ПОЛИТИКА

Нефть

ПО КОМ ТРУБИТ ТРУБА?

Баку - Тбилиси - Джейхан ... - Вашингтон

Г.Алиев, ловко используя заинтересованность Запада в стабильности, всячески запугивал их россказнями о том, что если власть перейдет в руки его оппонентов, в стране начнется хаос, а новые власти пересмотрят условия кабальных контрактов, да еще при этом и поинтересуются расходованием средств.

Итак, долгожданное событие, о котором так долго говорила наша власть, свершилось. 25 мая 2005 года официально был запущен нефтепровод Баку - Тбилиси - Джейхан. В связи с этим событием к нам в гости пожаловали президенты Грузии, Казахстана, “bp” Джон Браун, министр энергетики США, принц Йоркский, другие высокопоставленные лица, присутствовали также главы ряда дипломатических миссий, весь политический бомонд Азербайджана. Событие действительно значимое, достаточно отметить, что кроме участия представителей своих стран специальные поздравительные послания направили Джордж Буш и Тони Блэр. Вечером в ознаменование данного события был дан салют.

В чем же все-таки заключается значение реализации проекта трубопровода, и чем это обернется для власти?

Прежде всего, необходимо отметить, что указанный проект имеет 2 аспекта: политический и экономический. Но, так как сама идея трубопровода неразрывно связана с разработкой крупнейших нефтяных месторождений в азербайджанском секторе каспийского шельфа, то рассмотрим их аспекты совместно, а для начала вспомним историю этих проектов.

Битва за контракт

Необходимо отметить, что указанный контракт с каждым новым президентом изменялся в худшую сторону. Каждая новая власть, пришедшая, мягко говоря, не совсем законным путем, стремясь заручиться международной поддержкой, вынуждена была идти на новые уступки.

Впервые о контракте с иностранными компаниями по разработке каспийского шельфа речь зашла при подготовке первого бизнес-конгресса Азербайджана в 1990 году, то есть во времена СССР. Именно тогда впервые к нам пожаловали представители крупнейших нефтяных компаний. Речь шла о разработке одного-двух месторождений на условиях создания совместного предприятия с одной из крупнейших нефтяных компаний мира, которая принесет в республику новые технологии, позволит загрузить машиностроительный комплекс и вытянет промышленность страны на новые высоты. Уже во время бизнес-конгресса началась борьба между двумя основными дуэтами: американским АМОКО-”МакДермотт” и англо-норвежским “bp-Statoil”. Преимущество этих альянсов состояло в том, что в каждом из них кроме нефтяной компании были представлены фирмы, имеющие свои технологии строительства на море. Каждая из сторон старалась представить более выгодные условия. Тогда же был объявлен тендер на разработку месторождений “Азери”, “Чыраг” и глубоководной части “Гюнешли”, причем по каждому раздельно. В результате тендер по месторождению “Азери” выиграли американцы, а второму дуэту были обещаны “Чыраг” и “Гюнешли”. Согласно предложению американцев, разработка месторождения и инфраструктуры была оценена в 15 млрд. долларов, причем они вкладывали половину суммы и получали около 15% прибыли от деятельности совместного предприятия. Доля азербайджанской стороны вносилась с отсрочкой. Под вкладами в инфраструктуры понималась модернизация завода глубоководных оснований, чтобы можно было строить основания для глубин до 280 метров и надводные части платформы, а также прочие сопутствующие коммуникации. Кроме того, обговаривалось, что основные заказы по оборудованию размещаются на машиностроительных предприятиях Азербайджана, для чего предусматривалось выделение технического кредита с целью внедрения международных стандартов.

Однако всем этим планам не суждено было сбыться. И дело прежде всего в том, что Аязу Муталибову не хватило ни стратегического государственнического мышления, ни политической воли, чтобы в утробе разваливающегося СССР взять курс на независимость, а после развала “империи зла” сделать векторообразующий геополитический выбор в пользу Запада и евроатлантического пространства. Как следствие, национал-демократы, крепко связанные с западными институтами, с помощью народа свергли первого президента, легитимность которого вызывала большие сомнения у общества.

