ТЕМА НОМЕРА

Анализ

ВОЛЯ К ВОЛЕ

После октябрьских событий 2003 года в диссидентской среде были модными разговоры о том, что надежда, умирающая последней, тоже умерла. Это привело к невиданному приливу нацпессимизма. Но по мере того, как общество отходило от шока и приходило в себя, становилось очевидным что слухи о смерти надежды оказались сильно преувеличенными.

События в Грузии и более всего - оранжевая украинская революция - вдохнули новые силы в надежду оппозиционной части азербайджанского общества. Общество постепенно стало осознавать, что, с одной стороны, жить без надежды нельзя. К тому же само победное шествие революций по постсоветскому пространству не могло не воодушевить робкие азербайджанские души. С полной уверенностью можно утверждать, что если бы выборы президента произошли в Азербайджане позже грузинских и украинских событий, то победа далась бы властям не с такой легкостью.

С другой стороны, общество за прошедшее время поняло, что власти ведут страну в тупик. Тупиковость нынешней ситуации заключается в том, что она не имеет тенденции к развитию. Хотя власти и удерживают контроль над ситуацией, со всей очевидностью становится понятным их незнание путей дальнейшего развития страны. Власть, возглавляемая инфантильным и беспомощным президентом, не зная что и как делать, мечется в тисках внешних и внутренних проблем, одновременно безуспешно пытаясь замазать свой ужасный лик статистической косметикой.

В протестной части общества появилась смутная надежда на повторение в Азербайджане бархатного революционного сценария. Эта надежда подогревается многочисленными салонными разговорами и время от времени будирующими постсоветское пространство слухами о "неизбежности победы антибюрократических сил на всем постсоветском пространстве".

Если прислушаться ко всем этим разговорам, то общий их смысл сводится к тому, что "бархатная революция произойдет автоматически". На этой родной нам по менталитету ноте и зиждется хрупкое здание новой национальной надежды. Оно стоит на полной уверенности в том, что дело национальной свободы в надежных руках Ее Величества Истории, которая сама за нас решит всем стоящие перед нами проблемы.

Но новое здание нашей надежды мало чем отличается от своих предшественников, так как тоже выстроено на зыбком песке ожиданий.

БАРХАТНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ - МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Ожидание неизбежной и - непременно! - бархатной революции в Азербайджане - это новое поветрие, пришедшее на смену ожиданию "скорой смены власти в связи с физической смертью Г.Алиева" и полнейшей национальной депрессии от того, что предполагаемый конец алиевской эры не произошел.

Самое интересное, что это новое ожидание бархатной революции мало чем отличается от предшествующего. И тогда и сейчас в основе ожидания лежит миф о том, что человеческий фактор (то есть фактор непосредственного участия в процессах азербайджанских граждан) не имеет никого значения. Этот миф базируется на наивной вере (опирающейся на любимые конспирофобные теории) в то, что революции происходят под влиянием внешних сил. Короче говоря, до тех пор пока внешние центры, называемые Западом, не решат сменить наш режим, никакой революции априори быть не может.

Экспорт революции! Это хорошо знакомый термин стал основой мировоззрения протестных сил. Череда революций, прокатившихся по постсоветскому пространству, дает возможность предполагать, что все они не являются случайными. Случайностью могла бы быть одна революция, но три подряд и по одному и тому же сценарию последовательно - это уже тенденция.

Многие аналитики склонны считать нынешнюю революционную волну продолжением демократической волны конца 80-х, когда практически вся Восточная Европа ушла из сферы влияния СССР, став зоной геополитических интересов Запада. А это означает, что именно Запад, заинтересованный в развитии сферы собственного влияния, и инициирует эти процессы.

На самом деле это далеко не так. Запад не однороден. Как любая система, существующая на стыке балансов интересов, западные страны выстраивают политику, проходящую на грани частных и государственных интересов. Приверженность Запада (конкретнее говоря - США) демократическим ценностям проистекает не из романтического стремления изменить весь мир под себя, а из прагматичного желания обеспечить долговременную стабильность. Поскольку, как показывает исторический опыт, лишь функциональная демократия в состоянии обеспечить долговременную стабильность.

США активно поддерживают демократические силы только в том случае, если убеждены, что эти силы смогут придти к власти и построить демократическую систему. В противном случае они всегда предпочитают не демократию, а стабильность. Как, например, в странах Персидского залива.

