СПЕЦРЕП

Нарушения

КАК СТАТЬ ДЕПУТАТОМ?
Репортаж из Баиловского СИЗО в день выборов

После оглашения официальных итогов голосования я, как и многие, наверное, в нашей стране был сбит с толку. «Неужели реформы, о начале которых в нашей стране уже громогласно заявлялось представителями власти, заключаются в том, чтобы оставить все как есть?», задавались вопросом граждане. Да, у Азербайджана всегда был свой, ни с одной страной не сравнимый путь к демократии. И нынешние парламентские выборы лишь подтвердили, что Азербайджан продолжает идти по этому пути. Гимном этого пути может стать песня Игоря Талькова, в которой есть такие слова: «Не вращайте глобус, вы не найдете, на планете Земля стран таких не отыскать. Кроме той, роковой, на которой вы все не живете. Не живете  потому, что нельзя это жизнью назвать». Действительно, наше существование жизнью назвать – язык не поворачивается, а эти выборы оказались самыми позорными в новейшей истории Азербайджана. Дабы не быть голословным, расскажу о том, как проходил плебисцит в избирательном округе N29.

Писк демократии

Статус наблюдателя за ходом выборов предписывал мне быть в Баиловском СИЗО ранним утром в 8.00. К указанному времени я и подошел. Зарегистрировался. Вход в тюрьму сопровождался церемонией общения с солдатами и офицерами части. «Телефоном у нас пользоваться нельзя, диктофоном тоже. А вот тетрадку и ручку вы с собой взять можете», объяснял мне круглолицый служащий тюрьмы. Средство сообщения с внешним миром перешло в заботливые руки людей в окошке. Я же был подвергнут сканированию. «А чего это пищит?», спросил меня военный, водя по мне пластмассовой палочкой. «Это жалобный  голос демократии, изнывающей в тисках тиранов!», пояснил я. Сканирование палочкой прекратилось, началось сканирование взглядом. Но эта процедура длилась недолго и спустя пару минут я был допущен во дворик тюрьмы. Там и находилась комнатка, в которой проходило голосование.

«А почему нас не ознакомили количеством бюллетеней, почему не показали нам?», удивился я. «Бюллютеней 1200, голосовать будет 1143 человека», ответил одетый в костюм юноша, оказавшийся руководителем комиссии. Правда, слова свои фактами он не подтвердил и голосование началось без предварительного подсчета бюллетеней. Осужденные один за другим входили в комнату для голосования. «По трое, по трое их впускай!», говорил мужчина в кепке, стоявший на входе в комнату. А в самой комнате было тесно. Помещение было очень маленьким, а наблюдать за ходом выборов пришло немало людей. Вот и приходилось некоторым из них подолгу стоять на холоде. «Ряис, что, больше помещения не было?», спросил один озябший наблюдатель. «Честное слово – не было. Выборы всегда здесь проводились», поведал одетый в пиджак начальник тюрьмы Мисир Алиев. Сам он получил статус наблюдателя ходом выборов. И сразу скажу: наблюдал он за ними так, что любо дорого было смотреть. То он входил в комнату для голосования, то вообще заходил за занавес, к кабинке для голосования, и «помогал» осужденным, то давал советы руководителю комиссии. Когда же наблюдатели пытались урезонить прыткого ряиса, он изрек фразу, из коей следовало, что он закон блюдет. «Я из Армении!», гордо изрек он. «Не из Армении, а из Западного Азербайджана!», поправила его женщина из числа наблюдателей. Ряис задумался и отошел. А тем временем к стенду, котором висели фотографии кандидатов в депутаты, подходили все новые осужденные.

«Я сделал все, что мог»

Приятной неожиданностью для меня было встретить среди заключенных бывшего военкома Насиминского района. Он держался довольно бодро и шел отдавать свой голос за человека, который ему был наиболее симпатичен.

Кстати, о симпатиях. Некоторые осужденные голосовали исходя из собственных далеко идущих планов. «Ряис, когда амнистия будет?», спросил средних лет мужчина, вглядываясь в фото Айтен Шириновой. Другого больше интересовала Халида Байрамова. Как депутата, естественно.

