ОБЩЕСТВО

Реформы

Безполезное обучение
Менять надо всю систему образования

В статье “Шахлар разбушевался”, вышедшей в “БВ” (№6), затронута крайне важная и чрезвычайно болезненная для нашего общества тема - способ проведения вступительных экзаменов. Прежде всего, хочу выразить личную благодарность автору статьи за активное участие в обсуждении такого актуального вопроса, а также за смелую позицию и интересную точку зрения. Безусловно, положительная сторона в тестовой системе приема в вузы и магистратуру, проводимого третьей стороной (в нашем случае Государственной комиссией по приему студентов - ГКПС), - есть. Однако для полного анализа ситуации требуется рассмотреть эту проблему в более широком контексте с точки зрения оценки знаний учащихся на всех этапах обучения.

В нашей системе образования сложилась совершенно абсурдная ситуация, когда никто не хочет и не может учить, но все готовы экзаменовать. Бесполезное обучение в средней школе завершается фиктивным экзаменом, результатам которого доверяет только само учебное заведение, выдающее затем аттестат о получении среднего образования. ГКПС - тоже, кстати, государственная структура, уже не доверяет результатам этого экзамена и через пару месяцев проводит собственное тестирование. Причем готовиться к вступительным тестам нужно специально в течение нескольких лет. И как бы не убеждали чиновники из этой структуры, что экзамен ориентирован исключительно на школьную программу, успешно сдать его без специальной подготовки может только вундеркинд. Составители тестовых заданий явно переживают творческий кризис. Они почему-то считают, что если в учебнике о чем-то мелким шрифтом написано в сноске, то учащийся непременно должен об этом знать и к месту использовать. Это происходит по вполне объективной причине: обучение и тестирование - это взаимообусловленные этапы одного и того же процесса, который имеет общую цель: передачу знаний. А то получается, как у Райкина: кроит один, пуговицы пришивает другой, а рукава третий.

В мировой практике университет - это центр науки и образования. В этой сфере “разделение труда”, когда сотрудники исследовательских институтов занимаются только наукой, а преподаватели вузов только преподаванием, является совершенно не оправданным. Вузам разрешают обучать студентов и выдавать дипломы, но при этом не доверяют их компетентности и бескорыстности на самом первом этапе приема абитуриентов. Если еще 10 лет тому назад мы признали, что наши вузы не в состоянии провести объективный вступительный экзамен, то почему до сих пор позволяем им осуществлять все остальное? В конце концов, если высшая школа не обучает, не проводит честных экзаменов и творит массу других отвратительных махинаций, почему бы не искоренить причину, вместо того чтобы безуспешно бороться со следствием. ГКПС для нашего больного образования в течение 10 лет выполняет функцию аппарата искусственного дыхания. Если пациент более мертв, чем жив, то не гуманнее ли его похоронить?

В статье уже оспаривался интеллектуальный потенциал ГКПС в возможности единолично, как того требует конфиденциальность процесса, составлять интересные, оригинальные тестовые задания. До сих пор речь шла о вопросах, ориентированных на школьную программу. Что же за вопросы ждут соискателей степени магистра, если и их будет составлять Госкомиссия своими единоличными усилиями? Допустим, вопросы по английскому языку средней степени сложности может составить любой компетентный школьный учитель. Но как быть с узкоспециальными областями, по которым даже в профилирующем вузе может быть один-два специалиста? Второй проблемой является то, что в школе существуют единые, утвержденные Министерством образования учебники. В этом смысле процесс обучения в ней унифицирован. Преподавание в вузе в корне отличается от школьного. Перед студентами ставят иные цели, следовательно, и процесс обучения имеет совершенно иной характер. При чтении лекций и проведении семинарских занятий обращаются к обширной научной литературе в данной области. В вузе от мнения и позиции преподавателя зависит несоизмеримо больше, чем в средней школе. Если он не справляется со своими профессиональными обязанностями, а руководство не может и не хочет решить эту проблему, то надо ставить вопрос ребром: систему высшего образования в республике следует признать полностью неэффективной и начать фундаментальные преобразования. И начинать нужно с кадров.

