РЕПОРТЕР

Фокус

ЕСЛИ ЗАВТРА ВОЙНА...

Может ли азербайджанская армия решить карабахский конфликт военным путем? Оптимисты считают, что да, пессимисты - что нет. Во всяком случае руководство Азербайджана уверяет, что "от тайги до индийских морей" наша армия всех сильней. Чтобы выяснить, как живут защитники отечества, мы направились в одну из войсковых частей, расположенных в Геранбойском районе, почти на линии фронта.

ЭХ, ДОРОГИ, ПЫЛЬ ДА ТУМАН

Моими соседями на заднем сиденьи автобуса оказались двое торговцев из Гянджи и один светловолосый молодой человек по имени Игорь. Оказалось, что он приехал из Риги - погостить у родственников в Баку и Гяндже.

В Баку Игорь прожил около недели. Столица ему понравилась. "Видно, что вы хорошо живете. Много современных домов строится", - делился он впечатлениями. Пришлось ему объяснить, что квартиру в этих новостройках может себе позволить крайне ограниченный контингент граждан нашей страны. "Наверное, крупные бизнесмены?", - наивно спросил рижанин. "Есть и они. Но в основном это чиновники", - ответил я. У Игоря от удивления отвисла челюсть. "И никто не спрашивает, откуда у них деньги?", - промолвил Игорь. Я покачал головой. "Ну и терпеливый же у вас народ!" - выдохнул мой собеседник.

Крыть было нечем, разве что матом. Но в автобусе были женщины, и демонстрацию своих познаний в области устного народного нецензурного творчества пришлось отложить до лучших времен.

Автобус продолжал путь в абсолютной темноте. За стеклом мелькали темные города и деревни. "А в Риге свет отключают?", - спросил я Игоря. "Зачем?", - не понял он. "Чтобы его всем хватило", - пришлось соврать мне. "А у нас и так всем хватает", - ответил Игорь и погрузился в размышления об этой удивительной, богатой нефтью стране, в которой население сидит без света и газа и молчит, когда его грабят.

Под покачивание автобуса и гундеж соседей я заснул. Проснулся уже в Геранбое от толчков кондуктора, объяснявшего, что скоро мне выходить.

ЧАСОВЫЕ РОДИНЫ СТОЯТ

Дорога от автобусной остановки до КПП части - около километра. Светало. До ворот части я добрался около шести утра. В комнате "ответственных за пост N1" горела печка, на топчане спал дежурный по КПП сержант, а по разным углам комнаты сидя спали два дневальных. Один из них похрапывал, сидя на сложенном в ножны штык-ноже. Другой вместо матраца приспособил шапку.

"Рота, подъем!", - крикнул я. Дневальные вскочили, спросонья спотыкаясь о ветки деревьев, сложенных возле печки и служивших топливом. Один из них даже отдал мне честь, совершенно забыв, что шапка его валяется в углу, а к пустой голове руку не прикладывают. Увидев вместо офицера "гражданское лицо", солдатики успокоились. Еще больше поднялось у них настроение, когда они увидели в моих руках объемную сетку. Сладко потягиваясь, встал с топчана и сержант. "Вы к кому приехали?", - спросил он. Я ответил. "Позвони в роту, узнай, где Бахрам", приказал сержант солдатику, уже нахлобучившему на голову шапку, на которой провел ночь. Солдаты принялись прибираться в комнате. Правда, делать это при свете тускло мерцающих в печке дров, было крайне затруднительно. Кстати, света не было ни в одном из зданий части.

В этот момент раздался топот нескольких десятков солдатских ботинок. Это служивые выбежали на пробежку. Их белое нижнее белье служило прекрасным ориентиром в предрассветной темноте. "Сигареты у вас есть?", - с надеждой спросил сержант. Я протянул ему пачку. Он начал ее раскрывать. "Оставь себе", - сказал я. Сержант радостно улыбнулся. "Меня зовут Васиф. Я из Лерика", - представился он и добавил, что командира части нет, он уехал в Баку в министерство, посему в части сейчас полная анархия. "Сейчас все на завтрак пойдут, потом - развод. Только после него Бахрам сможет появиться до КПП", - добавил Васиф.

Сам он служил уже полтора года. "Хочешь домой?", - спросил я. "А что дома хорошего? Трудно сейчас дома. Нас в семье семь человек - три сестры, три брата и мама. Отца у меня нет. Мама пожилая уже, младшему брату девять лет, я - самый старший. В части я хотя бы ем бесплатно. Так в семье хоть одним ртом меньше будет", - вздыхал Васиф.

