САТИРА

Разочарование

ПРИКЛЮЧЕНИЕ СОСИСКИ НА ВОСЬМОМ ЭТАЖЕ

Как всегда, все началось весьма неожиданно. Вроде все еще было хорошо, даже замечательно, как вдруг в желудок министра из пищевода попала сосиска. Нет, не баварская, даже не польская или московская, а самая обычная, из местных, из хырдаланских, что было как раз и страшно необычно.

- Стой! Лежи, где лежишь, и не думай дальше двигаться! Ты как сюда попала, лимитчица чертова? Отвечай быстро, но говори тихо и только правду, - не по-детски удивился желудок министра. - Вроде таких сосисок министры не едят. Так вот вам, извольте-с. А лучше, незваная нахалка, вообще собирай манатки и вали по-хорошему.

- Какой такой министр? - удивилась сосиска - Никогда таких имен не слыхивала. И вообще никуда я отсюда валить не собираюсь, здесь тихо, тепло, да и вообще - комфортно. Я чуток отдохну и дальше по пищеварительному тракту отправлюсь. Не бойся, красавчик, бомжевать не собираюсь.

- Значит, так, - с фальшивой бодростью начал желудок, - не верю я тебе! Но, объясняю для таких, как ты, отставших от жизни фаршированных валенков, - начал басить солидно желудок. - Министр - это высшее бюрократическое сословие реакционно-коррупционного режима, а посему ему положено пить шампанское, водку, коньяк, виски, джин - и все, заметь, высшего качества. А питаться положено икрой черной или красной, осетрами, форелью, крабами и прочими деликатесами по списку Президентского аппарата.

Сосиска с грустью вздохнула, потому как поняла, что дело ясное, что дело темное.

- Вообще-то я и вправду не очень соответствую ГОСТу, но по сравнению с остальными еще ничего. Пусть во мне манки картонной вдвое больше положенного, пусть мясца соответственно меньше, перца без меры, красители и прочая мелочь пузатая в наличии имеется. Ну кто же без греха, люди добрые, господа хорошие. Ведь в какое трудное, переходное время живем, у нашего хозяина цеха каждая тысяча долларов на счету, ну никак он миллионером стать не может. Да и потом, мы ведь никому не навязываемся. Ведь, как его, министр, не слепой же он, право: видит, наверно, что в тарелке лежит, что он в рот кладет, что глотает, наконец.

- Слепой, не слепой, тебя это не касается. Кончай здесь реакционно-оппозиционные антимонии разводить. Нешто, мол, так негуманно можно с живыми-то министрами? Ох, и тяжелая же у них там при дворе служба государева. Ну, право слово, неблагодарная. Может он, родимый, с бодуна, то есть с собрания, коллегии или совещания. Видать, подумал, что ты какой-то неизвестный ему деликатес с фуршета заморского посольства. Спутал, мил-человек, с кем не бывает, вот и съел.

- Да не было никакого фуршета, да и в посольства я не ходок, разве не видно? Рядом была только каша гречневая, рисовая, еще пюре картофельное и макароны, - говорит сосиска, - только он побрезговал, видать, их есть или сыт был, в общем, не знаю, как гастрономический выбор пал на меня.

-  Понятно! Точнее, совсем ничего не понятно. Да что ж ты за подлюга такая, на мою голову, то бишь слизистую! - уже истерично восклицает желудок. Потом следует пауза, и с какой-то непонятной тоской министерское пузо продолжает:

- Странно это! Очень странно. У него, у дорогого моего, вообще-то аппетит хороший, любит он в ресторан заглянуть, - снова загрустил желудок. - Никогда меня не обижал, ну если студенческое время не вспоминать. Как деньги пошли, он всегда первым делом обо мне, а все остальные потом. Я, естественно, верой и правдой ему служил: все, что не съест, а ел он много, очень много - все переваривал. Никакого дискомфорта не создавал. Ни-ни, боже мой. Да и грех жаловаться, все чин-чинарем, все по высшему разряду, по богатому, одним словом, VIP-кухня. А что, макароны стали заморским деликатесом?

- Щас-с, ой не могу, держите меня! - долго смеялась сосиска и чуть даже не задохнулась от смеха.

Желудок ответил икотой. Вскоре оба успокоились, но пакостное настроение, несмотря на гомерический смех сосиски, у обоих участников пищевого рандеву все же остался.

 - Макароны - это самый обычный гарнир для таких, как я, - медленно, чеканя каждое слово, объяснила банальную истину сосиска. - Это элементарно, Ватсон, т.е. мистер желудок министра.

 - Про элементарно потом перетрешь. Будет мне еще сосиска фильмы по мотивам Конан Дойля цитировать. Чудны дела твои, Господи. Главное - успокоиться. Право слово, даже не знаю, что с тобой делать, что предпринять, - недоумевало пузо. - Ведь не положено по инструкциям правительства и указам президента, мне таких, как ты, допускать до тела руководителя отрасли, тем более переваривать. Еще неизвестно, что ты за фрукт. Я последние десять лет исключительно на икорной диете. Да и виски нет, чтоб глаза залить для проформы. Только ты, лимита лупоглазая, все глаза мозолишь. Что за день такой, Господи.

- Что ты ко мне привязался, - теперь уже затосковала сосиска. - И без тебя тошно, прямо выть хочется. Погоди, аристократ хренов, вот сейчас за мной компот придет, да еще может потом пайка макарон или тарелка другая каши. Мало тогда, не покажется. Они тебе живо заставят реальность жизни почувствовать нутром. Да и мне не так одиноко будет.

Наступила тягостное молчание. Желудок не понимал: блефует сосиска, т.е. берет на понт или все так действительно ужасно. Может, все худшее еще впереди. Дикие нравы, дикие времена и дикое питание. Нет, только не это...

Не бывать этому, - взревел желудок. - Никак невозможно. Полундра! Сейчас органы придут мне на помощь. Сейчас давление поднимем, естественно, сердце заноет, голова затрещит, а там и позвоночник прострелит. Гипертонический криз, обострение остеохондроза - вот и реальная опасность для жизни министра - этим и только этим заканчивается любой диетический ревизионизм. Да, конечно, пусть жестко, даже жестоко и круто, но мы обязаны сейчас и здесь всю эту пищевую контрреволюции остановить. Нет! Не бывать такому, чтобы министры сосисками питались. Не было так и не будет никогда! На другом, слава богу, взращены. Мы не на Марсе живем, мы в Баку, слава Богу. И нам без этого миропорядка ну никак невозможно. Мы на том стояли, стоим и стоять будем.

- Да, кстати, ты, сосиска чертова, ты так ведь и не сказала, где уважаемый министр тебя, замухрышку, встретил и съел? - вопрошал желудок.

- Да обычная такая комната, чистая, евроремонт, правда, убогий. Что еще, так комната на восьмом этаже, - отвечала сосиска.

- Еще, еще, какие подробности помнишь, - не унимался желудок, - все вспоминай, это важно! Любая мелочь очень важна, понимаешь, убогий недоумок фарша, голь перекатная!

Сосиска закатила глаза от грубого тона и начала вспоминать. Вдруг глаза ее открылись и она сказала:

- При входе какое-то длинное название, честно говоря, его не запомнила, но аббревиатура МНБ - это точно, да и на окнах - решетки, а стул и стулья привинчены к полу.

ДЖАБРАИЛ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские Bедомости", № 31 (69), 02 сентября 2006
  
© www.monitorjournal.com | All Rights Reserved