Новая власть, стремясь получить определ енную поддержку Запада, особенно с учетом того, что война с Арменией вошла в горячую фазу, а отношения с Россией ухудшались с каждым днем, вынуждена была пойти на определенные уступки. Кроме того, после внезапного визита Маргарет Тэтчер, лоббировавшей интересы “bp”, было принято решение об объединении разработок месторождений “Азери” - “Чыраг” - “Гюнешли” в единый проект с участием всех сторон, задействованных по этим проектам. В результате юнитизации новый проект был оценен уже в 11 млрд. долларов. При этом сохранялось условие размещения основных заказов на местных предприятиях, а доля иностранных участников увеличивалась до 30%. В результате почти годичных переговоров контракт был готов и должен был быть подписан в начале июля 1993 года. В том же году о проекте строительства трубопровода для транспортировки каспийской нефти в турецкие порты Средиземного моря говорил Эльчибей, который хотел таким образом еще более сблизить Азербайджан с Турцией, привязав Анкару энергоэкономическими интересами. Он распорядился о создании рабочей группы, которая должна была начать работу в этом направлении. Однако и этот контракт ожидала судьба предыдущего.

Г.Алиев, пришедший к власти на плечах полковника Гусейнова, которого он впоследствии обвинил в попытке государственного переворота, не дал Эльчибею времени не только на проработку трубопровода, но и для подписания контракта, который был полностью готов на условиях, гораздо более выгодных, чем заключенный позже самим Г.Алиевым и помпезно названный “Контрактом века”. Условия нового контракта оказались еще хуже. Во-первых, была изменена организационная форма и вместо наиболее выгодной формы СП, был заключен контракт типа “продакшн шеринг” - наиболее худший вариант, который обычно выбирают для разработки месторождений с большой долей риска, а точнее перспективных, по данным геофизической разведки, структур, наличие запасов углеводородов в которых неизвестно. В данном случае запасы месторождений были оценены и составляли около 840 млн. тонн, из которых извлекаемых около 500. Стоимость контракта уменьшилась до 7,1 млрд. долларов, а доля ГНКАР составила всего 20%. Условие размещения основных заказов на местных предприятиях было забыто, а позже 10% из этой доли были предоставлены российской компании “ЛУКойл”, а сам контракт утвержден в парламенте и приобрел статус закона. После заключения контракта остро стал вопрос транспортировки добытой нефти. В результате и возникли проекты реабилитации северного и строительства западного и основного экспортного маршрутов трубопроводов. Точнее, Г.Алиев, взяв на вооружение идею Эльчибея, выдал ее за свою и принялся рьяно реализовывать. После многолетних дипломатических маневров началось строительство трубопровода, но пустить его в эксплуатацию пришлось уже его сыну.

Многоликая цена вопроса

Какова же экономическая целесообразность уже реализованного проекта. Международные обозреватели предрекают огромный поток доходов, который хлынет в Азербайджан. Действительно, реализация проекта “Азери” - “Чыраг” - “Гюнешли” уже дает свои плоды и вместе с вводом в строй трубопровода эти доходы возрастут еще в несколько раз. Но, логически размышляя, можно прийти к выводу, что все же нас культурно ограбили и хваленая нефтяная стратегия Г.Алиева на самом деле в экономическом аспекте не так хороша.

Как было отмечено в начале статьи, наиболее экономически целесообразным был первый вариант проекта, который готовился при Муталибове, чуть хуже был вариант Эльчибея, наихудший - ныне действующий.

Итак, хотя ныне декларируется добыча около 800 млн. тонн, думается, что реально будет добыто не более 500, поэтому попробуем рассчитать доходы, которые могла получить страна по каждому из вариантов. При сохранении нынешних цен на нефть АР только от продажи нефти получила бы 127, 105, 15 млрд. долларов соответственно. Если вычесть отсюда себестоимость и транспортировку, то указанные суммы уменьшатся примерно на треть. К этим доходам можно добавить плату за недра и налоги, в итоге получится 130, 110, 70. Отсюда вывод - так называемая “нефтяная стратегия” “гения азербайджанской политики” лишила нас и наших потомков не менее 60 млрд. долларов. То есть примерно такой же суммы, какую страна получит в течение всех лет работы контрактов. Естественно, что разница ушла в карманы ТНК, и абсолютно уверен, что Г.Алиев, верный себе, не позабыл про собственный карман. Спокойно распродавая национальное достояние, он в первую очередь думал о своем благополучии. Иначе никак нельзя объяснить, почему Г.Алиев отказался от условий контракта, подготовленного при Эльчибее. Более того, во время выполнения контракта не менее 85% инвестированных средств были вновь вывезены из страны в оплату за поставляемые комплектующие, материалы и оборудование. Практически оператор проекта переложил деньги из одного своего кармана в другой. Так как основными поставщиками являлись дочерние и аффилированные компании “bp”. При этом цены оказывались раздутыми. Количество наших граждан, задействованных в проекте, особенно в первые годы было очень мало. Но и сейчас в контракте задействованы полуграмотные рабочие из Юго-Восточной Азии, даже Европы, Америки и Австралии. Да и оплачивался труд наших соотечественников по мизеру. Здесь можно вспомнить, как Г.Алиев, проявляя заботу о “социальном равенстве”, укорил западные компании в том, что они слишком много платят нашим гражданам, а это вызывает нездоровые явления в обществе. Так и хочется крикнуть: “Господа, когда наши отцы и деды добывали нефть в море и строили трубопроводы для их транспортировки, ваши тайцы, филиппинцы, индонезийцы и т.д. понятия не имели не только о нефти, но и трубопроводе”.

