам, в чьих руках в советское время находилась вся правоохранительная система страны, не остается ничего, кроме как пить горькую и подпевать романсу М.Звездинского: "...А в комнатах наших сидят комиссары и девочек наших ведут в кабинет..."

Наша прокуратура ныне самая независимая прокуратура в мире - в том смысле, что от нее ничего не зависит. Если раньше сотрудники прокуратуры считались элитой правоохранительных органов, то ныне престиж профессии упал ниже предельного уровня. Прокурорские мундиры практически уже не покрывают плечи грамотных юристов. Все, кто что-то мог и умел, давно переквалифицировались - либо в судьи, либо в адвокаты.

В итоге теперь сама власть не в состоянии воспользоваться услугами грамотных юристов. На политически заказных делах прокуроры выглядят беспомощными детьми, которые не в состоянии выполнить элементарный заказ. Так на одном из политзаказных судов прокурор, разозлившись на чересчур частое, по его мнению, обращение подсудимых к Совету Европы и демократическим процедурам, выдал следующую тираду: "А что ты сделал для демократии в стране, может, дом построил или у тебя есть медаль СЕ?". А уж если советник юстиции первого ранга позволяет себе подобный опус, то чего можно ожидать от рядового прокурора? В этих условиях обвинение выглядит крайне беспомощным и полностью зависит от воли судьи.

Да и что можно требовать от работников прокуратуры, если сама власть никак не может определиться с ролью и местом этой структуры в правоохранительной системе. Согласно нашей Конституции, прокуратура входит в судебную систему страны. Но тогда возникает вопрос - почему генерального прокурора назначает президент, а не глава судебной системы страны?

Казусы в азербайджанском законотворчестве не заканчиваются прокуратурой. Власть постаралась сделать так, чтобы ни одна из составных частей судопроизводства не была функциональной. Это хорошо видно на примере адвокатуры.

Согласно Конституции Азербайджанской Республики, каждое уголовно преследуемое лицо может иметь защитника. В соответствии с нормами предыдущего Уголовно-процессуального кодекса (УПК), защитниками по уголовным делам могут быть: адвокаты, представители профсоюзов, общественных организаций, супруги, близкие родственники, законные представители, а также другие лица.

Наш закон "Об адвокатуре" смело подправил Конституцию и опроверг УПК, объявив, что защитниками по уголовным делам могут быть только адвокаты, причем не все, а исключительно члены Коллегии адвокатов.

По мнению независимых экспертов, это закономерный результат войны за рынок юридических услуг, в которой государство всеми средствами гнало неугодных ему независимых адвокатов и которая с принятием закона, наконец, завершилась. Победил, как и должно быть, сильнейший. Закон издан как манифест победителя, а точнее, - как обновленный Устав выигравшей схватку Коллегии адвокатов.

За верную службу государству манифест наделил "генералов от адвокатуры" особыми преференциями. В результате страна получила... министерство адвокатуры. Это вытекает из организационно-правовой формы Коллегии адвокатов, установленной законом. В ее статусе нет признаков независимой, самоуправляющейся и общественной структуры. Коллегия адвокатов - это самый настоящий государственный орган, это ведомство адвокатуры, причем с очень строгой системой допуска в него, цензов, наказаний и т.д. Не говоря уже о внешней атрибутике, эмблеме, форме одежды, присяге. Это министерство уголовной обороны, организованное нападающей стороной.

А СУДЬИ КТО?

Согласно нашему закону, в нашем суде именно судья - царь и бог, вершитель судеб людских. Наш суд не ограничен никакими ограничениями. Государство так вошло в раж, что вообще ликвидировало форму гражданского правосудия. Где уж тут говорить о суде присяжных, если власть уничтожила даже оставшийся нам в наследство от СССР институт народных заседателей. Отныне никто не должен был мешать судье принимать то решение, которое он считает нужным.

В поддержку ему был написан и новый УК. Как и все аналогичные документы в постсоветских странах, он предоставляет именно суду неограниченные полномочия. В отличии от УК цивилизованных стран, четко классифицирующих преступления и регламентирующих наказания за их совершение, наш УК по старой советской традиции предусматривает "вилку" в сроках лишения свободы.

Согласно закону, именно судья, взвесив всю тяжесть представленных улик и соизмерив их с доказательствами защиты, опираясь на свои знания и совесть, должен определить судьбу подсудимого. На деле это дает неограниченную возможность для вынесения любых решений, зачастую противоречащих не только закону, но и здравому смыслу. Зато хорошо укладывающихся в схему товарно-денежных отношений.

