САТИРА

Быль

СЛОВО О БАТАЛЬОНЕ ИЛЬХАМОВЕ

Эта история случилась в году не то 1205-м, не то в 1305-м, в общем, не важно! Главное, что она случилась. В ту пору государство не имело определенных границ и к концу каждой зимы правители могли обнаружить, что от прежних территорий не осталось и следа, а их оккупировали какие-нибудь залетные хазары, печенеги, а еще хуже - родственники главы исполнительной власти или начальника полиции. Поэтому приходилось держать постоянные конные отряды, возглавлял которые обычно сам глава государства. Об одном таком отряде и пойдет речь – о батальоне, который возглавлял тогдашний правитель земель наших, царь-батюшка Ильхам Адидбиджанский. У него было несколько помощников – Кямаледдин Крутой, Сафар Большой, Рамиль Занятой, Закир Святой, Абульфаз Никакой, Гаджибала Дурной и Эльмар Моятвоянепонимай. Раз в год батальон выезжал на всякие разборки с наступающими иноземными силами с непонятными названиями ОБСЕ, ПАСЕ, ООН, Венецианская комиссия и т.д.

В один из дней дошел до великого правителя слушок, что на его территориях появились три богатыря: Алишка Попович, Иса Муромец да Расул Шаруровец. Разъезжают они на оранжевых лошадях, проводят митинги да народ баламутят. Все они когда-то были у власти, но это было очень давно и после всего того, что с ними сделали – совсем неправда. Немедля приказал Илюша седлать лошадей и выехал в тот же день искать возмутителей спокойствия. Скакал его отряд без остановки несколько дней и, наконец, в одной из деревень ему сообщили, что пару часов назад туда заезжали три богатыря на оранжевых лошадях. Ильхам выслал вперед разведку во главе с бояриным Кямаледдином. Через пару часов тот отзвонил ему по мобильнику и сообщил радостную весть: мол, оранжевые богатыри пойманы и заключены под стражу. Прибыв к месту происшествия, Ильхам немедля приступил к разбирательству.

- Кямал, где ты их нагнал?

- У леса, батюшка, у леса. Они о чем-то говорили с крестьянами, видать, морально их разлагали.

-Так…- протянул царь.- Понятно... Ну-ка ты, с оранжевой трубкой, поди сюда. Тебя как зовут?

- Кес кесе, мосье, кес кесе?

- Ах ты и на нашем гуторить не хочешь? Щас мы тебе устроим ускоренный курс нашего языка. А ну-ка, Рамиль, объясни товарищу, что он ошибается.

Прошло около часа и человек с оранжевой трубкой уже говорил на чистейшем адидбиджанском языке. Оказалось, что он из Франции, сюда приехал по заданию ООН, на этом языке никогда раньше говорил, за быстрый урок благодарен гостеприимным хозяевам.

- А эти кто, рядом с тобой? – растерянно спросил Ильхам.

- Это мои коллеги из правления ООН.

- Вот влипли… Никак послы иностранные… Кямал, ты что натворил, это же послы иноземные.

- Ну и что? Ну, подумаешь, ошибочка вышла…

- Ошибочка говоришь? А кто ему обратно пришьет то, что Рамиль поотрывал, пока на нашем говорить учил? Эх, говорил мне папа, избавляйся от этих придурков, да не послушал я старика.

Отпустив иностранных послов и извинившись перед ними за оторванные конечности, поворотил Ильхам свой батальон с запада на восток. Проходили дни, отряд продвигался без особых препятствий, от трех богатырей не было ни слуху ни духу. В каждой деревне Ильхам обязательно останавливался и произносил речь примерно следующего содержания:

- Дорогие братья и сестры! Все вы помните, какие ужасы и бедствия постигли наш народ во время правления партии трех богатырей. Только после того как наш общенациональный лидер царь Ясносолнышко вмешался в исторические процессы и спас нашу страну…

Народ слушал без особого интереса, но и уйти не мог – бояре не велели и грозились высечь за непослушание. Лето почти уже заканчивалось, и в один из последних дней августа в опочивальню комбата ворвался посыльный и выпалил:

- Беда, государь! Не вели казнить за дурную весть, вели помиловать…

- Что случилось? В чем дело?