К душещипательной беседе присоединился Паша, использовавший головной убор в качестве матраца. Оказалось, что он родом из села, расположенного в самом Геранбойском районе. "А как же приказ о том, что солдаты должны служить не ближе ста километров от дома?", - удивился я. "Будто вы не знаете как в Азербайджане приказы обходят?", - смущенно улыбаясь, ответил мне вопросом на вопрос Паша.

В этот момент из роты позвонили, приглашая одного из дневальных встать в строй, который прошествует в столовую на завтрак. "Идите оба", - приказал дневальным Васиф. Сам он отправился завтракать после того, как они вернулись.

ЕСЛИ В КРАНЕ НЕТ ВОДЫ

Анархия, о которой упомянул сержант, была видна невооруженным глазом. Всего в нескольких метрах от комнаты штаба, близ санчасти стояли несколько солдат в тапочках и в кителях навыпуск. Они небрежно курили сигареты, совершенно не обращая внимания на стоявших в ожидании развода офицеров. Сам развод производил удручающее впечатление. Солдаты прошли до плаца неровным строем, выкрикивая нечто нечленораздельное. Создавалось ощущение, что каждый в строю поет свою песню. Такому многоголосью позавидовал бы "Хор Турецкого", но смысл исполняемой композиции от этого яснее не становился. Добравшись до плаца, служивые добрых 15 минут ожидали, когда этот плац облагородят своей гордой поступью ноги офицеров.

Наконец развод начался. Роль командира части исполнял замполит, бывший в советское время прапорщиком. Он воспользовался возможностью, предоставленной в период формирования азербайджанской армии, и, пройдя курсы переподготовки, сразу стал офицером. Замполит выслушал доклад дежурного по части, заявившего ему, что происшествий за время его дежурства не было, если не считать внезапного приступа коллективного сна, напавшего на троих дежуривших КПП. С этой фразой можно было согласиться.

Развод длился недолго. Чувствовалось обоюдное желание и офицеров и солдат поскорее покинуть плац. Но свято место пусто не бывает. Спустя несколько минут плац был занят новобранцами. На них, робко стоявших и поеживавшихся, кричал сержантик, в обязанность которого и входило проведение "курса молодого бойца".

"Вы меня еще не знаете. Может быть, вы знали меня с хорошей стороны, но сейчас узнаете с плохой. Я любого доведу до слез. Все тут зависит от меня. Так знаете теперь, с кем имеете дело или нет?", - грозно кричал на оробевших будущих солдатиков сержант. Я не поверил своим ушам. Сержантик почти слово в слово процитировал фразу известного подпоручика Дуба, хотя вряд ли он читал книгу Гашека "Похождения бравого солдата Швейка". После развода сержанты начали назначать солдат на различные работы внутри части. За этой процедурой наблюдал прапорщик, решивший тешить свое тщеславие посредством демонстрации собственной власти. Он начал поучать солдат. И тут мне снова вспомнился Гашек. Своими благоглупостями прапорщик очень напоминал обер-фельдкурата Каца, который говорил, обращаясь к солдатам: "Помните, скоты, что вы люди!".

В своей речи прапорщик прошелся и по бакинцам. По его мнению, жители столицы - самые нечистоплотные среди солдат. Это убеждение он обосновывал тем простым фактом, что бакинцы отказывались мыться на находящемся позади части хлопковом поле, которое орошалось артезианским колодцем. Вода из него била под мощным напором и была практически ледяной.

Привыкшим к городским условиям омовения в горячем душе бакинцам действительно сложно было приспособиться к этим реалиям. Но в своей пламенной речи прапорщик почему-то упустил такой момент - вместо того, чтобы толкать солдат под струю ледяной воды, неплохо было бы организовать нормальные условия для омовения. "Когда у вас был банный день в последний раз?", - спросил я Васифа. "Около месяца назад. Да и то нас вывозили в соседнюю часть. В нашей части баня не работает", - ответил сержант. Результат этой "банной политики" руководства части был виден по тому, что один из дневальных КПП тщетно пытался очистить от вшей собственный китель.

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПОКОЛЕНИЙ

Наконец до КПП добрался и мой знакомый Бахрам. И по тому, с каким аппетитом и скоростью он уминал домашнюю еду, можно было судить о том, как обстоит в части дело с питанием солдат. Бахрам поделился едой и с сослуживцами. "В следующий раз много еды не привози, а то после нее тошно смотреть на нашу баланду. Да и желудок страдает от такой смены качества пищи. Лучше денег побольше привези. Они всегда пригодятся", - объяснял он. Родители прислали Бахраму 50 тысяч манатов. Но несмотря на это, он попросил у меня еще столько же. "Командиру роту нужно дать, чтобы на пять дней домой отпустил", - объяснил мне он.

