АЗЫ ДЕМОКРАТИИ

Александр Солженицын

ЖИТЬ НЕ ВО ЛЖИ!

“Голос Разума”, - писал З.Фрейд, - не громкий, но он не умолкает, пока не будет услышан”. Так к не громкому, но мощному по силе воздействия на умы, голосу Александра Солженицына, раскрывшему людям сущность советской действительности, внимал весь мир.

А.И.Солженицын родился в 1918 году в казацкой семье, закончил Ростовский университет и преподавал математику в школе. В 1945 г. его арестовывают за критику Сталина, которую он позволил в своем письме с фронта, и он без суда проводит 8 лет сначала в тюрьме, а потом в сибирском трудовом лагере. Ужасы лагерной жизни не сломили Солженицына, наоборот, там он начинает писать свои первые рассказы и заучивает их наизусть, чтобы они не попали в руки тюремщиков. После освобождения он вновь преподает в школе и продолжает писать. Повесть “Один день Ивана Денисовича”, опубликованная с разрешения самого Хрущева, породила громкую политическую сенсацию и принесла автору мировую известность. Хрущев, в своей борьбе с культом личности Сталина, какое-то время поддерживает Солженицына в его стремлении сказать правду о преступлениях сталинского режима. Однако уже год спустя сам же запрещает публикацию его рассказов как “вредных”.

В декабре 1973 г. в Приже публикуется первая часть документального романа “Архипелаг Гулаг” чи приводит в содрогание мировую общественность, до тех пор не верившую в рассказы о сталинских лагерях смерти. Роман нанес непоправимый удар по европейскому коммунистическому движению - левые европейские интеллектуалы в массовом порядке стали объявлять о своем выходе из коммунистических партий. Это было началом конца еврокоммунизма.

Власти не могли перенести это и выдворяли писателя из страны. Солженицын поселяется в США, продолжает писать и обращается к своим согражданам с очерком-призывом “Жить не во лжи”, который распространяется “самиздатом” по всему Советскому Союзу. Это проникновенное воззвание к человеческой совести стало манифестом сначала немногочисленного диссидентского, а вскоре и массового движения борьбы за человеческое достоинство в СССР. Солженицын обращается в нем не к сильным личностям, не к политическим единомышленникам и не ко всему, как это принято, народу. Он как бы беседует с каждым средним гражданином, говорит искренне, делится историей своей жизни. И этот призыв достигает цели. Независимость, демократия, прогресс - все это придет тогда, когда уйдет ложь, глубоко укоренившаяся в каждом из нас. Не государство, не общество, не власти и оппозиция, а каждый из нас лично ответственен за царящие вокруг низость и раболепство. Каждый должен вступить в борьбу, сделать первый, может быть, самый трудный шаг. Рецепт Солженицына прост - никогда, даже во имя каких бы то ни было святых целей, не лгать, не прятать правды. Демократия не может существовать в бессовестном обществе. Сделай шаг. Избавься от лжи. И никто больше не в силах будет унизить тебя.

Из книги Хикмета ГАДЖИ-ЗАДЕ “Долгий путь демократии”.

Когда-то мы не смели и шепотом шелестеть. Теперь вот пишем и читаем “самиздат”, а уж друг другу-то, сойдясь в курилках, от души нажалуемся: чего только они не накуролесят, куда только не тянут нас! И судят, кого хотят, а мы - бессильны. Уже до донышка доходит, уже всеобщая духовная гибель насунулась на всех нас, и физическая вот-вот запылает и сожжет и нас, и наших детей, - а мы по-прежнему все улыбаемся трусливо и лепечем косноязычно:

- А чем же мы помешаем? У нас нет сил. Мы так безнадежно расчеловечились, что за сегодняшнюю скромную кормушку отдадим все принципы, душу свою, все усилия наших предков, все возможности для потомков - только бы не расстроить своего утлого существования. Не осталось у нас ни твердости, ни гордости, ни сердечного жара. Мы только боимся шагов гражданского мужества! Нам только бы не оторваться от стада, не сделать шага в одиночку. Мы ничего не можем.

А мы можем все! - но сами себе лжем, чтобы себя успокоить. Никакие не “они” во всем виноваты - мы сами, только мы! Возразят: но ведь действительно ничего не придумаешь! Нам закляпили рты, нас не слушают, не спрашивают. Как же заставить их послушать нас? Переубедить их - невозможно. Естественно было бы их переизбрать! - но перевыборов не бывает в нашей стране. На Западе люди знают забастовки, демонстрации протеста, - но мы слишком забиты, нам это страшно: как это вдруг - отказаться от работы, как это вдруг - выйти на улицу? Так круг замкнулся? И выхода действительно нет? И остаётся нам только бездейственно ждать: вдруг случится что-нибудь само?

Но никогда оно от нас не отлипнет само, если все мы все дни будем его признавать, прославлять и упрочнять, если не оттолкнемся хотя б от самой его чувствительной точки. От - лжи.

