ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Книга

О процессе цивилизации
О механизме возникновения и действия монополии

Мы продолжаем публикацию фрагментов из трудов ученых-социлогов, которые в разное время анализируя мировые исторические процессы, попытались осмыслить и сформулировать глобальный алгоритм возникновения и развития человечекой цивилизации. На этот раз нашим гостем является Норберт Элиас, а вернее небольшой фрагмент его книги «О процессе цивилизации».
Но сначала, несколько слов об авторе, этой умной и нужной книги.

Норберт Элиас (1897-1990) - немецкий социолог, автор многочисленных работ по общей социологии, по социологии науки и искусства, стремившийся преодолеть структуралистскую статичность в трактовке социальных процессов. Наибольшим влиянием идеи Элиаса пользуются в Голландии и Германии, где существуют объединения его последователей, а также функционирует "Фонд Норберта Элиаса.

О механизме возникновения и действия монополии.

Общая схема этого процесса проста: в социальном пространстве имеется определенное количество людей и определенное количество шансов, весьма ограниченных или недостаточных в сравнении с людскими потребностями. Если предположить, что борьбу за наличные шансы ведут друг с другом индивиды, то вероятность того, что они бесконечно долго будут находиться в равном положении и никто не будет побеждать другого, чрезвычайно низка. Напротив, высока вероятность того, что раньше или позже одни из борющихся одержат верх над противниками, умножив тем самым свои шансы и уменьшив их у побежденных. Последние выбывают из борьбы. Если предположить, что победители вновь начинают вести противоборство друг с другом, то всё повторяется. В распоряжении всё убывающего числа людей оказывается всё больше шансов, и всё большие массы исключаются из конкуренции. Этот процесс повторяется вновь и вновь, пока, наконец, в оптимальном случае один индивид не станет распоряжаться всеми шансами, поставив в зависимость от себя всех остальных.

Конечно, в реальном обществе мы имеем дело не только с отдельными людьми, вовлеченными в механизм, определяющий подобное сплетение связей, но зачастую с крупными социальными объединениями. Реальные процессы по большей части много сложнее, да еще и протекают с многочисленными вариациями. Например, часто можно наблюдать, как слабые объединяются в союз для борьбы против одного индивида, аккумулировавшего слишком большие шансы и ставшего слишком сильным противником для каждого из них. Если им удается совместными усилиями победить его, то они захватывают и делят между собой отвоеванные шансы, что ведет к продолжению борьбы уже между самими членами такого союза. Смещение в равновесии сил всегда имеет один и тот же результат. Система стремится к тому, чтобы в борьбе на выбывание всё меньшее число людей обладало всё большими шансами.

Темпы и ход смещения равновесия в пользу всё меньшего числа людей зависят от соотношения спроса и предложения на имеющиеся шансы. Если по ходу движения не меняется число претендентов и количество шансов, то подобное смещение ведет к увеличению спроса на последние. В результате растет число зависимых людей и усиливается сама зависимость, меняется её характер. Когда относительно независимые социальные функции становятся всё более и более зависимыми, с необходимостью меняются также моделирование аффектов, структуры влечений и мышления - короче весь социальный характер человека. При этом данные установки равным образом меняются и у тех, кто приближается к монопольному положению, и у тех, кто лишился возможности конкурировать за определенные шансы и прямо или косвенно оказался в зависимом состоянии.

Начиная с определенной фазы данного процесса, эта зависимость неким образом перевёртывается. Чем больше людей в результате работы механизма монополизации оказываются в зависимом состоянии, тем большей становится их сила по отношению к тем немногим, что стали монополистами. Для того, чтобы сохранять и реализовывать свои монополизированные шансы, этим последним требуется всё большее число зависимых от них людей. Чем больше шансов аккумулируются в одних руках, тем труднее индивиду осуществлять над ними контроль, и тем более он привязан к другим людям, т.е. тем более он сам оказывается в зависимости от сети зависимых от него людей.

