САТИРА

На поводке

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЗООПАРК
Некоторые аспекты борьбы гомо сапиенс в глазах их породистых любимцев

Приморский парк Баку сотрясался от гвалта четвероногих друзей человека, которых хозяева привели сюда выгулять. Стоял прекрасный мартовский день, и настроение у всех гуляющих было соответствующим. Особенно оптимистично выглядела пуделиха, шерсть которой была уложена по последнему слову европейской моды. Она безостановочно лаяла и бросалась поиграть со всеми прохожими подряд. Ее хозяин выглядел не менее жизнерадостно, чем его питомец. Остальные собачки вели себя спокойно и мирно беседовали на политические и общественно важные темы.

- Уф! Что-то у меня живот разболелся, - пожаловался огромный сенбернар по кличке Джонни.

- А что ты ел на завтрак? – спросила у него немецкая овчарка Джесси. У этой красавицы была масса всяких наград, и она считалась международно-признанной собакой.

- Да как всегда. Сухой корм «Педигри».

- Да врет он, - вмешалась пуделиха-оптимист. Хозяин ее называл Жанной. – Его кормят только отрубями. У него же хозяин оппозиционер.

- Я никогда не вру, - возмутился Джонни. – Мне это не позволяют политические взгляды. И вообще, что с того, что мой хозяин оппозиционер? Сейчас в Азербайджане это одна из самых уважаемых профессий.

- А то, что меня мой хозяин кормит мясом - 26 тысяч манатов за килограмм, между прочим. А тебя – объедками со стола. И вообще, мой хозяин занимает один из ведущих постов в Госнефтекомпании.

- Ой-ой, подумаешь! – подала голос Джесси. - А мой хозяин академик…

При этих словах вся собачья братия залилась громким смехом. Пуделиха долго утирала слезы и каталась по земле от смеха. Наконец, она успокоилась и сказала:

- А ему что, за его ученые степени выдают дополнительный собачий паек?

Четвероногие опять залились дружным смехом.

- А ты чего гогочешь, Бонни? – обратился Джонни к громко смеющемуся бультерьеру. – Или твоего хозяина повысили в звании?

- Да, он уже полковник полиции, – гордо сказал Бонни.

- А он по-прежнему ест с тобой, можно сказать, из одной миски? – не унимался сенбернар.

- Конечно. Мы с ним живем душа в душу.

- Ну-ну! Смотри, как бы он тебя не покусал, - продолжал зубоскалить Джонни.

Пока собаки пытались разобраться в отношениях с людьми, их хозяева занимались тем же, беседуя друг с другом.

- Как ваши дела, Ахмед бей? Вы все еще хромаете? – с усмешкой спросил полковник полиции у оппозиционера.

- Да, товарищ Зулумов, хромаю. Как говорится – выборы прошли, а последствия еще дают о себе знать, - ответил оппозиционер.

- А собака как, хромает? – продолжал допытывать его полицейский. – Ведь она тоже попала под жернова репрессивной машины азербайджанских властей.

- Не беспокойтесь, гражданин начальник. В ней ваши сотрудники признали родственную душу и трогать не стали, - в тон ему ответил Ахмед.

Слушавшие беседу мужчины, еле сдерживая смех, отвернулись. Полицейский рассерженно подозвал своего бультерьера.

- Бонни, взять! – скомандовал он и указал на оппозиционного сенбернара.

Но Бонни не сдвинулся с места. Он знал свою потенциальную жертву давно и питал к Джонни искреннее уважение.

- Взять, Бонни, взять! – командовал полицейский.

- Джонни, не поддавайся на провокации, - перекрывая голос Зулумова, закричал Ахмед бей своему сенбернару. – Не забывай, что мы выбрали исключительно мирные методы борьбы.

Собаки внимательно следили друг за другом. Сенбернар был довольно внушительных размеров и, несмотря на добродушие по отношению к людям, был далеко не робкого десятка.

