КУЛЬТУРА

Мнение

КИНОМИРОТВОРЦЫ,
или "Прогулка вокруг Карабаха"!

Осенью 2005 г. в городе Анапа на кинофестивале «Киношок» стран СНГ и Балтии состоялось премьера фильма «Прогулка в Карабах» по одноименному рассказу писателя, публикующегося под псевдонимом Аки Морчалидзе. Разыскать данное чтиво в Интернете не удалось за отсутствием перевода на нашем общем родном «русском». А вот фильм в контрафактном виде удалось добыть в DVD-прокате в центре города. Лента, снятая грузинскими кинематографистами, была удостоена Гран-при фестиваля за экранизацию такой темы, как война в Нагорном Карабахе. Сюжетная линия сплошь и рядом наделена идиллическим пафосом, на который клюнул российский зритель, жаждущий зрелища межнациональных конфликтов на постимперском пространстве СНГ. Положа руку на сердце, Азербайджан проиграл Армении войну на информационном фронте, в котором мы выглядим агрессором, а, по сути, являемся жертвой обстоятельств. Именно второе и доминирует, как попытка сформировать характер героев фильма.

Кенто-джигярики (гагулики) из среды тбилисской молодежи конца 80-х - начала 90-х годов беспечно уходят «в отрыв» на джипе по безлюдному Тбилисо, укуриваясь анашой под джаз Майлса Дэвиса (продвинутые автоши); уходят от блокпостов то ли Гамсахурдиа, то ли Шеварднадзе; «снимают» балерин, подрабатывающих ночными бабочками; режутся в покер в пьяном угаре в компании наркодилеров. Тут одному из них поступает предложение смотать в Гянджу за черняшкой (тирьяк), взять товар и самим навариться. Отказать невозможно – «бабло» пускает авторитет по прозвищу Тренер (его сыграл сам маэстро Роберт Стуруа, главреж Театра Руставели). Соглашаются двое: один по состоянию души (ломка), другой из братской солидарности - сопереживая другу, он угоняет отцовскую «Волгу». Оба одержимы приключениями, подогревая интерес зрителей тем, что грузинский пацан легко кинет азербайджанских барыг и ментов.

Город Гянджа представлен некой деревушкой, отснятой в Гардабанском районе Грузии. Пожилая женщина на азербайджанском отфутболивает их в сторону Атакенда или Хачикенда – туда, где может быть барыга с товаром. Как и следовало, они заблудились в ночи, оставшись без бензина и сигарет. В свете прожекторов их, приняв за диверсантов, окружают и вышвыривают из машины аскеры азербайджанской армии. При обыске в салоне находят стопку «баксов» и гвардейское удостоверение грузинской армии. На что офицер нашей армии (Ильгар Джангиров – актер Бакинского камерного театра) объявляет им: «Вы в Нагорном Карабахе, наркоманы-диверсанты!». Далее следует патриотическая риторика: «Как вы, грузины, их терпите, этих армян, они же режут, убивают стариков, детей, женщин… Хотят весь Кавказ сделать Арменией. И к вам придут». На допросе полковник Нуриев (Физули Мамедов – актер ТЮЗа), рассматривая документы, заявляет: «Это что? Я тебе могу сделать такое удостоверение, что ты будешь президентом! У твоего отца есть хорошие бабки?!». Один из грузин бросает сакраментальную фразу: «Ты тоже балерина Нуриев, твой брат шоль Америка!» - после чего их отметелили прикладами «калаша» и бросили в сарай к пленному армянскому «федаину».

Армянин с точностью до наоборот заявляет: «Как вы, грузины, терпите этих азеров? Они режут детей, женщин, стариков - никакой чести». После налета армянских ополченцев этот «федаин», спасаясь от обстрела, под дулом автомата прихватывает одного из грузин. Кайфушник остается в плену на азербайджанской стороне. Проснулся он в плену у армян, которые обозвали это «гостеприимством». Командир ополченцев озвучил тост: «Тебя зовут Георгий, и родина твоя Георгия! А меня Армен - родина Армения! Две полные крови реки, наполняющие сердце… имя ему Кавказ! За наш общий христианский Кавказ!». В ответ прозвучало алаверды Георгия: «Мне друга надо выручать». Армяне выдают камуфляж со словами: «Будь дома, брат джан, ты нам нужен. Он грузин и с ним будет полегче». Прогуливаясь по деревне, Георгий встречает художника Валеха - армянина из Ленинграда, дающего детям уроки рисования. На боевых гранатах и лимонках он изображает лики Христа, Богородицы и свою философию жизни называет Евангелие от Валеха. В знак дружбы художник вручает грузину экземпляр с изображением его лица, а также винчестер дедушки 1915 года. За ним неизменно следует федаин-мотоциклист, предостерегая словами: «Здесь не курорт, здесь война».