Искушенному читателю совершенно понятно, что, отдав все полномочия и власть судам, государство не могло пустить вопрос подбора судей на самотек. Сама процедура подбора судей предполагала отсев всех политически неблагонадежных кандидатов.

Процедура состояла из двух частей. Первый назывался тестами на профпригодность. В ходе его кандидаты на пост судьи должны были доказать свое знание законов страны и азербайджанского языка. Обратимся к экзаменам. Любой экзамен - это лотерея. Сдать или провалиться - зависит от массы факторов, в первую очередь от лояльности экзаменаторов к испытуемым. Учитывая тотальную коррумпированность общества, а также клановость, местничество, кумовство, личный интерес, ходатайство и другие общеизвестные и свято соблюдаемые у нас мотивы и принципы подбора кадров, нетрудно представить как проходили эти экзамены.

Для чего и для кого, по-вашему, вообще придуманы эти экзамены? Глупый вопрос. Это все равно, что спросить, для чего к обеду ложка? Или зачем рыбаку сеть? При помощи экзаменов можно быстро определить профессионализм водителя, маляра, штукатура, пекаря, парикмахера и т.д. и даже представителей таких непростых профессий, как летчики и моряки. Но на скоротечном экзамене невозможно проверить профессиональную пригодность судьи.

Но рано радовались те, кто прошел испытание тестом. Их ждало собеседование. Под этим термином власти скрывали свое желание отобрать судей по своему образу и подобию. Но даже прошедшие собеседование в министерстве юстиции еще не стали судьями, ибо их ждало прокрустово ложе президентского аппарата. Как вы сами понимаете, пройти через эти испытания смогли лишь те, в личной преданности которых власть не сомневалась ни на минуту. Назначение в суд стало для многих юристов, преданных власти и душой и телом, наградой за верную службу. И судьи, прекрасно зная, кто их назначил, стали служить двум богам одновременно.

НА СВОБОДУ С ЧИСТЫМ КОШЕЛЬКОМ

Азербайджанский суд сегодня представляет собой странный симбиоз советского правового менталитета, феодального права и европейских правовых догматов. Он так и не смог перестроиться и по старой привычке все еще исполняет функции карающего органа, которыми его наделила советская власть, при этом совмещая его с весьма приятным процессом конвертации судебной власти в личный капитал.

Смело можно утверждать, что азербайджанские судьи - самые счастливые судьи в мире. Недавно я разговаривал с членом одной западной делегации, изучавшей ситуацию в азербайджанской судебной системе. Так вот он мне заявил, что таких счастливых и довольных жизнью судей, как в Азербайджане, он не встречал нигде в мире. Западных экспертов поразила обстановка в судебных кабинетах, дорогая офисная мебель, золотые украшения, которыми женская половина наших судей увешана, как новогодняя елка праздничными игрушками.

Но самое большое впечатление на иностранца произвел парк автомобилей перед зданием Верховного суда. По его мнению, такого количества дорогих иномарок не встретишь даже перед офисом преуспевающей западной компании.

Откуда наивному иностранцу знать, что суд в Азербайджане - это самый успешный и перспективный вид бизнеса. Бизнеса, построенного на эксплуатации главного человеческого инстинкта - любви к свободе. Быть может, потому многие бизнесмены стремятся попасть в число судей. Так, к примеру, владелица крупнейшей розничной ярмарки столицы оказалась в кресле судьи. Интересно, что заставило ее променять место, по самым скромным расчетам приносящее многотысячные доходы, на должность судьи с окладом в несколько сот долларов?

Кстати, это ответ тем иностранным экспертам, которые считают, что с коррупцией в системе судопроизводства можно бороться при помощи высоких зарплат. Это невозможно по той простой причине, что нет такой заработной платы, которая могла бы компенсировать утерянные нашими судьями доходы.

В азербайджанском суде практически не скрывают того, сколько стоит свобода. Такса установлена четко. В районных судах планка начинается с 500 долларов за год наказания по УК и может варьироваться в зависимости от разных факторов. Особняком стоят убийства и грабежи. В этом случае такса удваивается. В принципе, можно убить любого человека и совершенно спокойно получить в суде оправдание, если только заплатить необходимую сумму. В Апелляционном суде расценки снижаются на 50 процентов, но в Верховном вновь возрастают. Это касается практически всех дел.

