МЕРИДИАН

Неделя

СМЕРТЬ, УСТРОИВШАЯ ВСЕХ

Похоже, Чечня перестает быть вечным яблоком раздора между Европейским Союзом и Россией. Уходит в прошлое, казалось бы, патовая ситуация, когда ЕС только и делал, что попрекал Москву нарушением прав человека в Чечне, а Москва в ответ обвиняла ЕС в "двойных стандартах".

На днях высокопоставленная делегация Еврокомиссии во главе с директором департамента Восточной Европы Югом Мингарелли, посетила Чечню и две другие республики Северного Кавказа. Представители Еврокомиссии приняли решение, что Евросоюз увеличит помощь на восстановление республики.

Сближение Брюсселя и Москвы по чеченской проблеме началось в конце прошлого года. Во время своего декабрьского визита в Германию Владимир Путин дал понять: помощь Европейского Союза в Чечне была бы благожелательно встречена Москвой.

Сергей Ястржембский, помощник Путина, уточнил: закрытых тем, касающихся Чечни, отныне для России вообще не существует. Все это было воспринято Брюсселем как сигнал, что Россия отказывается от глухой круговой обороны по Чечне. Москва склонна теперь к более гибкой политике в отношении иностранного участия в том, что происходит в этом исстрадавшемся регионе.

Но настоящий прорыв произошел, конечно, раньше. Им стала ликвидация российскими военными Аслана Масхадова, лидера сепаратистов.

Сам факт существования Масхадова мешал Европейскому Союзу рассмотреть суть чеченской проблемы. Масхадов словно парил в своей белой папахе над Чечней в образе ангела политического диалога, от которого усиленно открещивалась Москва.

Неизвестно, что случилось бы, если бы Москва пошла на диалог с Масхадовым. По сообщениям наших источников, он был человеком интеллигентным, склонным к компромиссам. Чего нельзя было сказать о радикальном крыле мятежников. Но Масхадов не контролировал боевиков, и поэтому сложно представить, чтобы он мог представлять их на переговорах.

Поэтому, как бы цинично это ни звучало, но смерть Масхадова резко упростила ситуацию вокруг Чечни - как для Москвы, так и для Брюсселя.

Правда, высокопоставленные брюссельские чины опасались, что гибель более-менее умеренного лидера сепаратистов может возвести на трон лидера военизированного подполья, несопоставимо более жесткого. Но ничего подобного не происходит. Видимо, именно Масхадов был фигурой, которая тормозила диалог между Евросоюзом и Россией по чеченской тематике.

Вот и спорь после этого о роли личности в истории. Вернее - о роли смерти этой самой личности...

РУСЛАН ТАГИЕВ


ПРОБЛЕМЫ "МАЛОЙ ИМПЕРИИ"

Грузия готовится квизиту в Тбилиси Джорджа Буша-младшего. Предположительно визит американского президента состоится сразу же после 9 мая. "Подобный шаг со стороны Вашингтона говорит о полной поддержке исторических процессов, происходящих в Грузии, - считает Саакашвили. Это также означает, что конфликты в Абхазии и Южной Осетии являются делом не только Грузии и соседних государств, но и всего мирового сообщества".

Наряду с жесткими заявлениями грузинский президент обратился с предложением к руководству Южной Осетии рассмотреть вопрос о воссоединении с Грузией в статусе автономии. Что же касается Абхазии, то на недавнем брифинге Саакашвили заявил, что у Тбилиси есть ряд "конкретных вопросов" к непризнанной республике, которые необходимо "обсудить в самое ближайшее время". К числу таковых президент отнес положение грузинского населения в Гальском районе и вечный вопрос грузино-абхазских отношений - проблемы возвращения грузинских беженцев в места их проживания на территории Абхазии до 1992-1993 гг..

Задолго до распада СССР академик Андрей Сахаров назвал Грузию "малой империей". Эти слова - не простая публицистическая метафора. Советская власть в значительной степени выполнила функцию "собирателя" Грузии. Тот факт, что СССР в течение трех десятилетий возглавлял этнический грузин И.В.Сталин (Джугашвили) также ставило Грузию на особое место в "братской семье народов".

После распада СССР грузинский политический класс не смог осознать простой истины - существование Грузии в границах Грузинской ССР невозможно при сохранении старой методологии управления - менеджмента "малой империи".

Первым в Грузии, кто понял это, стал Михаил Саакашвили. Постепенно в его словарь вошли такие знаковые словосочетания, как "гражданская нация", "общегосударственный патриотизм", "Грузия - родина для всех ее граждан". Саакашвили понял, что "малую империю" на апелляциях исключительно к грузинскому этнонационализму не построишь.

Отсюда и его призывы к руководству Южной Осетии и Абхазии найти формулы урегулирования двух конфликтов, поставивших крест на "малой" грузинской империи. "Мы найдем консенсус с абхазами, наша сила в многонациональности", - недавно заявил глава Грузии. И если в начале 1990-х годов понятие "федерализм" было ругательным в грузинской политэлите, то сегодня проекты федерализации интенсивно обсуждаются всеми, начиная с президента.

Однако миротворческая риторика Саакашвили является всего лишь одной стороной его политического курса. Президент Грузии вовсе не прочь прибегнуть к силовым способам воздействия на строптивых оппонентов. Но Саакашвили - это не Гамсахурдиа или Шеварднадзе. Он не будет "собирать страну" посредством заваливания трупами. Нынешний грузинский лидер учится политическому долготерпению. "На возвращение Абхазии потребуется несколько лет, но это случится. Надо набраться терпения", - заявил Саакашвили 31 марта 2005 года. Данный тезис грузинский лидер озвучивает с завидным постоянством.

С приходом к власти Саакашвили в Грузии изменился политический стиль. Если при Шеварднадзе непризнанные республики, хотя и считались формально в составе Грузии, но рассматривались как окончательно отрезанные ломти, то, начиная с 2004 года, Тбилиси ведет себя так, как-будто никаких территориальных потерь и не было, а проблемы Абхазии и Южной Осетии - не более, чем вопросы определения их статуса в составе Грузии.

Таким образом, если Саакашвили и "империалист", то более тонкий, чем Гамсахурдиа, и более современный и образованный, чем Шеварднадзе. У него есть цель, под которую выстраивается стратегия.

Но грузинскому руководству потребуются нестандартные ходы и нетривиальные политические и управленческие решения для того, чтобы существенно изменить облик политической культуры Грузии. Как ни трудно будет это признать, но концепция "одно государство - одна нация" в сегодняшней Грузии нереальна. У страны нет для этого ресурсов - ни правовых, ни силовых. И любая попытка силой "собрать" Грузию и объединить грузинский народ на основе этномобилизующей защитной модели вряд ли увенчается успехом.

КАМИЛЛА ВЕЛИЕВА

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 2, 16 апреля 2005