По деревне передвигается бронетранспортер с российским триколором. Пленный из сарая поделился с грузином информацией о прибытии российских журналистов; бравируя дружбой и гостеприимством, попросил лжесвидетельствовать о нападении азеров на их село. По прибытии СМИ он, как кавказец кавказцу, делает подгон в лице девушки фотокорреспондента. Бродя по деревне, она с профессиональной дотошностью выманивает его на откровения по поводу пребывания среди федаинов. «Тебя представили как «афганца», боевого друга Армена. Ты должен меня сопровождать». Он: «А почему вам, русским, всегда кто-то что-то должен?».

На одном из застолий армян его пробивают на сарказм по поводу грузин, палящих друг в друга в центре Тифлиса. В ответ Георгий закладывает их журналистам, рассказывая, как они расправляются с мирным населением Азербайджана. Под покровом ночи он совершает побег, прихватив азербайджанских пленных и прикрываясь от «евангелиста» «грудью» той самой журналистки, имитировавшей себя заложницей. Отпуская ее, грузин получает в ответ: «Ты кончил!».

При въезде в азербайджанское село его встречают ополченцы. «Георгия Победоносца» лично приветствует полковник Нуриев и начинает жаловаться на его друга, пребывающего в полном кайфе от наркощедрот азербайджанской армии. Тот самый офицер вручает шмоток черняшки, а полковник сообщает об отсутствии денег, но вручает документ, который позволяет легко пересечь рубежи Азербайджана, для того, чтобы вернуться с обещанным азербайджанцам павлином и вновь получить то, за чем любят ездить грузины в Гянджу не меньше, чем в Баку. Разобравшись с ментами, отец Георгия награждает героев пощечиной. Добыв павлина, они вновь возвращаются к братским партнерам по Кавказу.

На постсоветском пространстве, с его пресловутой «дружбой народов», фильм смотрится довольно симпатично. Но стоит приоткрыть занавес большого кинематографа, как сразу предстает картина, где отсутствуют характеры героев, которые не повидали пороха и свинцового дождя. Застолье кавказцев выглядит посиделками в рюмочной. По ту и другую стороны конфликта отсутствуют персонажи женщин (ну не по шариату же они воевали?!) и детей, сельская жизнь без домашнего скота. Весьма поверхностна работа по кастингу, где буквально все армяне предстали бородачами, а азербайджанцы усато-круглолицыми. На протяжении фильма занудствующе выглядят воспоминания о девушке, с которой у Георгия был роман, а потом признания в любви и муки совести за содеянный аборт. И все это вклинивается в период его пребывания в плену у двух соседствующих народов. А переход на имитацию животного совокупления с московской журналюгой в полутонах и полумраке… Тут как-то и не сразу въезжаешь, откуда на передовой могло взяться тело любимой девушки. Диалоги на азербайджанском и армянском живут своей жизнью, следуя без перевода, отягощая и без того тяжелую драматургию сценария. Самое посредственное звено фильма – это работа композитора, который, кроме тембро-ритмов примитивной синтез-ионики, отродясь ничего не слышал и не слушал.

Интересными выглядят диалоги в свете политкорректности, которые могут польстить нашим ура-патриотам. Грузины, сидя в ожидании полковника Нуриева, шепчутся: «Мне надо отлить». Другой в ответ: «Лучше потерпи, не то будешь армянином». Сцена в сарае, где происходит знакомство с армянином. Грузин, изнемогая от боли, кричит: «Параша есть тут?». Раздается голос пленного армянина: «Параши нет!». Для пленного он выглядит вполне сытно, у него даже нашлись курево и огонек, чего не скажешь об азербайджанцах, которых держали в армянском хлеву и над которыми кружили мухи. Реакция на появление грузина одного из них была неоднозначная: «Брат, кюшат хоцу!». Перепалка с журналюгой: «Ты не любишь русских?!». Он: «Я не люблю подлецов».

Последние годы ТВ путинской эРеФии льет ушаты грязи на опальную Грузию, как когда-то горбачевско-ельцинские пиарщики сливали фекалии на Азербайджан. В тот период в арсенале пропаганды имелся фильм ryad” («Стон») Джейхуна Мирзоева, который по своей риторике космополитизма, при всем наличии пафоса, не уступал сегодняшней «Прогулке». Но смерть режиссера превратила «Стон» в картину для внутреннего просмотра. У киномиротворцев, при всей симпатии, сквозь сочувствие к азербайджанцам уж больно саркастически выглядит полковник-тыловик в рваной тельняшке, торгующий красными корочками. А офицер экспедиционного корпуса, оказавшись добрым наркодилером, заводит торгово-бартерные сделки на шальные деньги грузинской братвы.