«Интересно, если они выбирают кандидата исходя из внешних данных оного, тогда что мне думать о победителе голосования, если таковым окажется ЄAa?», задумался я. От этих мыслей меня отвлекла громкая музыка. Это ряис  решил развлечь наблюдателей и голосовавших небольшим концертом. недолго музыка играла. Члены комиссии и наблюдатели пожаловались на то, что она мешает им следить за ходом голосования. И тут я увидел одного своего знакомого. «Как дела?», спросил я у него. «Мурадов», только и успел прошептать он мне. Нас развели работники тюрьмы. Я подошел к другим наблюдателям. Оказалось, что и они уже были осведомлены о самой незаметной, но действенной в условиях тюрьмы фальсификации – указе начальства на то, за кого нужно отдать голоса.

Решили еще подождать, убедиться в этом. В этот момент в комнату вошел Руслан Баширли. Мы поздоровались. По возвращении от урны он подошел ко мне. «Передай огромный привет Али Керимли. Я сделал все, что мог, и отдал свой голос за Гасана Керимли », сказал Руслан. Рядом с нами нервно топтались надзиратели. «Ряис, а как кормят заключенных?», спросил один из наблюдателей у начальника тюрьмы, чтобы другой наблюдатель успел быстро о чем-то спросить знакомого заключенного. «Хорошо кормят. Рыбу каждый день едет, масло даем», разоткровенничался ряис. В этот момент наблюдатель, представлявший интересы кандидата в депутаты Фуада Агаева, Алтай Гусейнов, подтвердил информацию о том, что идет открытая пропаганда. Ставленником властей был кандидат в депутаты Фуад  Мурадов.

Взгляд с портрета

Мы сообщили об этом всем наблюдателям и предложили им написать акт, в котором они заявили бы о увиденных ими правонарушениях. Но не все согласились. Наблюдатель, представлявший интересы кандидата в депутаты от партии Гудрата Гасангулиева, в страхе закачал головой, а представительница Айтен Шириновой была занята другим – она рассматривала удостоверения, благодаря которым право на голос получили осужденные. В воздухе запахло неприятностями. Видимо, обладающее сверхъестественным обонянием руководство тюрьмы стало активно разглядывать нашу писанину. «А что произошло?», спросил тезка министра образования. Мы объяснили ему. «Что вы, что вы! Какая агитация?! Быть такого не может», возмутился он. Тогда мы сообщили ему, что уже сейчас, а часы показывали 15.40,  нам известно, что в Баиловской тюрьме с большим отрывом победит пользующийся среди зэков непонятной славой Фуад Мурадов. Об этом же мы сообщили международному наблюдателю. Он удивился. Но еще большее удивление ждало его впереди, когда начался подсчет голосов. А пока голосование продолжалось.

Доходило до смешного. Заключенные подходили к наблюдателям и говорили, что им указано голосовать за Фуада, но вот за кого из них, Агаева или Мурадова, они не помнят. Время стремительно приближалось к 18.00. Нужно было успеть сдать в окружную избирательную комиссию свои акты до начала голосования, чтобы потом нас не обвинили в том, что мы написали их, увидев поражение своих кандидатов в депутаты. Мы, четверо наблюдателей, успели это сделать. Кстати, в самой тюрьме наши акты принимать отказывались. А в окружной избирательной комиссии были сильно удивлены нашей прыткостью….

Я вернулся в тюрьму для того, чтобы присутствовать на последнем акте этого спектакля под названием «Выборы в тюрьме». Подсчет голосов проходил в комнате одного из заместителей начальника тюрьмы. За его ходом с портрета ласково наблюдал тот, кто и создал эту систему фальсификаций – Гейдар Алиев. Из ящика один за другим вынимались бюллетени, в  которых заключенные отдали свои голоса за ставленника министра молодежи спорта и туризма Абульфаза Гараева - молодого человека по фамилии Фуад Мурадов. Под конец голосования подсчитывающие бюллетени члены комиссии просто молча складывали их в стопку к Ф.Мурадову. Я взглянул на международного наблюдателя. Он опустил глаза. Вот так ковалась «победа» Фуада Мурадова. Кстати, столь  высокого результата доверия электората на выборах добивался даже покойный Гейдар Алиев. Но ощущение от увиденного осталось мерзкое.

ГАСАН АКПЕРОВ

Еженедельная аналитическая газета "Бакинские ведомости", № 31, 12 ноября 2005
www.monitorjournal.com