Неверность вывода о неизбежном экспорте антибюрократической революции извне базируется на том, что в очередной раз при анализе происходящих процессов путают причину и следствие. Схожесть революционных процессов проистекает из схожести общественно-политических ситуаций в этих странах.

В качестве примера такой схожести можно привести волну антиколониальных революций после Второй мировой войны. Кто-то видел тогда в этом происки классовых врагов, кто-то искал очаги всемирного коммунистического заговора, хотя на самом деле эта схожесть была вызвана тем, что общества в колониальных странах достигли в своем развитии определенного этапа, при котором наличие колониального управления видится главной причиной отсутствия национальной модернизации. Появление местной элиты, получившей классическое западное образование, спровоцировало антиколониальные процессы. В результате и произошел взрыв, который со стороны воспринимался как синхронизированный процесс.

Сходство Грузии с Украиной заключалось в наличии похожих общественно-политических процессов. В обеих странах сложились политические системы, в которых и власть и оппозиция занимали свое место. То есть, политическая система предполагала наличие институциального противника.

Но не это было самым главным. Главным в происходящих событиях была их антибюрократическая направленность. В большинстве постсоветских стран бюрократия, воспользовавшись переходным периодом, сконцентрировала в своих руках не только власть, но и стратегический капитал. Но по мере развития экономики бюрократический самоедский капитализм себя исчерпывает. Появляется насущная необходимость в его смене. Это даже не столько политический процесс, сколько процесс смены общественно-политической формации. Поэтому произошедшие революции смело можно классифицировать как буржуазно-демократические.

В этом и есть основной смысл проистекающих процессов - в том, что за ними стоит наиболее сильная часть общества в лице зародившейся национальной буржуазии.

Буржуазия - это не власть тех, у кого есть деньги. Это власть тех, кто сам заработал эти деньги. Коренное отличие бюрократа от буржуа заключается именно в способе накопления капитала, делая первого могильщиком государства, а второго - опорой прогресса.

И в Грузии, и в Украине в результате рыночных реформ появилась прослойка бизнесменов, не только оппозиционная власти, но готовая финансировать оппозицию. Большую часть необходимых для революций финансовых ресурсов и Ющенко и Саакашвили получили от своих соотечественников.

Таким образом, сводя воедино все вышесказанное, можно предположить, что успешная буржуазно-демократическая революция происходит только в тех странах, где не столько общество, сколько элита готовы не просто голосовать, но и отстаивать свой выбор.

Революция - единственный способ борьбы. Иного способа избавиться от засилья бюрократии, кроме революционного, нет. Слишком велик соблазн для бюрократических элит и слишком большие преференции получают от конвертации власти в капитал, что можно было думать о добровольной сдаче ими власти. Об этом и говорить не приходится.

А бархатной революция становится лишь тогда, когда власть реально понимает, к чему приведет противостояние, и твердо убеждена в том, что проиграет. Бюрократическая власть не бывает хорошей или плохой. Если она почувствует, что у нее есть хоть один шанс, то она непременно пойдет на силовой вариант решения проблемы. Только сильное, сплоченное и многочисленное движение в состоянии противостоять попыткам перевести конфликт в силовую плоскость.

Таким образом, то, что произошло в Грузии и Украине - ни что иное, как буржуазно-демократическая революция. А то, что она произошла при активной поддержке определенных сил Запада, еще ни о чем говорит. В конце концов, то, что американцы совершили свою революцию при активной финансовой и кадровой поддержке Франции, вовсе не означает, что именно Франция совершила революцию в США. Поэтому главным фактором, определяющим не только процесс революции, но и форму ее протекания, является наличие внутренних сил.

Революция есть закономерный итог целого этапа исторического развития, знаменующий собой резкий переход к абсолютно иной общественно-политической ситуации. Чтобы революция состоялась, необходимо вызревание революционной ситуации - в этом Ленин был прав.

Страна и ее общество должны созреть, дорасти до революции. Именно до революции, а не до бунта. Бунт есть стихийное проявление недовольства общество сложившимся социально-экономическим положением, а революция - это организованный процесс. Бунт направлен на то, чтобы ослабить ярмо правящего режима, в то время как революция преследует цель построения нового общественно-политического строя. Бунт может перерасти в революцию, но только в том случае, если само общество готово к трансформации.