Деньги в части нужны солдату для того, чтобы вовремя уйти в увольнение в воскресенье (этим ведают сержанты), или для того, чтобы отправиться в отпуск на 5-7 дней домой (этим ведают командир роты и вышестоящие офицеры). Бахрам продолжал делиться впечатлениями о службе: "Воровство в части развито до невозможности. Вот недавно у одного "молодого" сотовый украли. Этот парень, Ариф, был единственным, кто не успел передать телефон для сохранения офицерам части или вернуть с кем-нибудь домой. Воровство произошло после ужина. Новобранец оставил свою "трубу" в подушке и на пару минут отлучился в соседнюю комнату, куда его вызвал сержант. Вернувшись, он обнаружил, что телефона нет".

Новобранец приуныл, но, как оказалось, зря. Телефон нашелся во время вечерней поверки. Ровно в 22.00 из шеренги построенных на вечернюю поверку солдат стали раздаваться звуки будильника. Они исходили из шапки Арифа, по кличке "губалы". Житель родины яблок зашил "сотовый" в шапку в полной уверенности, что в случае "шмона" его не найдут. Но предательский писк будильника нарушил все его планы. Телефон Ариф отослал со своим сослуживцем домой, а "губалы" заработал твердую репутацию вора. Остатки еды Бахрам решил оставить в каптерке. Для этого мне и ему пришлось пройти в роту. К моему удивлению, на всем протяжении пути от КПП до казармы нам не встретился ни один офицер.

Сама рота производила более или менее терпимое впечатление. Чисто вымытый пол и ряды стройно стоящих кроватей, устланных еще советского образца тонкими байковыми одеялами. "Когда бывает холодно, мы спим прямо в бушлате", - перехватив мой взгляд, ответил Бахрам. Он отдал сверток с едой каптерщику и, внезапно схватившись за живот, помчался в сторону туалета. Видимо, домашняя еда после армейской баланды оказала тяжкое впечатление на его пищеварительный тракт.

Солдатский клозет в этой части достоин отдельного описания. Это - перевернутая цистерна, в которой перевозят нефть. В цистерне вырезаны двери и дырки, куда и справляют свои естественные надобности бойцы нашей армии. Вокруг этой бочки рыскали в поисках сигаретных "бычков" новобранцы. "Тяжело первое время без курева, но потом они привыкают", - проговорил один из старослужащих части. В этот момент из бочки донесся вопль. "Самедов! Где ты, скотина?", - разносился по части голос из солдатского писсуара. Из казармы выбежал щупленький солдатик. Он добежал до бочки и вытянулся в ожидании распоряжений. В ту же секунду из сортира выглянула рука с пустой бутылкой. Поняв все с полуслова, Самедов бегом пустился наполнять бутылку. "Ничего, мы уйдем, а он сержантом будет, и тогда уже для него кто-нибудь будет наполнять бутылку", - объяснил мне суть происходящего старослужащий. Судя по всему, именно в этом он видел суть преемственности поколений в части и на военной службе вообще.

"А учебные стрельбы у вас в части в последний раз когда были?", - спросил я "деда". Оказалось, что за более чем год своей службы он и не видел стрельб, зато о необходимости войны с армянами говорил с полной убежденностью.

Время в беседах пролетело незаметно. Наступило время обеда. На первое солдатам подали постный перловый суп, на второе - перловую кашу с куском мяса. После обеда я зашел в казарму. Некоторые солдаты готовились к заступлению в наряд. Большинство из них уже спали. Плохая еда затрудняла пищеварение, и поэтому атмосфера в казарме напоминала газовую атаку времен Первой мировой войны. Возможно, наше армейской руководство именно потому и дает нашим солдатам такую еду, чтобы в случае военных действий они смогли подавить противника отравляющими газами. Хотя со своей стороны могу напомнить, что отравляющие газы запрещены Женевской конвенцией.

"Пойдем, я тебя провожу", - сказал привыкший к этой атмосфере Бахрам. Мы добрались до КПП. Рядом уже открылся армейский магазинчик. Его хозяин, улыбаясь, окидывал меня взглядом и часто кивал Бахраму. "Знает, что я к нему зайду. Ведь больше и покупать не у кого", - прошептал мой знакомый. Спустя минут десять в магазин зашел офицер части. А вышел оттуда довольно скоро и слегка навеселе, распространяя на довольно большое расстояние запах водки.

P.S. Я возвращался в в столицу, в полной мере ощутив все прелести службы в азербайджанской армии. А по дороге постоянно задавал себе один и тот же вопрос: неужели вот с этой армией можно вообще победить кого-нибудь, кроме собственного народа?

АКПЕР ГАСАНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 83, 29 января 2005