НЕДЕЛЯ

Закон

Я стала просто железной
"Хуже чем есть, быть уже не может"

Почти 5 лет назад, 16 сентября 2000 года Георгий Гонгадзе, известный в Украине оппозиционный журналист, редактор популярного интернет-издания „Украинская правда” и муж Мирославы Гонгадзе не вернулся с работы домой. Два месяца спустя обезглавленное тело Георгия Гонгадзе нашли в лесу под Киевом. Убийство Георгия, в заказе которого обвиняют бьівшего президента Украины Леонида Кучму, было одной из причин, поднявших украинцев на протесты, которые в последствии привели к победе на Украине оранжевой революции. Многие с самого момента исчезновения журналиста повторяли, что не имеет смысла ничего делать, что политическое убийство никогда не раскроют, что лучше смириться и жизнь пойдет своим чередом. Но жена Георгия, Мирослава Гонгадзе не смирилась, и с двумя маленькими девочками-близняшками продолжает бороться чтобы исполнители и заказчики этого убийства сели на скамью подсудимых. В эксклюзивном интервью “Бакинским ведомостям” Мирослава Гонгадзе.

- Мирослава эти пять лет были для Вас трудными и можно сказать, мучительными, но Вы не сломались, не замкнулись в своем горе, смогли выстоять и бороться. Как Вам это удалось? Что было для вас опорой?

- Моей опорой бьіли друзья и колеги, а еще любовь к Георгию. Ради него, ради сохранения его доброго имени я готова была бороться. После его гибели я поклялась себе сделать все от меня зависящее, чтобы его убийство не осталась безнаказанной. Еще я знала: надо жить ради детей и повторяла себе: „ Хуже чем есть, быть уже не может”, и это придавало сил. Американцы говорят: „Все, что нас не убивает, делает нас сильнее”. По этой логике я стала просто железной.

- Судя по последним событиям на Украине, вам все-таки удалось заставить власть провести не только реальное расследование убийства вашего мужа. Я хочу сказать, что Ваша последовательная позиция сыграла не последнюю роль и в оранжевой революции...

- Считаю, что в этом деле я еще не завершила свою работу. Да новая власть, слава богу, нашла и задержала убийц Георгия. Теперь мы знаем, что в операции по его уничтожению принимало участие более сорока милиционеров, мы знаем, как убили Георгия и как перезахаранивали. Но заказчики убийства остаются все еще на свободе и чувствуют себя довольно вольготно, в то время как, они тоже должны сидеть в тюрьме. И до тех пор, пока все виновныые не понесут наказания, я буду продолжать бороться. Я сделала все возможное, чтобы это дело получило максимальный резонанс, потому что это не только моя боль – это боль всего нашего постсоветского пространства. Если убийства журналистов и политиков остаются безнаказанными, - а каждая конкретная безнаказанность ведет к глобальной безнаказанности, - меняется атмосфера общества, меняется само общество. Оно становится боязливым. И дело рук таких, как мы с вами, кто перенес горе утраты, бороться чтобы виновные за убийства наших близких и любимых понесли наказание, а люди которые все еще боятся выступить в защиту своих прав, смотря на нас, поверили в свои силы.

- Как вы считаете, что сегодня нужно сделать, чтобы к следствию были привлечены и заказчики убийства?

- Дело об убийстве нельзя разделять на несколько частей - сначала в отношении исполнителей, затем - в отношении организаторов и заказчиков, как это делает сейчас прокуратура Украины. Это единое дело, и я не раз говорила об этом. Учтите, бывшему министру внутренних дел Украины Кравчуенко помогли уйти на тот свет и все дружно согласились, что это самоубийство. Хотя в этом деле явно чувствовался стиль тех же самых правоохранительных органов. Сегодня много говорят о Пукаче, который скрывается в Израиле. Есть большие сомнения, что он доживет до суда. А ведь кроме имеется еще Литвин, который подсказывал Кучме использовать против Гонгадзе Кравченко. Почему ничего не слышно о его допросах? Есть еще и другие имена. ? В этом деле еще много темных пятен, а прокуратура пытается свести все к Пукачу.