Были ли мы готовы к трансформации в октябре 2003 года? С сожалением необходимо признать, что мы не были готовы к этому. Но готовы ли мы к этому сегодня? Ни по одному из ключевых параметров азербайджанская нация не имеет потенциала для исторического прорыва. В Азербайджане общество не достигло и 10 процентов нужной зрелости. Нет ни сил, ни ресурсов, ни возможностей для эффективного противостояния властям.

Но самое страшное - то, что в точке оцепенения находится общество, все еще не знающее, что же на самом деле произошло со страной. В итоге все общество смертельно боится сделать шаг вперед, предпочитая топтаться на месте.

Революция возможна только тогда, когда общество находится на подъеме. То есть, в обществе должны быть силы, не только желающие перемен, но и способные их осуществить. Локомотивом антибюрократических революций выступает, как правило, буржуазия. В условиях засилья бюрократии именно предприниматели первыми достигают предала, "точки кипения" и понимают, что наличие бюрократической надстройки, как правящего (точнее - господствующего) класса ставит непреодолимый барьер на путях развития бизнеса. Поэтому именно буржуазия - в полном соответствии с марксовой теорией - и становится силой, организованно сопротивляющейся и финансирующей антибюрократическую революцию.

Способна ли на это азербайджанская буржуазия? Конечно, нет! Наша буржуазия затюкана властями и полностью приспособилась к существующему порядку, при котором предприниматель занимает приблизительно то же место, что и в СССР - место "цеховика", завмага, словом - вороватого мелкого жулика, поставленного в такие условия, чтобы вечно бояться власти.

Нашей власти необходимо, чтобы азербайджанский бизнесмен постоянно нарушал закон, потому что это приводит к тому, что он живет с изнурительным ощущением собственной вины. В результате при соприкосновении со властью (даже если она представлена маленьким пузатым сержантом полиции), он испытывает страх, тревогу и бессилие. И в его присмиревшем сознании зарождается невольная мысль - я всегда виновен, а власть всегда права.

Отсюда панический страх бизнеса перед властью. Каждый азербайджанский бизнесмен думает, что власть, сама создавшая подобные условия, всегда знает, что он преступник, постоянно нарушающий писанные ею же законы. Но она не спешит, а ждет, когда он споткнется, ждет того, чтобы он проявил свою нелояльность.

Причем имеется в виду не только нелояльность в политическом плане. За нелояльность власть может принять упорное нежелание человека исполнять ее неписанные законы. И в тот момент, когда власть сочтет, что человек преступил эту черту, она нанесет свой удар. И тогда бизнесмен поймет, что вся его жизнь была лишь чередой тяжких преступлений.

Очевидно, что находящиеся под дамокловым мечом власти бизнесмены не смогут стать тем слоем, который произведет революцию в Азербайджане. Таким образом, надежды на буржуазно-демократическую революцию несбыточны - нет буржуазии, и поэтому просто некому ее осуществить.

С другой стороны, анализ показывает, что нет надежды и на бюрократическую революцию. Вообще всякая революция - это не только путь общества наверх, но и путь власти вниз. Но азербайджанская власть все еще сильна. Несмотря на очевидную слабость президента, сил у власти все еще достаточно, чтобы держать ситуацию под контролем.

Власть все еще опирается на олигархические группировки, мощный репрессивный аппарат и квази-авторитарное правление. Сила подобного строя - в заинтересованности каждого члена пирамиды в сохранении статус-кво, потому что система позволяет всем субъектам общественных отношений получать прибыль от занимаемого поста.

Азербайджанская бюрократия является правящим классом. Азербайджаном управляет система, которая, несмотря на всю свою антинациональность, остается эффективной. Но в самой правящей касте, несмотря на серьезные внутренние разногласия, нет силы, способной возглавить протест.

Почти вся правящая каста состоит из лиц, испытывающих чувство личной признательности к нынешнему президенту, поскольку его отец - источник их возвышения. Гейдар Алиев - это даритель лена для большинства чиновников, и поэтому верность его семье - для них оммаж.

К тому же среди нет ни одной харизматичной фигуры, способной сплотить вокруг себя политическую элиту. Практически все они - члены коррупционной пирамиды и могут начать борьбу с президентом только в том случае, если он посягнет на их доходы.

Страна не беременна революцией - это непреложный факт. Нет ни идеологии, ни слоя, ни даже харизматического лидера, могущего повести народ на баррикады. Все надежды на предполагаемую революцию - химеры больного воображения. Азербайджанское общество не хочет перемен. Оно желает стабильности. Любой ценой!