На всем пространстве визуального ряда фильма витает тень великого Кустурицы, и воплотил ее оператор Горан Павичевич, которому близки беды междоусобных войн, разрушающих связь времен как трех народов (сербы, хорваты, боснийцы), так и одной семьи – Югославии. Ярким воплощением этого стал балканский кинематограф 90-х годов, авангардом которого является фильм “Underground” («Подполье», 1995 г.). И павлин родом из цыган Боснии, вылетевший из кинообъектива «Времени цыган» Кустурицы и напрямик влетевший к финальной «прогулке» фильма.

Герои «Прогулки» только отчасти напоминают своих предшественников из великого прошлого грузинского кино, которое смаковалось как грузинское вино. Они вышли из «Певчих дроздов» Иоселиани, являясь потомками чудаков из «Кувшина» Габриадзе. Но сегодня они выглядят несколько вестернизированными «криминалами» Тарантино, или русифицированными «братками» Балабанова. Все это – новый урожай грузинского кинопроцесса, который по ходу дегустации будет настаиваться в духе времени. Двигателем процесса новой волны грузинского кино стал режиссер «Прогулки» Леван Тутаберидзе - один из самых интересных персонажей, в котором бурлят война, искусство и бизнес в равных долях. Сам Тутаберидзе - призер нескольких международных фестивалей, руководитель студии «Аиси», которую сам же и основал, соучредитель кинотеатра «Амирани», который является культовым местом тусовок как для андеграунда, так и для золотой молодежи города. Кино снимает на собственные деньги в поисках собственной войны в столь противоречивом мире Кавказа.

Сегодняшнее состояние азербайджанского кино не требует комментариев – это сплошной парадокс. Аяз Салаев, который прорвался с фильмом “Yarasa” («Летучая мышь», 1995 г.) на Берлинский кинофестиваль, занят поисками средств на свой сценарий аж с конца прошлого столетия. Некогда большой художник Вагиф Мустафаев, чей «Мерзавец» во всесоюзном прокате стал, пожалуй, лучшим фильмом эпохи перестройки, ныне превратился в заурядного телефункционера госаппарата. Большинство бакинских сверстников Левана тотально «подсели» на клипы и ролики в «свадебно-траурной палатке» поп-карикатуры Азербайджана, заполонившие все наше время и пространство люмпенами и мелкобуржуйчиками.

Безусловно, попытка создания единого «дома дружбы» трех народов – тема беспроигрышная. К ней обращались Иоселиани с «Листопадом» тбилисских чудаков, в котором нашлось место банщикам-чайханщикам с «Мейдан-квартала» Тифлиса.

Тема эта обыгрывается в фильме Резо Эсадзе «Любовь с первого взгляда» (1975 г.), где Насиба Зейналова сыграла роль свахи в интернациональном тифлисском дворике. Сергей Параджанов языком кинопримитивизма воплотил исторические ценности и бренности мифологий Южного Кавказа в лирике Саят-Новы. В последней трилогии мастера «Ашик Гариб» в гриме гротеска запечатлены образы: Шейха (Мелик Дадашев), унижающего происхождение рода Ашуга, и бека (Сиявуш Аслан), соблазняющего пленного ашуга. Аудиовизуальная гармония фильма наполнена дивным голосом Алима в саундтреке Джаваншира Кулиева. В «Легенде о Сурами» звучит в унисон хор мейханистов и моллаханистов. Сцена снята в караван-сарае города Шеки.

