ИНТЕРВЬЮ

Узник

ПИСЬМО ИЗ ТЮРЬМЫ

В нашу редакцию поступило письмо из Гобустанской тюрьмы. В нем содержалось интервью Э.Амирасланова и просьба опубликовать его. Редакция решила опубликовать данное интервью в авторском варианте без изменений.

Амирасланов Эльчин Самед оглу родился 6 февраля 1961 года в Газахском районе Азербайджанской Республики. С 1980 по 1984 год – на сверхсрочной службе в Афганистане в ВДВ. В 1986 году закончил Бакинский народно-хозяйственный институт. В 1988 году – командир отряда добровольцев-ветеранов Афганистана. В 1990-м – командир роты ОМОН Газахского района. В 1993 году закончил юридический факультет Московского университета им. Ломоносова. В 1997-м приговорен к расстрелу за попытку вооруженного государственного переворота в марте 1995 года. В 1998 году смертный приговор заменен на пожизненное заключение. Признан Советом Европы политическим заключенным и вошел в пилотный список политзаключенных Вальтера Швиммера.



- Вы и два ваших солдата - единственные политзаключенные из пилотного списка Совета Европы, которых власти принципиально не хотят выпускать на свободу. Почему?

- На этот вопрос власти и сами не могут ответить, хотя официально и сравнивают меня с бен Ладеном. Они не сомневаются: после того, что они сделали в 1995 году с жителями Газахского района, и в частности с моей семьей, это не сойдет им с рук. К уголовной ответственности были привлечены около тысячи человек – это каждый десятый газахский мужчина. К черту имущество, речь идет только о моральной стороне вопроса.

- Но в вашем уголовном деле есть умышленные убийства?

- Да, вы правы. Но кого я убил? Объявленного в международный розыск несколькими странами профессионального киллера – Диктарева Владимира, прибывшего в Баку из Греции убить по заказу азербайджанского бизнесмена, которого охраняли омоновцы? В деле есть факт опознания трупа российскими спецслужбами. За это убийство я около 10 лет уже отсидел в крытом режиме. Кроме этого во время боевых действий я убивал очень много армян. Ну откуда мне тогда было знать, что, стреляя в армян, я стреляю в близких родственников, а может, и в отцов сегодняшних руководителей Азербайджана?

- А убийство трех полковников в ресторане «Акация»?

- Когда после мартовских событий 1995 года я ушел в горы, люди, о которых вы говорите, допытываясь, где я, избивали мою сестру в момент, когда она была в положении, а мать били так, что она потеряла зрение. Так что такая смерть для них – это воля Бога.

- Так все же это вы их расстреляли?

- В уголовном деле нет даже косвенных доказательств моей причастности к этому убийству. Я не имею к этому никакого отношения.

- В прессе часто печатают фотографию, где Гейдар Алиев в аэропорту в день своего возвращения в 1993 году опирается на ваше плечо. Часто вспоминаете этот день?

- Не только мне, но и нам всем ЄAa, что это единственный путь к сохранению Карабаха. А меня и до сих пор кроме возврата наших земель ничего не интересует. Что касается моих взаимоотношений с Гейдаром Алиевым, в то время мне была поручена его охрана. Но однажды в его резиденции в Загульбе к Алиеву позвонил Примаков. Услышав в трубке голос тогдашнего российского премьера, Алиев встал. И тогда я спросил у покойного Ровшана Джавадова – «Почему он встал, ведь Примаков его не видит?». Мой вопрос услышал Алиев и, закончив беседу, недовольно сказал Джавадову – «Во все он (то есть я) вмешивается!». После этого инцидента я сказал Ровшану, чтобы он поручил охрану президента кому-нибудь другому, и на следующий день вернулся на базу в Газах. После этого Гейдар Алиев дважды давал представление на присвоение мне звания Национального героя. Но я дважды отказывался, и это есть в моем деле. Считаю, что солдат не имеет права носить имя героя, пока его землю топчет враг. Хотя количество проведенных мной успешных операций и число полученных ранений равно количеству Национальных героев. Могу с гордостью сказать, что единственное «окно в Европу» - Газахский район – отстояли лично я и моя рота. А сегодня стало модно навешивать на себя звезды. На могилу деда Рамиля Усубова в Ходжалы опорожняются ашоты, а Усубов мало того, что в неделю раз прибавляет себе звания, он даже не выполняет традицию азербайджанских женщин – не красить голову во время войны.

- В вашем уголовном деле также есть захват здания прокуратуры республики. Согласитесь, что это тоже не взятие Шуши?

- История с прокуратурой была чистой воды провокация властей против братьев Джавадовых. Мы понимали, что приближается кульминация, поэтому шли ва-банк. Но и об этом я не жалею. Когда в комнате отдыха генерального прокурора Али Омарова мой солдат случайно нажал на пульт телевизора и на экране появилась гомосексуальная порнография, у меня от ярости все осколки в теле зашевелились. И этот человек решает судьбы азербайджанцев! Ну а дальше… Как сказано в уголовном деле, «Судебная медицина установила, что кал на бутылке шампанского «Faber» принадлежит генеральному прокурору Азербайджана».

- Вы были одним из самых уважаемых полевых командиров – у вас было все. Не обидно?

- У каждого человека есть моменты, о которых он сожалеет. У ничтожных людей это потеря денег и власти. А я солдат и единственное, о чем я жалею, так это о сданных без боя землях. Да и еще жалею о любимом вороном коне по кличке Гром, которого Рамиль Усубов забрал во время конфискации моего имущества себе. Боюсь, что от безграничной власти у Усубова возникнет комплекс Екатерины Великой.

Беседовал
АНАР ИСМАИЛОВ (пожизненно заключенный)

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 29, 29 октября 2005
www.monitorjournal.com