ПОЛИТИКА

Переговоры

БУХАРЕСТ: ТОЧКА ОТСЧЕТА
На фоне появившихся разговоров о модели Триеста вероятность нашей капитуляции возросла

После прошедших в Бухаресте переговоров между президентами Азербайджана и Армении по вопросу карабахского урегулирования никаких заявлений сделано не было, и общественности, аналитикам и политологам осталось только гадать, о чем же президенты говорили в общей сложности почти 5 часов с глазу на глаз. Кочарян только сообщил, что есть договоренность не разглашать в СМИ итоги встречи. А Ильхам Алиев вообще отказался разговаривать с прессой.

Однако ряд высказываний официальных лиц, а также поведение и настроение армянского президента до и после переговоров говорят о том, что он занимал более жесткую позицию и больше приблизился к цели, чем его азербайджанский коллега. Начнем с того, что Р.Кочарян отказался вести переговоры в резиденции президента Румынии, заявив, что эта страна поддерживает Азербайджан и не может считаться нейтральной. Сам по себе этот факт в очередной раз свидетельствует о том, что для армянского президента понятия не только дипломатического, но и простого человеческого этикета не существует. В Бухаресте проходил Черноморский форум диалога и партнерства, то есть международное мероприятие. Все официальные лица были гостями Румынии и ее президента. А потому поступок Кочаряна - полный дипломатический нонсенс. Не знаю, по каким причинам было выбрано посольство Польши, ведь и с этим государством у нас весьма тесные отношения, которые получили очередной импульс в Киеве на встрече ГУАМ, в котором участвовали и представители Польши. Может, Кочаряну эта страна милее потому, что она признала «геноцид» 1915 года? Не знаю. Трудно уловить армянскую логику, особенно кочаряновскую. Ведь по такой логике Азербайджан должен был отказаться встречаться в России, во Франции, да и в США довольно сильны проармянские позиции. В общем, Армения в очередной раз заняла весьма жесткую позицию, что было продемонстрировано Кочаряном и во время пленарного заседания, когда он заявил о самоопределении Нагорного Карабаха.

Однако вернемся к итогам переговоров. По их окончании настроение армянского президента явно было хорошим. Из российского МИД пошла утечка о том, что сторонам не удалось договориться по двум вопросам – ширине Лачинского коридора и статусу Нагорного Карабаха. Отсюда следует, что с нашей стороны сделана еще одна уступка – мы согласились на контроль над частью нашей территории, не входящей в состав мятежной автономии, другим государством или международными силами. Наш главный дипломат Эльмар Мамедъяров, отвечая на вопрос в связи с этой информацией, признал ее верной, добавив, что есть и другие вопросы, по которым официальный Баку не достиг соглашения. Судя по высказываниям нашего косноязычного министра, И.Алиев в очередной раз попытался купить армян, предложив сесть на нефтяную иглу вместе со всем Азербайджаном: «Экономика Азербайджана станет развиваться ускоренными темпами после реализации БТД и может принести пользу и армянской общине Нагорного Карабаха. Азербайджанское правительство может оказать ей содействие в разрешении социально-экономических проблем. Но это не должно касаться только армянской общины. Азербайджанская община тоже должна вернуться в Нагорный Карабах».

Однако это предложение также может оказаться миной замедленного действия, которая взорвется эдак лет через 15-20. Ведь наши заклятые соседи неоднократно демонстрировали, что готовы пользоваться чужими успехами в своих целях. Получив в рамках такой программы весьма солидные денежные вливания, они вновь направили бы их на финансирование антиазербайджанской пропаганды, всяких «Крунков» и т.д., как это было до начала конфликта, а затем в нужный им момент Aaовь пошли бы по проторенной дорожке. Однако, судя по всему, армяне даже на это не согласились. Но еще более настораживающим стало заявление Э.Мамедъярова о том, что азербайджанская сторона не исключает применения модели Триеста, правда с оговоркой, что это касается экономической автономии. Что же из себя представляет эта модель?

Триест – город с прилегающей территорией на самой границе между Италией и Югославией (ныне Словения) со смешанным итало-славянским населением. Югославия при поддержке Советского Союза упорно добивалась передачи ей Триеста с окружающим его районом. Западные державы поддерживали требование Италии сохранить Триест за ней. Упорные дискуссии завершились компромиссом – Триест с небольшим округом был выделен в Свободную территорию Триест под управлением ООН. При этом итальянский суверенитет над указанной территорией прекратился. Свободная территория имела свое гражданство, которое могли получить все, проживающие на ней лица. Желающие могли принять итальянское гражданство, но при этом правительство территории могло потребовать от этих лиц покинуть ее территорию. Свободная территория имела свою конституцию, флаг, герб, денежную и судебную системы, полицейские силы и службу безопасности. Главой территории был губернатор, назначаемый ООН, причем он не должен был иметь гражданства Италии, Югославии и самой территории. Только в 1954 году Триест и западная часть прилегающего округа отошли к Италии, а восточная часть бывшей Свободной территории Триест – к Югославии.

Таким образом, указанная модель предполагает даже больше полномочий, чем отвергнутая в свое время Гейдаром Алиевым модель общего государства. По этой модели мятежная автономия практически получает независимость. В свете этого непонятно, что имел в виду глава нашего МИД, когда говорил, что эта модель касается только экономической автономии, так как предусматривает в первую очередь практически полную политическую независимость с вытекающими отсюда экономическими вопросами.

Еще одним настораживающим фактором является то, что, по словам Мамедъярова, «будущее переговоров зависит от решений сопредседателей Минской группы». Такое заявление еще раз подтверждает высказываемую многими мысль о том, что судьба Карабаха решается не в Баку и Ереване, а Москве, Париже и Вашингтоне. А в этих столицах вряд ли будут усиленно давить на Армению, имеющую довольно сильные лоббистские организации в их странах. Теперь становится понятна и жесткая позиция Кочаряна, который прекрасно понимает, что ему уступать незачем. В этом случае будет усилено давление на Азербайджан, который в конце концов фактически вынужден будет примириться с результатами военных действий. Ведь если проследить за ходом переговоров, ведущихся на протяжении уже 13 лет, с каждым разом азербайджанская сторона делает все больше уступок, в то время как с армянской стороны раздается только одно – примиритесь с реалиями, «Нагорно-Карабахская Республика» завоевала свою независимость, «НКР» не может оставаться в составе Азербайджана, анклавное существование этого образования невозможно. А что мы получаем взамен? Возврат в лучшем случае 6 районов? Тогда зачем нужно было столько жертв войны, 14 лет жизни в нечеловеческих условиях более 650000 беженцев, огромные материальные потери и затраты? Еще в 1988 году с гораздо меньшими потерями можно было согласиться на отторжение территории, сохранив при этом Шушу, Лачин, Ходжалы и азербайджанские села.

Есть еще один фактор. Затягивание переговорного процесса с одной стороны играет на руку Азербайджану, который в ближайшие годы станет весьма богатым, что позволит лучше подготовить армию для военного решения проблемы. Но до того как это случится, может появиться прецедент Косово, который весьма схож с карабахским конфликтом. А это самая большая опасность после мягкотелой позиции руководства страны, которое по доброй воле или по принуждению может подписать капитулянтский мирный договор. Боюсь, что разговоры о Триесте появились не зря.

АЛИ БАГИРОВ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские Bедомости", № 22 (60), 10 июня 2006
© www.monitorjournal.com | All Rights Reserved