Для грузинских и армянских кинематографистов работа на киностудии «Азербайджанфильм» являлась легкой прогулкой. Начало этим традициям положил актер и режиссер Амо Бек-Назаров, снявший один из первых азербайджанских игровых фильмов «Севиль» (1920 г.) по пьесе Джафара Джаббарлы. Он вместе с армянским кинодесантом и принял участие в создании местной киностудии. В 1932 г. режиссер Николай Шенгелая экранизирует легендарный миф о «героизме» красной империи «26 комиссаров». В 60-х гг. исключительно на местных экранах для гурманов индийского кино демонстрируется фильм-оперетта «Можно ли его простить?» братьев Тахмасиб. Главную роль исполнил народный артист Армянской ССР Гурген Тонунц. У женского населения 60-х он не уступал по популярности самому Мехти Мамедову. Здесь же снялась легенда грузинского кино Верико Анджапаридзе. Спустя 33 года местная киностудия вновь обращается к мифу о 26 комиссарах (реж. А.Ибрагимов), где пьяницу-дашнака сыграл самый комичный трагик советского кино Фрунзик Мкртчян. В 1976 г. Давид Уплисашвили воплотил образ гостеприимного азербайджанца, который в «День рождения» (реж. Р.Оджагов) собственного сына напился так, что свалился с ног и все проспал. Уже знакомый Фрунзик в 1981 г. изящно сыграл роль городского сумасшедшего из бакинского дворика Р.Ибрагимбекова в фильме «Перед закрытой дверью». В 1988 г. роль простого азербайджанца Хатама в картине «Мерзавец», метаморфозно превратившегося из чеканщика-писуна в административного монстра, принесла Мамуке Кикалеишвили всесоюзную славу. А для режиссера Вагифа Мустафаева этот фильм в его биографии стал знаковым и символичным. С началом карабахского конфликта ушла великая эпоха киномифов Страны Советов с ее постулатом «важнейшего из всех искусств». Обанкротившись, ушла в поисках суровых реалий жизни.

Гастроли грузинских актеров были продолжены по инициативе В.Мустафаева. В фильме «Вне» 1991 г. роль злодея и добродетеля в одном лице исполнил Автандил Махарадзе, последний из всесоюзных грузин (фильм «Покаяние», 1984 г.) В упомянутой нами ленте «Стон» мирное армянское население сыграла чуть ли не целая актерская труппа грузин. Подытожил эту миссию феллиниевский герой паноптикума Вагифа Мустафаева из черно-белой комедии «Все к лучшему» (1997 г.), где он призывает азербайджанцев похоронить труп-невидимку армянского федаина на холмах Грузии! А еще как-то в одном из интервью журналу «Искусство кино» Эльдар Кулиев сожалел, что не сумел уговорить Армена Джигарханяна на роль Низами Гянджеви.

В памяти зрителей в советском кино есть всесоюзные грузины – это Серго Закариадзе («Отец солдата», 1964 г.), Вахтанг Кикабидзе («Мимино», 1977 г.); всесоюзные армяне – это Фрунзик Мкртчян («Мимино»), а есть еще «русский» Армен Джигарханян, Сос Саркисян - космонавт из «Соляриса» (1973 г.) Тарковского.

И тут задаешься вопросом, а были ли образы всесоюзных азербайджанцев, переживших драматические ситуации? Может быть, это голосистый сын карабахского ханенде, тбилисский паренек Рашид Бейбутов, которого по понятным причинам в армянском джаз-оркестре предпочитали именовать Рафаэлем? После гастролей в Баку в 1945 г. по велению волшебной палочки-выручалочки Узеира Гаджибекова он вновь стал Рашидом, и создал образ торговца Аскера в фильме-оперетте «Аршин мал алан» (1945 г.). Есть еще Полад Бюль-Бюльоглу, создавший образ манерного джигита, не справившегося со своими функциями жениха, для которого похитили невесту в кинокапустнике «Не бойся, я с тобой» (1981 г.). И первое, и второе может соперничать с индийским Болливудом, а так называемые герои стали любимцами домохозяек всея Руси! А исполнителя роли офицера из «Прогулки» Ильгара Джангирова можно поздравить! Образ выдержан цельно и искренне в предлагаемых обстоятельствах. Зрители увидели другого азербайджанца.

В финале фильма герои «Прогулки», добыв павлина, едут совершить обещанный бартер. В салоне автомобиля звучит композиция Майлса Дэвиса из альбома “Doo Bob”. Один другому говорит: «Азербайджанцы знают Майлса?». Кайфушник, гостивший у азербайджанцев, произносит: «Кроме своих баяты, они ничего не слушают!». Здесь авторы явно погорячились и не доехали до Баку. Один из ярких последователей М.Дэвиса Херби Хэнкок 27 июня 2006 г. в Баку, на сцене железобетонного «сарая», исполнил новую программу своего мирового турне на закрытии “Baku Jazz Festival”. В программе этно-джаза Хэнкока прозвучала тема lin” (трепетная для всех народов Кавказа), которая была включена в программу по инициативе Бакинского Джаз-центра, организовавшего столь историческое событие. И впрямь история мистически наводит на дух Саят-Новы: далее в турне Хэнкока следует Тбилиси, затем Ереван. Это и есть наш ответ киномиротворцам, авторам «прогульщиков»!..

УЛИК МЕХТИЕВИЧ, кинообозреватель
Санкт-Петербург - Баку

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские Bедомости", № 24 (62), 01 июля 2006
© www.monitorjournal.com | All Rights Reserved