- Лучше не надо, Бонни, - сказал он. – Это их разборки, нам не следует вмешивать в наши отношения политику. Кроме того, я тебе так наваляю, что мало не покажется.

Бультерьер еще немного подумал и лег на землю. Полицейский от такого оборота дела окончательно озверел и заорал:

- Все! Прямо отсюда едем к ветеринару. Тебя уже давно пора усыпить. Кому нужна такая собака?

Мужчины начали его успокаивать.

- Не сердитесь, товарищ Зулумов. Ведь это животное неразумное. Собака не понимает угрозу нашему обществу, которую таит в себе радикальная оппозиция.

- Вы хотите сказать, что будь сей четвероногий политически более сознательным, то он покусал бы моего питомца? – возмутился Ахмед бей.

- Ахмед бей, не накаляйте обстановку, – примирительно сказал академик Вижданов. - Вы же видите, что человек нервничает…

Перепалка продолжалась. Собаки тем временем сбились в одну кучку и наблюдали за хозяевами. Они не понимали, что происходит и почему люди начали скандалить.

- Джонни, что это с ними? – тихо спросила Джесси. – Почему они так кричат друг на друга?

- Я не знаю. Людей так просто не понять...

Хозяева собак в это время решили перейти от слов к действиям. Полицейский мертвой хваткой вцепился в оппозиционера и начал оплевывать его лицо. Тот, в свою очередь, пытался увернуться от плевков и пинал блюстителя порядка своими остроносыми туфлями. Видя, что его тактика ведения рукопашного боя не дает ощутимых результатов, товарищ Зулумов громко взвыл и вцепился зубами в нос Ахмеда. Наблюдающие за этими политическими дебатами хозяева других собак попытались было их растащить, но у них ничего не получилось. Зулумов уже почти одержал сокрушительную победу над оппонентом, когда последний вырвал свой нос из мертвого захвата его челюстей и сам вцепился зубами в его ухо. Страж порядка попытался стряхнуть Ахмеда и начал энергично трясти головой.

Собаки с удивлением наблюдали за происходящим. Они уселись полукругом и с нескрываемым интересом смотрели на потасовку.

- Ставлю килограмм корма за то, что шеф откусит этому оппозиционеру нос, - сказал Бонни.

- По рукам, - хмыкнул сенбернар. – Вы еще моего хозяина не знаете. Он сам кому хочешь нос отгрызет. Помню, на последнем несанкционированном митинге он откусил у полицейского полдубинки.

Когда расклад сил поменялся и Ахмед повис на ухе Зулумова, бультерьер погрустнел.

- Эх… Стареет патрон. Как же он мог позволить, чтобы какой-то комнатный оппозиционер укусил его за ухо? Совсем форму потерял старик…

Через несколько минут все было закончено. Ахмед держался за нос и, находясь на безопасном расстоянии от своего мучителя, нецензурно ругался. Товарищ Зулумов также не отставал от своего идеологического противника и демонстрировал чудеса ненормативной лексики. Побранившись и окончательно охрипнув, они гордо взяли своих собак и удалились с поля боя. По дороге оба отчитывали своих питомцев.

- Ты не пес, а самая настоящая дубина. На твоего хозяина было совершено нападение хулиганствующим радикалом, а ты и хвостом не повел. Твое место в цирке, а не в драке… - возмущался полицейский.

Бонни виновато молчал и плелся за хозяином, опустив голову.

- Чему я тебя учил? – говорил тем временем Ахмед бей своему сенбернару. - Как только представитель властей совершает нападение на представителя демократических сил, ты обязан оповестить об этом международные организации и прессу. А ты сидел как истукан и наблюдал, как твоего хозяина рвет на куски этот зарвавшийся и коррумпированный чиновник…

Сенбернар не слушал хозяина. Он думал о том, что произошло. В голове у пса крутился один-единственный вопрос: «И кто после всего произошедшего больше достоин называться собакой?»

АЛИ МАМЕДХАНЛЫ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 10 (48), 18 марта 2006


© www.monitorjournal.com | All Rights Reserved