- В марте этого года Европейский суд по правам человека принял к рассмотрению ваш иск против правительства Украиньі. Чего Вы ожидате при его рассмотрения в Европейском суде, как будет выглядеть процедура?

- Иск я подала еще 2002 году, он основывается на статьях 2, 6 и 13 Европейской Конвенции по правам человека (нарушение права на жизнь Георгия Гонгадзе, лишение права на справедливое судебное разбирательство, нечеловеческое и унизительное обращение). Месяц назад украинское правительство предложило мне 100 тысяч евро, чтобы я забыла все свои претензии. Я посчитала это предложение очень недостойным, вульгарным намерением заткнуть мне рот 100 тысячами евро и направила в суд отказ от любых переговоров. Суд также направил Министерству юстиции Украины предупреждение о нарушении им процедур Европейского суда. Мое требование к украинскому правительству было - полностью признать вину и обязаться наказать исполнителей и заказчиков преступления. Министерство юстиции, которое представляет в суде правительство Украины, не согласилось с такими требованиями, вместо этого, они предложили взять 100 тысяч и забрать назад все претензии. Я этого делать не собираюсь и теперь остается ожидать решение суда.

- После смерти Георгия Вы решили уехать из Украины. Это было нелегкое решение?..

- Уезжать было очень тяжело, трудно было оставить родной дом. Но еще хуже было бы остаться. Я чувствовала тупик, понимала, что в государстве, где президент твоей страньі заказал убийсво твоего мужа, я уже ничего не могу сделать. И потом... я все-таки боялась за детей. Так же, как и Георгий, я не получала прямых угроз. Но за мной постоянно следили, сидели возле моего дома... Я не могла просто выйти с детьми на улицу, потому что постоянно боялась. Даже сейчас, если ко мне кто-то близко подходит сзади, начинаю нервничать.

- Вы живете в Вашингтоне. Насколько трудно было устроится на новом месте?

- Честно сказать, было очень тяжело. Я не знала языка, у меня не было в США близких и друзей, а на руках - две трехлетние дочери. Работала ночами, изучала язык. Меня спасло то, что еще в Украине я сотрудничала с некоторыми американскими организациями. Это позволило получить небольшие контракты. В частности, в течение первого года пребывания в Америке я работала в университете Джорджа Вашингтона, где занималась подготовкой небольшой монографии на тему протестного движения в Украине в 2001 году. После этого я некоторое время сотрудничала с Национальным фондом за демократию.

- Сейчас Вы работаете телевизионным журналистом, даже ведете несколько телепроектов.

Да, паралельно с исследовательской работой, я сотрудничала первые три года с радио „Свобода”. А год назад руководство «Голоса Америки» решило обновить свои телевизионные проекты, и мне предложили работу. Я с радостью согласилась. Благодаря существующим договоренностям, программы, над которыми я работаю, транслирует Первый украинский национальный канал и 5-й канал, а значит, может увидеть украинский зритель. Для меня это имеет огромное значение.

- Мирослава, последний вопрос. Верите ли вы, что дело мужа будет раскрыто или вы боритесь без веры в успех?

- Как жена Георгия и мать его детей, я сделаю все, чтобы добиться справедливости в связи с этим ужасным преступлении. Когда все только случилось, одна из журналисток сказала мне - это твое личное дело, а для нас это профессия. Я ответила, что пока убийство вашего колеги не станет вашим личным делом, до тех пор вас будуть продолжать убивать – по одиночке. И журналисты в Украине объединились против цензуры, и общество объединились против диктатуры. Теперь дело Гонгадзе - это дело всего общества, а для нынешней власти раскрытие дела Гонгадзе – дело чести. Пока этого не случится – люди не поверят этой власти. Раньше я боролась без веры в успех, потому что не могла не бороться. Теперь, после революции веры и надежд намного больше...

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 12, 02 июля 2005
www.monitorjournal.com