Исключение составляют коммерческие преступления и политические заказные дела. В случае с коммерческими преступлениями в расчет принимается тот факт - сколько тот или иной гражданин заработал на нарушении закона. В случае с политически заказными делами деньги не имеют никакого значения, равно как и требования закона. Для политических дел имеет значение лишь один фактор - желание власти.

Власть закрывает глаза на судейский бизнес, но пользуется им как дубинкой в политической борьбе. И судьи точно знают чем им грозит непослушание, ибо так же точно знают, кто настоящий хозяин системы правосудия.

А СУДЕЙ КТО?

Настоящим хозяином азербайджанского правосудия является министерство юстиции. В Азербайджане оно играет ту же роль, что и его тезка (юстиция в переводе с латинского - правосудие) в фантасмагории Дж.Оруэлла "1984". Именно она в лице своего аппарата и главы - члена правящей семьи - контролирует все сферы судопроизводства. И именно в нем сосредоточен контроль над всеми его этапами. Посредством этого министерства наше государство само обвиняет, защищает, судит и осуществляет наказание граждан, преступивших закон.

И совершенно естественно, что многие суды полностью уверены в том, что именно это министерство является их головной организацией, и пишут это на своих вывесках, тем самым подтверждая вечное подозрение наших граждан в том, что у нашего правосудия есть начальник.

Нет ничего удивительного в том, что судьи так считают. Их назначали через это министерство и сюда же их вызывают на ковер. Отсюда поступает к ним и большая часть директив - как следует себя вести в том или ином политически щекотливом деле. Логика умозаключений судей очевидна: ну кто еще, кроме руководящего органа, может себе позволить подобное обращение с судьями?

У судьи есть права лишь до тех пор, пока он служит власти, и они заканчиваются в тот момент, когда он отказывается это делать. Горькая участь десятка профессионалов, отдавших судебной системе многие годы жизни, служит напоминанием всем ослушникам о неотвратимости барского гнева.

Политическая доминанта подобной концентрации правовых ресурсов очевидна, она призвана обеспечить высокоэффективное существование репрессивной машины, основная цель которой заключается отнюдь не в осуществлении правосудия, а в использовании закона в коммерческих и политических целях.

ПО ДЕЛАМ СУДИМЫ БУДЕТЕ

С сожалением приходится констатировать, что на самом деле в Азербайджане нет судебной системы, потому что то, что у нас так называется, лишает граждан их последнего права на правосудие. В Азербайджане всегда прав тот, у кого больше прав. А количество прав у нас определяется положением в обществе.

Таким образом, в взаимоотношениях закона и гражданина главенствующую роль играют не презумпция невиновности и прочие основополагающие правовые нормы, а субъективные оценки судей. Судьи подходят к каждому делу не как к очередной человеческой трагедии, а как к очередному коммерческому проекту. И мало кого интересует судьба конкретного человека и гражданина, которую одним росчеркам пера можно изменить самым коренным образом. В этом судья похож на врача - любая ошибка может стоить жизни. А многие ли судьи оценивают значение принимаемых ими решений?

Вряд ли. Если бы оценивали, то не было бы сотен исковерканных судеб людей, гниющих ныне в зонах только за то, что они не смогли подкупить закон. Если бы оценивали, не было бы узников совести, потому что не могут гнить в застенках те, чьи убеждения не совпадают с убеждениями власти.

В анналах истории есть примеры того, как судьи отвечали за свои ошибки. К примеру, в сасанидском Иране, кресло, на котором восседал судья, обивалось кожей, снятой с предыдущего судьи. А кожу с него могли снять в том случае, если он допускал ошибку, в результате которой незаконно погиб человек. Считалось, что сидение в таком кресле поможет вновь назначенному судье избежать подобных ошибок.

К сожалению, у судей в нашей стране есть ничем не ограниченное право на ошибку. Ибо в Азербайджане ничто не стоит так дешево, как человеческая жизнь.

Но и это не самое страшное. Самое страшное в том, что азербайджанское правосудие развратило граждан. Общественные устои цивилизованной страны покоятся на абсолютной убежденности всех граждан в двух истинах: первая - что все граждане равны перед законом; и вторая - любое преступление несет необратимость наказания.

И за то, что блюстители нашего правосудия нарушили эти заповеди, им непременно придется отвечать. И если не перед людьми на земле, то перед Богом на небесах.

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

"Монитоp", еженедельное аналитическое pевю, No 7, 18 февраль 2003 г.