Поэтому наиболее вероятный сценарий заключается в том, что в ближайшие 10 лет страна будет активно добывать нефть и проедать свое стратегическое богатство, не задумываясь о том, какую цену она за это платит. Отрезвление наступит позже, и оно будет очень тяжелым, как и все нефтяные похмелья. Но изменить что-либо будет уже нельзя.

Каждому - свое, утверждает святая книга. Страна, которая не хочет революций, в итоге получит бунт. Бессмысленный и беспощадный. Тогда мы не увидим ни роз, ни оранжевого бархата. Нам предстоит увидеть, как багровые реки человеческой крови окрасят закат нашего государства.

Editorial

РОЖДЕННЫЕ ПОЛЗАТЬ

Азербайджанское общество уже давно поделилось на пессимистов и оптимистов. Оптимисты считают, что в стране скоро произойдет революция, и ничего не делают, пессимисты утверждают, что в стране уже ничего не произойдет, и тоже ничего не делают. А для того, чтобы в стране произошло хоть что-то, необходимо хоть что-то делать. Не говорить, а именно делать. Но поскольку все предпочитают говорить, и никто не хочет делать, то те, кто говорит о возможности революции в Азербайджане в любом ее виде, - неисправимые оптимисты.

Судите сами: в стране нет сил, способных провести революцию, оппозиция практически прекратила свое существование, а общество вполне довольно своей жизнью.

Когда пишешь об этом "азербайджанском контрреволюционном наборе", часто слышишь упреки собратьев по оппозиционному лагерю, что "мониторовцы в очередной раз пессимизируют ситуацию". Честно говоря, нам самим надоело быть пессимистами, но говорить в сложившихся условиях о возможном оптимистическом для страны варианте может либо дурак, либо провокатор.

Все разговоры о возможной революции в принципе очень похожи на детскую песню, гласящую: "Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино". Но сегодняшняя действительность больше напоминает эту песню в переделанном варианте, который звучит так: "Прилетит Чебурашка в голубой комбинашке и бесплатно покажет стриптиз". Пока что все наши потуги на революцию похожи на показ стриптиза Чебурашкой: и хочется, и колется, и Геша - пардон, Гена - не велит.

Проблема заключается в том, что нация не хочет перемен. Она их катастрофически боится.

В ближайшие годы революции не предвидится. Для ее проведения нет ни условий, ни сил. Общество аморфно, подавлено и не готово к серьезной политической борьбе. Все политические процессы заморожены. Основная политическая функция сосредоточена в руках власти.

В обществе господствует идея личного обогащения. Подрастающее поколение женского пола мечтает стать певичкой или содержанкой (что в наших условиях практически одно и то же), а мужское - чиновником, таможенником или, на худой конец, "ментом". Идея гражданского самопожертвования ради национального освобождения, к сожалению, не прижилась. Как говорил герой из гайдаевской "Операции Ы", получая очередную порцию розг по оголенной филейной части: "Это не наш метод". Каждый раз, получив по филейным частям, общество задается вопросом: "А, может, не надо?", и само же на него отвечает: "Надо, Федя, надо". Мы похожи на унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла, правда, получая от этого мазохистское удовольствие.

Будет или не будет у нас революция - это не главный вопрос нашего бытия. Не надо заниматься самообманом. Ильхам Алиев, конечно, слаб и немощен - этот анфан террибль азербайджанской государственности вообще мало похож на президента, но страна и общество - еще слабее.

Так получилось, что социальные слои, которые могли стать основой элиты, призванной поднимать и воодушевлять общество на борьбу за гражданские права и свободы, оказались не способны решить историческую миссию. Интеллигенция не стала совестью общества, а превратилась в продажную девку на побегушках у власти. Бизнес уничтожен и раздавлен. Для формирования военной элиты нет предпосылок - проигравшая и погрязшая в коррупции армия не может стать ведущей силой общества. Чиновничество превратилось в настоящий бич нации, ее паразитов.

На сегодняшний день нет ни одного социального слоя, который мог бы стать предтечей национальной элиты. Социальные страты либо индифферентны, либо социально безответственны. Не на что даже опереться.