Когда насилие врывается в мирную людскую жизнь - его лицо пылает от самоуверенности, оно так и на флаге несёт, и кричит: “Я - Насилие! Разойдись, расступись - раздавлю!” Но насилие быстро стареет, немного лет - оно уже не уверено в себе и, чтобы держаться, чтобы выглядеть прилично, - непременно вызывает себе в союзники Ложь. Ибо насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а ложь может держаться только насилием. И не каждый день, не на каждое плечо кладет насилие свою тяжелую лапу: оно требует от нас только покорности лжи, ежедневного участия во лжи - и в этом вся верноподданность. И здесь-то лежит пренебрегаемый нами, самый простой, самый доступный ключ к нашему освобождению: личное неучастие во лжи! Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упремся: пусть владеет не через меня! И это - прорез во мнимом кольце нашего бездействия! - самый легкий для нас и самый разрушительный для лжи. Ибо когда люди отшатываются ото лжи - она просто перестает существовать. Как зараза, она может существовать только на людях. Не призываемся, не созрели мы идти на площади и громогласить правду, высказывать вслух, что думаем, - не надо, это страшно. Но хоть откажемся говорить то, чего не думаем! Вот это и есть наш путь, самый легкий и доступный при нашей проросшей органической трусости, гораздо легче (страшно выговорить) гражданского неповиновения по Ганди. Наш путь - ни в чем не поддерживать лжи сознательно! Осознав, где граница лжи (для каждого она еще по-разному видна), - отступиться от этой гангренной границы! Мы поражены будем, как быстро и беспомощно ложь опадет, и чему надлежит быть голым - то явится миру голым. Итак, через робость нашу пусть каждый выберет: остается ли он сознательным слугою лжи (о, разумеется, не по склонности, но для прокормления семьи!), или пришла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих, и современников. И с этого дня он:

- впредь не напишет, не подпишет, не напечатает ни единой фразы, искривляющей, по его мнению, правду;
- такой фразы ни в частной беседе, ни многолюдно не выскажет ни от себя, ни по шпаргалке, ни в роли агитатора, учителя, воспитателя, ни по театральной роли;
- живописно, скульптурно, фотографически, технически, музыкально не изобразит, не сопроводит, не протранслирует ни одной ложной мысли, ни одного искажения истины, которое различает;
- не приведёт ни устно, ни письменно ни одной “руководящей” цитаты из угождения, для страховки, для успеха своей работы, если цитируемой мысли не разделяет полностью или она не относится точно сюда;
- не даст принудить себя идти на демонстрацию или митинг, если это против его желания и воли; не возьмет в руки, не подымет транспаранта, лозунга, которого не разделяет полностью;
- не поднимет голосующей руки за предложение, которому не сочувствует искренне; не проголосует ни явно, ни тайно за лицо, которое считает недостойным или сомнительным;
- не даст загнать себя на собрание, где ожидается принудительное, искаженное обсуждение вопроса;
- тотчас покинет заседание, собрание, лекцию, спектакль, киносеанс, как только услышит от оратора ложь, идеологический вздор или беззастенчивую пропаганду;
- не подпишется и не купит в рознице такую газету или журнал, где информация искажается, первосущные факты скрываются.

Мы перечислили, разумеется, не все возможные и необходимые уклонения ото лжи. Но тот, кто станет очищаться, - взором очищенным легко различит и другие случаи. Да, на первых порах выйдет не равно. Кому-то на время лишиться работы. Молодым, желающим жить по правде, это очень осложнит их молодую жизнь. Но и ни для кого, кто хочет быть честным, здесь не осталось лазейки: никакой день никому из нас даже в самых безопасных технических науках не обминуть хоть одного из названных шагов - в сторону правды или в сторону лжи; в сторону духовной независимости или духовного лакейства. И тот, у кого недостанет смелости даже на защиту своей души, - пусть не гордится своими передовыми взглядами, не кичится, что он академик или народный артист, заслуженный деятель или генерал, - так пусть и скажет себе: я - быдло и трус, мне лишь бы сытно и тепло.

Даже этот путь - самый умеренный изо всех путей сопротивления - для засидевшихся нас будет нелегок. Но насколько же легче самосожжения или даже голодовки: пламя не охватит твоего туловища, глаза не лопнут от жара, и чёрный-то хлеб с чистой водою всегда найдётся для твоей семьи. Преданный нами, обманутый нами великий народ Европы - чехословацкий - неужели не показал нам, как даже против танков выстаивает незащищенная грудь, если в ней достойное сердце? Это будет нелегкий путь? - но самый лёгкий из возможных. Нелёгкий выбор для тела, - но единственный для души. Нелегкий путь, - однако есть уже у нас люди, даже десятки их, кто годами выдерживает все эти пункты, живёт по правде. Итак: не первыми вступить на этот путь, а - присоединиться! Тем легче и тем короче окажется всем нам этот путь, чем дружнее, чем гуще мы на него вступим! Будут нас тысячи - и не управятся ни с кем ничего поделать. Станут нас десятки тысяч - и мы не узнаем нашей страны! Если ж мы струсим, то довольно жаловаться, что кто-то нам не дает дышать - это мы сами себе не даем! Если и в этом мы струсим, то мы - ничтожны, безнадежны, и это к нам пушкинское презрение:

К чему стадам дары свободы?
............................................
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 5, 14 мая 2005