Раздувая затраты, оператор впоследствии компенсирует их нефтью, которую он вывезет с прибылью. К тому же до тех пор пока не компенсируются затраты, оператор не платит и налогов.

То же самое с трубопроводом. Затраты на него возросли почти на 50% от первоначальных. Стоимость одной трубы достигла астрономической суммы в 4000 долларов. Лохотрон какой-то получается. Деньги перекладываются из одного кармана в другой, а мы за это расплачиваемся нефтью. Почему же Г.Алиев закрывал глаза на все это и всячески торопил реализацию проектов. Безусловно, геополитическое значение проекта велико. Но если вспомнить, как проходит процесс реализации сырой нефти, многое станет ясно. Практически никогда продавец не работает с покупателем напрямую. Для этого существуют фирмы, которым дается квота на реализацию, а те в свою очередь через посредников находят покупателя. В цене каждого барреля нефти оговариваются суммы, которые получает посредник от реализации. Эта цифра составляет примерно 2 - 3% от общей суммы. Скорее всего в этой схеме в качестве посредников выступают сами нынешние власти, и таким образом реализация проекта означает финансовый поток на их номерные счета...

Геополитика + внутриполитические реалии =...?

Всем известно высказывание - там, где нефть, там и большая политика. С самого первого дня идея разработки месторождений с помощью западных компаний Азербайджан столкнулся с противодействием России и Ирана. Для бывшего старшего брата, ставшего всего лишь большим соседом, приход транснациональных компаний в бывшую вассальную республику означал потерю сферы влияния. Для Тегерана динамичное развитие Азербайджана и его сближение с “главным врагом США” являлись фактором, который может вызвать взрыв на северо-западе страны, где большинство составляют азербайджанцы. Поэтому сначала был выдвинут тезис о необходимости определения статуса Каспия до начала разработок. Предлагалось и совместное освоение месторождений. Но к тому времени бывшая метрополия слишком погрязла в карабахской авантюре, откровенно став на сторону Армении, а Иран, также декларируя на словах солидарность с братьями-мусульманами, на деле оказывал поддержку Еревану. Стремление быть подальше от опасных соседей стимулировало ускоренную подготовку контрактов. Совершенно справедливо и Муталибов, несмотря ни на что постоянно оглядывавшийся на Москву, и Эльчибей, с однозначно протурецким и прозападным курсом, и Г.Алиев, старавшийся поддерживать баланс интересов, полагали, что только заключив контракт с ТНК, можно будет получить поддержку Запада, который располагал и деньгами, и гораздо большим влиянием, чем Россия. Но каждый из них по-разному подходил к данной проблеме. Для Муталибова на первом месте был вопрос экономического развития страны. При этом он старался извлечь максимальную выгоду для республики, справедливо полагая, что это послужит и укреплению его власти, которую постоянно расшатывали Народный фронт и карабахский конфликт. Но при этом он переоценил возможности России, в необратимость ухода которой с глобальной геополитической авансцены никак не хотел верить. Эльчибей также старался принести экономическую выгоду стране, но при этом стремился в обмен на какие-то экономические уступки получить политическую гарантию решения карабахского конфликта. Именно Эльчибей стал основателем прозападной политики, окончательно расставив приоритеты внешней политики. Г.Алиев не стал менять курс Эльчибея на Запад, но при этом, пытаясь сохранить баланс политических интересов, решил дать кусок не очень большого по мировым масштабам нефтяного пирога России и даже Ирану, но второму воспротивились главные инвесторы - американцы. Занимательно, что сразу после подписания контракта официальный Кремль заявил о его непризнании, в то же время российский “ЛУКойл”, имевший крепкие позиции в правительственных кругах, стал участником контракта.