Азербайджанское общество с постоянством, явно достойным лучшего применения, отвергает любые политические идеологии. Нет не только идеологии, нет даже веры. В других странах именно вера становится центром притяжения протестных сил, давая им силу и главное - веру в праведность борьбы. Помню, как я поразился, когда в Грузии за неделю до революции побывал на митинге оппозиции. Вся толпа оппозиционеров, проходя мимо храма Георгия Победоносца, остановилась и одновременно перекрестилась. В этот момент я увидел на лицах этих людей убежденность в праведности своего дела.

Но могут ли кого-то вдохновить на революцию наши муллы? Посмотрев на шейха, человек вообще забудет о несправедливости мирового устройства, а послушав его речи о святости августейшей семьи и параллелях между Пророком и покойным Г.Алиевым, перестанет верить в Бога.

Общество не способно инициировать перемены. Вообще-то никто не отрицает того, что стране они нужны, просто никто не может ответить на вопрос - кто их осуществит. Нет внутриобщественных связей, нет корпоративных интересов, нет профсоюзов - нет вообще ничего, что объединяло бы людей между собой.

Все против всех - этот закон джунглей главенствует в нашем обществе. Опереться не на кого и не на что. Тех, кто хочет перемен, сегодня не больше, чем тех, кто в декабре 1825-го вышел на Сенатскую площадь. Более того, нация стремительно монархизируется. Складывается впечатление, что на заре XXI века азербайджанский народ узрел преимущества монархии. Тотальный прессинг прогейдаровской идеологии создал в обществе потребность в монархе.

Отсутствие альтернативного взгляда и насаждение культа личности породили странные плоды: уверенность в том, что общественная стабильность - это процесс, неразрывно связанный с пребыванием на престоле семьи Алиевых.

Несмотря на то, что в обозримой азербайджанской истории нет места монархическим династиям и даже несмотря на весьма сомнительные достоинства основателя династии и его заслуги перед народом (в конце концов, основатель династии французских королей - Гуго Капет - тоже был разбойником), альтернативой революции стала монархия. Причем монархия абсолютистская - ничем и никем не ограниченная.

Им кажется, что монархия - это идеальный способ увековечить стабильность. Они не задумываются о том, что абсолютная монархия, не ограниченная ни законами, ни даже этическими нормами есть абсолютное зло. Это монархия, при которой правящая элита будет безнаказанно обогащаться, а народ - безмолвствовать.

Для XXI века это неслыханный и беспрецедентный случай. Даже нефтяные монархи стран Персидского залива не в состоянии быть абсолютными самодержцами, поскольку несут ответственность даже не перед людьми на земле, а перед Богом на небесах.

В этом плане азербайджанская монархия поистине беспрецедентна - она не несет никакой ответственности: ни перед народом (ибо народ ее не избирал, она сама себя навязала этому обществу), ни перед законом (поскольку она и есть закон, точнее - беззаконие, самозванно считающее себя законом), ни перед Богом (поскольку они знают о своей настоящей сущности и не могут понять, как Бог может это терпеть).

Общество уверено, что только под руководством августейшей семьи ее ждут меньшие проблемы, поскольку наивно думает, что так удастся избежать перемен. На самом деле отказ от революционных форм борьбы означает и отсутствие эволюции в развитии государства. Феодализм, тем более построенный на коррупции, - не самый лучший способ для того, чтобы обеспечить развитие страны в постиндустриальную эру.

Страна медленно будет разлагаться. Как сифилитик. Вначале отвалится нос, потом появятся язвы на теле, после чего потихоньку начнут отпадать части тела. И это будет долгий и мучительный процесс. Страна обрекает себя на самый пессимистический вариант развития.

У страны нет будущего, ибо то, что нас ожидает, будущим назвать нельзя. После затяжного этапа, называемого "стабильностью", который неизбежно закончится к моменту исчерпания стратегических ресурсов - нефти, неизбежно наступит новый этап - время хаоса.

Такой апокалипсический конец вызовет у читателей очередную волну возмущения нашим пессимизмом. От нас требуют, чтобы мы "показали путь". Но что мы можем поделать, если из ситуации, в которой мы попали благодаря совместным усилиям власти и общества, видится только один путь - в большую братскую могилу.

Выход из тупика или путь к надежде лежит не в пассивном ожидании перемен, которые за нас кто-то осуществит, а в осознании и обществом и властью того факта, что через 10 лет жизнь не закончится, что нельзя жить сегодняшним днем. Потому что наступит завтра.

ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ

Еженедельное аналитическое pевю "Монитоp", № 84, 5 февраля 2005