Чем более всеобъемлющими становятся монополизированные шансы, тем более разветвленной оказывается дифференцированная сеть людей, функционирующих ради реализации этих шансов. От их работы и от их функций зависит сохранение монополий, а потому они приобретают собственный вес в поле власти монополиста.

Монопольный властитель может приспособиться к ситуации и пойти на разного рода самоограничения, что и требуется от него как от исполнителя функции центрального звена огромного образования. Но он может, напротив, дать волю своим личным желаниям и аффектам; но в таком случае раньше или позже сложный социальный аппарат реализации аккумулированных шансов приходит в расстройство, и монополист начинает ощущать сопротивление этого аппарата. Иными словами, чем крупнее монополия, чем больше она связана с разделением труда, тем скорее она движется к той точке в своем развитии, когда монопольный властитель становится центральным функционером в аппарате, отличающимся значительным внутренним разделением функций. Он хотя и могущественнее всех прочих функционеров, но ничуть не менее зависим, чем они.

…В любом случае, аккумулированные в конкуретной борьбе шансы, достигнув в оптимальном пункте определенной величины, уходят из рук монополиста и переходят либо ко всем зависимым людям, либо поначалу к какой-то их группе - скажем в руки аппарата управления этой монополией. Частная монополия обобществляется; она становится монополией целого социального слоя.

Неограниченная власть является не столько следствием монопольного распоряжения социальными шансами, сколько функцией особого строения общества на определенной фазе его развития.

…Начиная с определенного уровня аккумуляции, в этих также происходит переход распорядительной власти от отдельного индивида-монополиста к целым социальным группам. Зачастую это - группы тех функционеров, которые ранее были первыми слугами монополиста.

…Растущее разделение функций в этом переплетении людей настолько выравнивает чаши социальных весов, что становится невозможным передел шансов в пользу немногих монополистов. Какие бы факторы и противоположно направленные силы ни препятствовали этому процессу, какие бы конфликтные ситуации раз за разом ни возникали, строение подобной сети постоянно стремится к такому состоянию, когда монополия ставится на службу и осуществляется от имени всего социального объединения.

Завершение процесса образования монополии означает, с одной стороны, конец прямого доступа к неким шансам для всё большего числа людей; с другой стороны, - всё большую централизацию той силы, в распоряжении которой находятся данные шансы. Эта централизация способствует выведению данных шансов за рамки свободной борьбы, доступной для большинства членов общества; в оптимальном случае они оказываются в руках какой-то одной социальной единицы. Но сам монополист никогда не в состоянии сам получать доходы от этой монополии и расходовать их исключительно на свои нужды, особенно тогда, когда он существует в обществе со значительным разделением функций. Поначалу, если он обладает должной социальной силой, он может притязать на подавляющую часть этих доходов, затрачивая на оплату службы зависимых от него людей минимальные средства. Но он в любом случае оказывается зависимым от других (от их службы и качества выполняемых ими функций), а потому вынужден делить с ними всё больше и больше.

…Но если на предшествующих фазах борьба была относительно свободной, то теперь она зависит от того, насколько монополист испытывает потребность в том или ином индивиде, т.е. от того, каковы функции данного индивида, как монополист может использовать его услуги в целостной системе управления социальными шансами.

На смену свободной конкуренции сильных приходит борьба зависимых людей. Иными становятся человеческие качества, необходимые для успеха в борьбе. Иной оказывается и селекция, в результате которой появляются человеческие типы, отличные от тех, что господствовали на предшествующей фазе.

Централизация и монополизация шансов, достигавшиеся ранее за счет насилия со стороны сильных, теперь подлежат планированию. Начинается борьба не за передел имущества, а за перераспределение прав и обязанностей; растет роль обезличенных правил, повышается значимость закона. Всё чаще за разрешением споров стороны обращаются в суды, а не к покровителям.

Страницу подготовил Ибрагим Алиев.

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 12, 02 июля 2005
www.monitorjournal.com