С целью оказания давления Россия неоднократно закрывала границы с Азербайджаном, но отказаться от курса, ориентированного на Запад, принудить не смогла. Давление было постоянным и стало ослабевать только после того, как президент Клинтон и британский премьер Мейджор высказали открытую поддержку проекту. Однако, как только возникла идея трубопровода до порта Джейхан, недовольство российских политических кругов вновь проявило себя. Много говорилось об экономической нецелесообразности проекта, о том, что он больше играет политическую роль, приводились выкладки, из которых следовало, что трубопровод вообще убыточный. Все это делалось с одной целью - не дать реализоваться проекту. Хотя при существовавших в то время ценах на нефть экономическая целесообразность выбранного маршрута была не очень значительна, зато компенсировалась геополитическими дивидендами. И здесь нужно отдать должное Г.Алиеву. С геополитической точки зрения строительство “трубы” вместе с разработкой нефтяных месторождений означало приближение Азербайджана к Европе, полный выход страны из сферы влияния России, которая все больше скатывалась на путь авторитаризма и реваншизма. В этих условиях Запад, вложивший немалые средства в АР, был вынужден стараться оградить существующую власть от всяких потрясений. Именно поэтому до последнего времени западные страны лишь слегка журили его за нарушения конституционных свобод и закрывали глаза на фальсифицированные выборы. Западу было необходимо пристегнуть страну к себе так, чтобы уже никакие новые власти не могли повернуть дело вспять. Избрание президентом США Буша-младшего, представителя семьи, тесно связанной с основными нефтяными ТНК, еще больше способствовало ускорению этого процесса. Именно поэтому только после его вступления в должность работы по трубопроводу были форсированы. Но кроме Азербайджана данные проекты имели огромное значение и для Грузии. Для разваливающейся, обнищавшей страны транзит нефти через ее территорию был главной надеждой для улучшения ситуации. Но при этом грузинское руководство, прекрасно понимая безальтернативность экспортного маршрута через их территорию, любыми путями выбивало дополнительные уступки от Баку. Пуск трубопровода позволил грузинскому президенту высказать мысль о грядущей энергонезависимости Грузии от России. Подключение Казахстана к проекту способствовало созданию транзитного маршрута Восток - Запад, минуя российскую и иранскую территории. Астана в преддверии большой нефти диверсифицирует свои коммуникационные возможности и также лишает Москву возможности оказывать на него давление при транспортировке энергоносителей. Таким образом, можно утверждать, что запуск БДТ представляет собой очередной, но системообразующий акт институционального вытеснения России из Южного Кавказа. Это удар, от которого Россия - некоммерческая империя с контрпродуктивной внешней и внутренней политикой и убогой экономикой - просто не оправится.

Сегодня, когда проект уже реализован и начал работать, можно констатировать, что трубопровод станет той самой ниточкой, которая приведет страны Южного Кавказа и Средней Азии в Европу. Именно поэтому разыгрывать нефтяную карту в игре с Западом и далее нынешним властям не удастся. Запад больше не намерен терпеть в стране, где имеет такие большие геополитические и экономические интересы, авторитарный, коррумпированный режим. Символично, что то, к чему так стремился Г.Алиев, положит конец созданной им системе. Дело в том, что власть Алиевых на глазах перестает обладать одним очень важным свойством, так необходимым Западу. Эта власть перестает быть прогнозируемой национальной администрацией и предсказуемым правительством. Ибо в ней множество силовых центров (вожаками, которых в основном являются олигархи, чьи авуары хранятся не на Западе, а в российском финансово-экономическом пространстве), которые не скреплены в исторически перспективную политико-идеологическую систему. Теперь Запад действительно заинтересован в становлении хотя бы относительно функциональной, а не декларативной демократии. Демократии, в условиях которой и появляется та самая прогнозируемая власть и то самое предсказуемое правительство.

Как бы то ни было, “труба века” состоялась и начнет давать преференции. И только от воли общества и качественности элит зависит, насколько эти преференции будут способствовать устойчивому национальному развитию...

ТЕЙМУР БАГИРОВ, ИБРАГИМ АЛИЕВ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 7, 28 мая 2005