- Три богатыря собрали несметное войско и стоят в четырех полетах стрелы отсюда…

- Тревога, свистать всех на майдан Залежности… - заорал Ильхам.

Через 20 минут оба войска стояли друг против друга и были готовы к бою. Первым перед войсками выехал Алишка Попович на оранжевом коне и вызвал на бой Кямаледдина Крутого. Тот, не долго думая, выскочил на поле битвы на черном джипе и сбил Алишку вместе с его конем. Тут же появился Рамиль Занятой и взял у Кямала взятку 20 000 долларов за ДТП и наезд на всадника. Битва разгоралась, летели головы, в которые тут же заглядывал Ильхам и с удивлением обнаруживал, что у его людей они были в основном пустые. День закончился, и войска разошлись по лагерям подсчитывать потери и готовиться к завтрашней решающей битве.

Ильхам сидел в своем шатре и ждал доклада своих подчиненных о состоянии армии. Доклад оказался малоприятным – одна часть войска, заплатив по 50 долларов Сафару Большому, ушла в отпуск, другая часть просто разбежалась и никому ничего даже не заплатила.

- Это что же творится в нашей армии? Какой позор! Ушли и даже никому ничего не заплатили! Куда смотрят командиры? Рамиль, что ты скажешь на этот раз? Или мне опять не увольнять тебя и продолжать терпеть этот беспредел?

- Господин комбат, я хотел бы напомнить, что арестованного Абузара Абузарова мои подчиненные выпустили по личному указанию…

- О великий сын величайшего из царей. Прошу независимо от исхода завтрашней битвы назначить меня дворником на кладбище, где похоронен царь Ясносолнышко, - это заговорил голова стольного града Гаджибала Дурной.

- Я думаю, мы с тремя богатырями должны найти консенсус… разработать концепцию, то есть… контрацепцию я хотел сказать… - размышлял вслух боярин Эльмар Моятвоянепонимай, глава ведомства по внешним сношениям.

- Это все Фархад, - кричал Кямаледдин. – Это он златом Алишку снабжает. Я его в газетах опозорю, я ему такое по ТВ устрою, что кадры про Баширли людям комиксами покажутся.

- Давайте моих спортсменов к ним отправим, - предлагал Абульфаз, министр по делам отроков.

- Видели мы твоих спортсменов, - возражал Закир. – Одно здание партии и то захватить не смогли…

Ильхам сидел молча и слушал, так как уже привык к этому. Его подчиненные никогда ничего путного не говорили, и все совещания проходили в этом духе. Через некоторое время он прикрыл глаза, что означало – аудиенция закончена, все пошли вон.

Оставшись один, Ильхам стал вспоминать про свою молодость, про то, как ему тогда привольно жилось и как его заставили стать комбатом, застращав, что, мол, ежели откажешься – народ с тобой счеты будет сводить. Ему очень не хотелось участвовать в завтрашнем решающем сражении, до чертиков надоело быть командиром и носить эту ненавистную кольчугу от Пьера Кардена. Очень хотелось, как в старое доброе время, погулять, выпить с друзьями и подругами, бросить всю эту государственную рутину и уехать куда глаза глядят. Не двигаясь, он просидел несколько часов и где-то под утро сел на своего 600-го коня и поскакал в сторону Монте-Карло. С тех пор его не видели. Говорили, что он поселился на каком-то острове с названием «Тысяча амазонок» и зажил так, как ему хотелось, благо его 40-миллиардное состояние это позволяло.

После него войском попытались командовать его холопы, но армия любила их еще меньше, чем Ильхама. Солдаты арестовали командиров, высекли их и перевели из министров да бояр в холопы да батраки. В конце концов, войска добровольно сдались в плен трем богатырям - оранжевым парням и жили потом долго, мирно и счастливо.

РАМЗАЙ БАХТИЯРОГЛУ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 22, 10 сентября 2005
www.monitorjournal.com