Я не вполне согласна с автором статьи во мнении, что в существующей системе проведения вступительных экзаменов в вузы нет возможности для махинаций. Руководство вузов использовало весь свой интеллектуальный потенциал и при попустительстве Минобразования давно и успешно преодолело издержки этой системы. Во-первых, в высшие учебные заведения набирают неограниченное количество студентов на платной основе. Во-вторых, в массовом порядке осуществляют перевод студентов из коммерческих вузов в государственные или из малопопулярных в престижные. Если бы “светила” нашей науки с таким же рвением взялись за организацию учебного процесса, Азербайджан давно бы чествовал своих нобелевских лауреатов.

Автор статьи призывает проводить не только вступительные, но и текущие экзамены в вузах третьей стороной, соблюдая анонимность и объективность. Что ж, можно пойти еще дальше и анонимно защищать диссертации, подписывать указы, выпускать книги и т.д. На мой взгляд, нам будет куда полезнее знать, кто и за что отвечает, и силой закона принудить этих людей нести ответственность за каждое свое действие.

В некоторых вузах уже не первый год практикуют проведение текущих экзаменов по аналогии со вступительными. Проблема оценки знаний студентов и способы ее реализации заслуживают отдельного рассмотрения. Остановлюсь лишь на организационной стороне вопроса. Вот пример того, как наши вузы адаптировались к новой системе и даже нашли ее более удобной. Роли распределены следующим образом: читает лекции и составляет экзаменационные вопросы один преподаватель, ведет семинарские занятия и выставляет текущие оценки (которые, кстати, на 50% определяют итоговый балл) другой, следит за ходом проведения экзамена третий, а за дверью несет почетный караул четвертый. Во время экзамена в аудитории время от времени внезапно появляются “надзиратели” и “надсмотрщики” всех рангов. Затем сданные работы свита “наблюдателей” торжественно переправляет в специальную комнату, где уже другие сотрудники кодируют работы. После этого заветные листы снова отправляют к лектору, который их проверяет и выставляет оценку. Затем работы снова возвращают в секретную комнату, где производят дешифровку. После они попадают в деканат, где к оценке за семестр прибавляют балл, полученный на экзамене, и итоговую оценку фиксируют в ведомости. Круг снова замыкается на лекторе, которому на подпись отдают ведомости и зачетки. Облегчить свою участь студент может на каждом этапе проведения этой сложной процедуры. Можно скинуться всем потоком, и “надсмотрщик” разрешит списывать. Можно заплатить декану, и он технично подсунет проверяющему чужую работу, так как на ней нет ни имени, ни фамилии студента. Можно договориться с проверяющим, и тот сам заполнит экзаменационный лист, который всего-навсего надо сдать пустым. Кроме того, в деканате при подсчете среднеарифметической оценки за семестр могут по собственному усмотрению занизить или завысить результат. В результате, если на устном экзамене вполне очевидно, кто и сколько берет, то на анонимном письменном концы с концами не сведешь. На устном экзамене хотя бы 10% студентов добросовестно готовятся, так как им один на один придется ответить на все вопросы преподавателя, а на письменном экзамене дураков нет - все переписывают. Сейчас даже не утруждают себя написанием шпаргалок. Вовсю используют современные технологии: отсканировал, уменьшил шрифт, распечатал и готово! При старой системе проведения экзаменов преподавателя боялись, так как торговля оценками была исключительно его прерогативой. Сейчас же, когда позиции преподавателя в этом вопросе сильно пошатнулись, его абсолютно игнорируют. Конечно, в этом виноваты не тесты, а наше извращенное сознание, которое допускает и оправдывает взятку во всех социальных сферах. В высшем образовании это обоюдовыгодный процесс как для берущей, так и для дающей стороны.

При нынешней системе тотальной коррупции, охватившей всю систему образования страны, за исключением нескольких частных школ и вузов, стоит ли удивляться, что самые благие начинания, реализовываясь, приобретают уродливую форму. Менять надо не отдельные руководящие кадры или одного коррупционного министра на другого. Менять надо систему образования, пронизанную коррупционной прихологией нынешнего режима.

САБИНА АББАСОВА

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 11, 25 июня 2005
www.monitorjournal.com